ОТ МАГОМЕТА ДО ВАСКО ДА ГАМЫ

Как биение исторического пульса народов замирает, когда над землей проносится событие всемирно-исто­рического значения, как история громадных материков не протекает без остановок и поворотов, так и история океанов не совершается без заминок, как можно было бы ожидать при ее подвижности и

эластичности.

79

Предшественником этого события был ислам; он принадлежит всецело Индийскому океану. В своем беспримерно быстром и победоносном шествии ислам донес знамя пророка до Атлантического океана, а восточными излучениями своими коснулся и Тихого океана, но во всей полноте своей жизненной силы он развернулся только на берегах Индийского и, что еще важнее, только здесь охватил всю его поверхность. Нельзя предполагать, что арабы впервые пустились в море после Хиджры, этому противоречат морские переходы племени геез из Южной Аравии на плоскогорья Абиссинии, плавания из Хиры и Адена и другие факты. Но никогда до появления Магомета у них не замечалось и признаков стремления к заморской политике, которым отмечена история арабов во времена халифов и позднее. Народ этот, почти неизвестный раньше, став под влиянием ислама всемирным завоевателем на суше, вдруг сознал свои силы и на море.

В первый раз с тех пор как Индийский океан начал играть роль в достоверной истории человечества появ­ление арабов заставляет его разделить арену деятельности: с единственной до тех пор восточно-западной осью выдвигается в северной части океана северо-южная, или движение арабов в Восточную Африку. Именно в этой области арабы дольше всего боролись против держав новой эпохи, и, по странному стечению обстоятельств,

80

здесь им суждено было выдержать последнюю борьбу с самой юной из колониальных держав старого света — с объединенной Германской империей.

Восток

Движение арабов на Восток во время халифата должно рассматриваться с точки зрения взаимных сношений между Востоком и Западом Азии. Владея многими лучшими гаванями на Индийском океане и центрами ост- индской торговли, арабы были поставлены в необходимость сосредоточить свои интересы на море и в особенности на восточной части океана. На этом пути легче всего было осуществить завоевание Индии, и уже в 637 г. мы находим арабский флот у западных ее берегов, но прежде нужно было отнять господство над океаном у персов, все еще сильных на море и после падения Сасанидов. Арабам не удалось ни завоевать Индию с моря, ни уничтожить персидскую конкуренцию, несмотря на основание Басры (636 г.) и Багдада (754 г.), свидетельствующее о дальновидности их политических и торгово-географиче-ских взглядов.

Ни персам, ни арабам не было суждено перешагнуть за пределы Индийского океана к могущественному вос­точному соседу. После истребления в 878 г. в Ганьфу

81

120 тысяч магометан, евреев, несториан и персов плаваниям к северо-востоку через Малакку был навсегда положен конец. Этим заканчивается период оживленнейшего движения, не имеющего себе подобного до наступления новой эры ни на одном из больших морей, за исключением Средиземного. Его размеры лучше всего определяются названием — Китайское море, которое арабский писатель той эпохи дает Персидскому заливу, исходной точке и конечному пункту всей тогдашней торговли с Востоком. Этот очаг культуры на Востоке представляется единственным, и если мы сопоставим с ним мрак, царивший во времена Каролингов над полуязыческой Европой, то становятся понятными слова Пешеля, который говорит, что очаги всей материальной и духовной культуры того столетия лежали к югу от 40° широты и восточнее всех меридианов Средиземного моря.

С удалением китайцев Индийский океан не опустел, потому что хотя арабы и персы в последующую эпоху и

не проникли в Тихий океан, они все же завязали торговлю с китайцами в гавани Каллах на Малаккском проливе, пока китайцы не возобновили прежних сношений с Цейлоном и гаванями Малабара. Это вторичное движение китайцев есть и последнее из их ритмичных движений на водах Индийского океана.

ные сношения с Западом оказались так бедны результатами не потому, что были односторонними торговыми сношениями, напротив, взаимный обмен материальной и духовной культуры был очень плодотворен, но скорее потому, что различие между расами в психологическом и физическом отношениях было слишком велико и исключало для обеих культур возможность настоящего взаимного проникновения и взаимодействия.

