указательные местоимения В ДРЕВНЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ

§ 201. История указательных местоимений. В исходной системе древнерусского языка различались три ука­зательных местоимения: тъ, та, то; онъ, она, оно и сь, си, ск, кото­рое могло выступать и в виде сей, сшл, сик.

285

§ 200. Склонение указательных местоиме­ний.

имения онъ, она, оно и сь, си, ск были утрачены в живом языке, хотя и сохранялись долгое время как архаизмы в определенных стилях речи (ср. старые канцеляризмы оный господин, сей про­ситель, к сему руку приложил и т. п.).

Если обратиться к истории склонения указательных местои­мений, то здесь прежде всего заслуживает внимания склонение местоимения тъ, та, то. Опять-таки в истории этого склонения можно отметить как полное сохранение одних древнерусских форм на протяжении всех эпох развития языка, так и изменение других форм, вызванное различными причинами. Не останавли­ваясь на фактах изменения форм, объясняемых чисто фонетиче­скими причинами (например, отвердение [м’] в твор. и местн. пад.

ед. ч. муж. и ср. р.:томъ > том; редукция [ё] до

исчезновения в род. пад. ед. ч. жен. р.: 'изменение

[ё] > [е] в твор. пад. ед. ч. и в косвенных пад. мн. ч. муж. и ср. р.), а также на утрате форм двойственного числа, надо отме­тить иные изменения падежных форм, носящие различный ха­рактер.

Прежде всего в связи с тем, что форма имен. пад. ед. ч. муж. р. тъ оказалась невыразительной в силу своей краткости, она, буду­чи достаточно известной в памятниках письменности (например,

тъ стыи георгии (Мстисл. гр. ИЗО г.) и др.), очень рано стала выступать в удвоенном виде тътъ (так она зафиксирована в Лав­рентьевской и Ипатьевской летописях) и в эпоху падения редуци­рованных изменилась в тот. Эта форма и закрепилась в русском языке в большинстве его говоров как форма имен. пад. ед. ч. муж. р.

Сложный путь развития прошла и форма род. пад. ед. ч. муж. и ср. р. того, имевшая, вероятно, первоначально взрывной звук [г] в своем составе. С этим звуком данная форма зафиксирована в ряде современных русских диалектов, и, можно думать, она вы­ступала в таком виде как в старославянском, так и в древнерус­ском языках. Однако в современном литературном языке и в ча­сти говоров в этой форме теперь произносится не [г], а [в]: лите­ратурное [таво] (с изменением предударного [о] в [а] в резуль­тате аканья).

Как видно, изменение формы того началось с ослабления взрывного [г] и превращения его во фрикативный звук [у]: фор­ма [тоуо] отмечается ныне в северновеликорусских олонецких говорах и в части южновеликорусского наречия. Дальнейшее ослабление [у] приводило в конце концов к его исчезновению и к появлению формы [too] , также известной ныне в северновели­корусских диалектах. И наконец, в связи с тем, что русскому язы­ку вообще не свойственно стечение гласных, между двумя [о] развился новый согласный, губной по своему характеру — со­гласный [в]. Форма тово появляется в памятниках с XV в., и па­раллельно с нею возникают и формы род. пад. ед. ч. других ме-

стоимений, имеющих исконно взрывной звук [г] в окончании (типа ево, моево, твоево, своево, нашево и т. д.).

Наконец, как и в истории имен. пад. мн. ч. личного местоиме­ния он, она, оно, произошла утрата различных родовых форм в этой падежной форме и для указательного местоимения тъ, та, то. В различных диалектах русского языка в их современном состоя­нии можно обнаружить в имен.

§ 202. Утрата указательных местоимений онъ, она, оно и сь, си, се вызвала необходимость в развитии иных местоимений для выражения указания на более отдаленный и на ближайший пред­мет. Развитие языка привело к тому, что местоимение тот, та, то стало играть роль указателя на отдаленный предмет; роль же указателя на ближайший предмет стало выполнять местоимение этот, эта, это.

