ВОЗВРАТНОЕ МЕСТОИМЕНИЕ В ДРЕВНЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ

§ 198. Все имевшиеся в исходной системе древнерусского язы­ка у возвратного местоимения падежные формы были тож­дественны формам местоимения ты. Следовательно, они отличались от современных форм только в род.-вин.

щаясь в возвратную частицу, ся теряло свою самостоятельность и полностью сливалось с глаголом, сначала семантически, а за­тем фонетически и морфологически, образуя его возвратную фор­му.

ИСТОРИЯ ЛИЧНОГО МЕСТОИМЕНИЯ 3-го ЛИЦА

§ 199. В древнюю эпоху в славянских языках не было личного местоимения 3-го лица, и его роль выполняло указательное ме­стоимение и (муж. р.), га (жен. р.), к (ср. р.); такую роль выпол­няло это местоимение и в ранний период истории русского языка.

В исходной системе древнерусского языка местоимение и, га, к

в местн. (предл.) пад. ед. ч.; или изменение еѣ в её (фонетически

[ejo]) в результате раннего изменения [ё] > [е] и дальнейшей аналогической замены [е] на [о]). Кроме того, в склонении этого местоимения были утрачены старые формы вин. пад. ед. и мн. ч. (т. е. ед. ч. муж. р. и, ср. р. к, жен. р. /о; мн. ч. муж. р. ѣ, ср. р. іа, ж. р. ѣ). Они были утрачены в силу их невыразительности (а иногда и совпадения со служебными словами) и заменены фор­мами родительного падежа. Правда, в северновеликорусских диа­лектах и сейчас еще можно встретить форму вин. пад. жен. р. ю (или после предлога — ню), но это редкие и нехарактерные случаи.

Наконец, еще в дописьменную эпоху это местоимение развило одну характерную особенность в своем склонении, а именно при­бавление начального [н] в косвенных падежах после предлогов. Дело в том, что современные предлоги в, к, с исконно имели в сво­ем составе звук [н]: они выступали в виде вън, кън, сън. Поэтому сочетания этих предлогов с косвенными падежами рассматривае­мого местоимения первоначально выглядели как вън кмь, кън кмоу, сън имь. В результате переразложения согласный [н] ото­шел к местоимению, в силу чего и возникло то положение, когда после предлогов в, к, с местоимение стало выступать с начальным [н]. Постепенно прибавление [н] к форме местоимения распро­странилось и на положение после любого предлога (ср. уже в Гра­моте Мстислава 1130 г. оу него). Правда, закономерные отноше­ния (т. е. наличие [н] после предлога и отсутствие его без пред­лога) характерны лишь для литературного языка, тогда как в говорах они не выдерживаются последовательно: большей частью в диалектах начальный [н] в косвенных падежах отсутствует и в положении после предлогов; иногда же в северных гово­рах такой [н] может появляться и при отсутствии предлога (т.

Следует указать еще и на то, что в форме имен. пад. мн. ч. исконно различались три формы: они для муж. р., она для ср. р. и оны для жен. р. Общий процесс сближения склонений слов во множественном числе, проявившийся в существительных и уси­ленный здесь еще совпадением всех форм косвенных падежей без различий по роду, выразился в имен. пад. в установлении одной формы они, по происхождению формы муж. р., для всех родов.

Известно, что вплоть до 1917 г. в русском языке была еще форма онѣ, возникшая под влиянием форм тѣ, всѣ и закреплен­ная за словами жен. р. Однако закрепление ее носило во многом искусственный характер, а потому и не могло сохраниться. Если в современных говорах и есть форма оне, выступающая в имен, пад. мн. ч. (как, впрочем, и оны — бывший жен. р.), то она в них играет роль единственной формы, а не приурочена к какому-либо определенному роду.