В продолжение всей этой эпохи Новая Голландия оставалась той же немой и мертвой страной, как и в доисторическую эпоху. Даже в той единственной ее части, где ей предоставлялась возможность завязать торговлю с прилегающим Зондским архипелагом на севере и северо-западе, она осталась чужда океану. Зато малайцы, не имеющие себе равных во всем Восточном полушарии по склонности и способности к мо­реплаванию, начинают выступать из мрака. Их ранние поездки в ту эпоху, когда китайцы впервые проникли на запад через Малаккский пролив, не были первыми в истории этого народа, но о них не существует точных сведений. Наоборот, можно ясно проследить, как Зондский архипелаг, в особенности Ява, вступил в сношения с Индией, и буддизм и брахманство проникли туда; но как бы ни было важно по своим последствиям введение обеих религий для духовного развития этой части Индонезии, оно не могло, в силу характера этих учений, побудить малайцев обратиться к тем задачам, к которым они были призваны благодаря своим морским талантам.

83

Неблагоприятные условия помешали малайцам развернуть свои способности в широких размерах, они про­пустили удобный момент. Едва успели они созреть политически для широкой морской деятельности, как надвинулось событие, перевернувшее все прежние условия в Индийском океане: европейцы получили доступ к нему с запада и с востока. Малайцы не были вытеснены из восточной части океана, как персы и арабы, для этого они были слишком тесно с ним связаны, но вторжение новых белых повелителей низвело их мореплавание на низкую ступень морского разбоя, который и раньше пользовался почетом у малайцев, а теперь стал их единственным занятием. Этот вынужденный шаг лишил малайцев права на историческую роль в высшем значении этого слова.

Тем не менее малайцам суждено было совершить в пределах Индийского океана один акт высокого значе­ния: занятие острова Мадагскара. Строго говоря, это переселение их из первобытной родины, с островов Индийского архипелага, нужно считать доисторическим, хотя эпоха переселения колеблется между I и XII вв. Исторический мрак, царивший тогда над западной частью Индийского океана, едва ли остался вполне беспросветным, но результаты древних исследований на этом поприще утрачены: все, что было исследовано и изучено за долгий период, от объезда Африки при Нехо до основания Перипла на Красном море, было предано забвению и для истории человечества пропало бесследно.

Запад

Арабы. В это мрачное время западная окраина океана, однако, не разделяла судьбы заглохшей в бездействии восточной половины.

84

ры слабая в начале связь с югом все крепнет. Где прежде были одни фактории, один за другим вырастают укрепленные города. Около них группируются царства, еще очень незначительные, но уже способные изменить и переработать кровь и обычаи, нравы и религию туземного населения. Макдишу и Барава, Малинди и Момбас, особенно же процветавший долгое время Кильва-Кизивани были ядром этих царств и своим 900-летним существованием послужили блестящим доказательством исторической мощи и выдержки арабов. Если вникнуть в причины, побудившие арабов обратить свои взоры на Восточную Африку и от простых торгрвых сношений перейти к политике завоеваний, то эти причины в общем окажутся теми же,

которые столетия тому назад заставили их предков завязать торговые сношения с югом.

И без того короткое расстояние между обеими странами сокращается периодическими муссонами, которые, вне всякого сомнения, были известны обитателям северо-западной части океана гораздо раньше, чем римлянам. Дальнейшим и, может быть, самым притягательным поводом для политического захвата был характер жителей африканского побережья, которые ни на суше, ни на море не были в состоянии конкурировать с пришельцами. Наконец, последним поводом является идейное обстоятельство: понятие арабов об относительном положении Африки, и в связи с ним их представление об очертании Индийского океана вообще.

Последствия ошибочного представления Птолемеевой картины Вселенной. Судоходство в широких размерах возникло на Индийском океане раньше, чем на остальных океанах, тем не менее человечеству понадобился более долгий срок, чтобы получить правильное преставление о его величине и очертаниях. Тихий океан вошел в круг исторических познаний в начале XVI столетия, но его исполинский треугольник был исследован немногим более 250 лет назад. Атлантический океан до открытия Колумбом Америки или высадки норманов на берега

85

Винляндии* был безграничной, протянувшейся на запад водной пустыней с известным для истории только восточным берегом. Но там, где для познания Тихого океана понадобились столетия, для Атлантического протекли только десятилетия, и уже в начале XVI в. его удлиненная форма была известна в главных очертаниях. Не так было с Индийским океаном: морские нации древности пересекали его на большом протяжении, персы и арабы были знакомы с ним на всем пространстве с востока на запад, тем не менее новая история познакомилась с ним в таком изображении, которое представляет собой высшую степень искажения карты. Индийский океан изображали внутренним морем, узким и длинным каналом, примыка­ющим к Красному морю, как продолжение Средиземного моря на юге; северный берег этого удивительного бассейна составляет Южная Азия, а южный — восточное побережье Африки, которое далеко на востоке соединялось е Южной Азией.