Местоимение этот, эта, это возникло путем сложения форм тот, та, то с указательной частицей е (из he, ср. белорусск. гэ), причем первоначально эта частица осознавалась как нечто само­стоятельное, отдельное от местоимения. В силу этого при употреб­лении местоимения с предлогом последний повторялся и перед частицей, и перед местоимением: въ е въ то, на е на томь, съ е съ тѣмь. Подобное употребление и привело к образованию таких форм, как эфто, энто, эсто, широко отмечаемых в русских диа­лектах.

ИСТОРИЯ ДРУГИХ НЕЛИЧНЫХ МЕСТОИМЕНИЙ

§ 203. Притяжательные местоимения мой, твой, свой и наш, ваш склонялись по мягкому варианту местоименного склонения (т. е. так же, как сь, съ, ск) и не пережили особых изменений в истории русского языка. Склонение их в древнерусскую эпоху можно представить в следующем виде:

287

Если оставить в стороне фонетические изменения форм этих местоимений, а также утрату двойственного числа, то окажется, что все остальные формы или не подверглись никаким изменени­ям в истории русского языка, или пережили те же изменения, что и указательное местоимение тъ, та, то.

Точно так же обстоит делр и с историей определительного ме­стоимения вьсь, вься, вьсе, которое очень рано попало под влия­ние твердого варианта местоименного склонения, а дальше пере­жило те же самые изменения, что и иные неличные местоимения.

Ср. склонение его в древнерусском языке:

ВОПРОСИТЕЛЬНЫЕ МЕСТОИМЕНИЯ В ДРЕВНЕРУС­СКОМ ЯЗЫКЕ

§ 204. История склонения вопросительных местоимений. Оставляя в стороне вопрос о склонении во­просительных местоимений кои, коя, кок и чей, чья, чьк, возник­ших путем сложения основ къ- и чь- с указательным местоимени­288

ем и, іа, к и изменявшихся по мягкому варианту местоименного склонения прилагательных, следует рассмотреть склонение ме­стоимений къто и чьто.

Оба эти местоимения возникли в результате сложения перво­начальных къ и чь с частицей то, причем форма чь представляет собой результат изменения *кь (< *£і-), являющегося той же формой, что и къ, но на иной ступени чередования глас­ного. .

Рассмотрение парадигмы склонения этих местоимений в древ­нерусском языке показывает, что оно отличалось от современного склонения в род. пад., где были формы кого, чего, в твор. пад., где выступали цѣмь, чимь, и в^ местн. пад.— комь, чемь. Измене­ние последних форм в [ком], [ч’ом] связано с фонетическими процессами падения редуцированных и последующим отверде­нием [м’], что вызвало в свою очередь изменение [е] в [о] в [чем]. Что же касается изменения кого, чего в современные лите­ратурные [каво], [чево], то оно объясняется точно так же, как изменение того в [таво], о чем уже говорилось (см. § 201).

Форма творительного падежа от къто исконно выступала в

виде *koimb. В результате изменения дифтонга [оі] в [ё] в пра­славянскую эпоху согласный [к] смягчился и перешел в [с’] ([ц’]); так возникла форма цѣмь.

[м’], изменение [ё] > [е]) развилась современная кем.

Что касается формы чимь, то она возникла из *keimb, где [к] > [с’], а [еі] > [і]. Появление же современной формы чем определяется, кроме воздействия фонетических факторов, аналогическим влиянием со стороны формы кем, а также, воз­можно, и тем.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Булаховский Л. А. Курс русского литературного языка.— Киев, 1953.— Т. II.—С. 160—170.

Гадолина М. А. История форм личных и возвратного местоимений в славянских языках.— М., 1963.

Дурново Н. Н. Очерк истории русского языка.— М.; Л., 1924.— С. 261 —

298.

Соболевский А. И. Лекции по истории русского языка.— М., 1907.— С. 186—215.

Черных П. Я. Местоименные формы „эвтот“, „энтот“ и т. д. Ц Доклады и сообщения филологического факультета МГУ.— 1949.— Вып. 8.

Шахматов А. А. Историческая морфология русского языка.— М., 1957.— С. 150—189, 298—319, 361—363.

Ягич И. В. Критические заметки по истории русского языка.— СПб., 1889.— С. 49—50.

Якубинский Л. П. История древнерусского языка.— М., 1953.—

С. 186—206.