Такого заблуждения придерживались Эратосфен и Гиппарх, даже Аристотель. Для всемирной истории оно получило значение со времени Птолемея, система которого царила во всей средневековой науке о земле. Арабы, непосредственные последователи учения великого географа, усвоили его без критики, принимая на веру и справедливое и ложное, и поэтому считали Индийский океан внутренним морем, хотя направление восточного берега Африки должно было быть им хорошо известно. Их уверенность в такой форме Индийского океана можно объяснить совпадением различных обстоятельств: Птолемей был для них авторитетом главным образом вследствие отсутствия у них картографических способностей; затем, как последователи Птолемеевой системы, они думали, что температура Южного полушария во время северной зимы, когда солнце приближается к земле, достигает точки, смертоносной для всего живо­

* Нынешние штаты Массачусетс и Род-Айленд.

86

го, потому они считали страны к югу от экватора непригодными для жизни, а море недоступным для судоходства и все более утверждались в заблуждении, что все знакомое им прибрежье до Софалы тянулось с востока на запад как раз против Южной Азии.

В изображении Птолемея Индийский океан получает двоякое значение в истории человечества: одна часть его роли исчерпывается политическими завоеваниями арабов на восточном берегу Африки, которые можно объяснить понятным стремлением завоевателей иметь всегда верную точку опоры в метрополии, расположенной в виду колоний; другая половина его роли охватывает более обширное пространство и время; она заключается в Terra Australis, неизвестном южном материке. Представление о нем, заимствованное Птолемеем у греков и под именем эфиопской Австралии являющееся у него в виде южной части Индийского океана, возродилось у арабов под названием берега Сендж, и частью через них, частью непосредственно проникло в схоластическое землеведение и в конце беспокойной, но бедной результатами эпохи является загадкой, на разрешение которой Средние века не приобрели себе права.

Занимающий нас целых два с половиной тысячелетия Индийский океан является только продолжением Красного моря и Персидского залива в виде узкого внутреннего моря с южным берегом, существующим только в воображении тогдашнего мира и представляющим неодолимую преграду для распространения этого моря на юг.

На самом деле за весь этот период времени Индийский океан совпадал с Птолемеевым морем, а если и переступает за его пределы, то на ограниченном пространстве и в известном направлении, как, например, в плаваниях арабов на юг. Открытие его больших частей задерживается для культурного мира, как было с путешествиями китайцев на юго-запад, или же путешествия эти лежат вне области достоверной истории, как переселение малайцев на Мадагаскар. Согласно своему характеру внутреннего моря средней величины, Индийский океан

87

не является разобщающим, как все большие водные пространства в эпохи низкой культуры. В ранние эпохи, когда история человечества ограничивалась массовыми переселениями, его обходили, позднее переплывали от гавани до гавани или в направлении муссонов. Параллели были почти единственными историческими осями в древности; и все движение по океану происходит в этом направлении, за исключением поездок в

Сендж и Софа-лу; так двигались финикияне во II тысячелетии до н. э., греки и римляне, персы и арабы и, наконец, китайцы к Цейлону в середине XV в. Как бы односторонне ни было это движение, всегда преследовавшее торговые цели, за исключением плаваний китайцев на Цейлон с религиозными целями и одиноко стоящих воинственных предприятий арабов против Индии, оно оказалось важным для развития человеческой культуры.

При взаимном обмене плодами культуры Запад всегда получал, а Восток — давал, и в последнюю треть рассмотренного нами периода посредниками обмена были народы Передней Азии — персы и в особенности арабы. Когда они из ничтожества выросли во всемирную монархию в политическом и духовном отношении, прежние прямые сношения Средиземноморского культурного пояса с востоком и югом Азии совершенно прекратились. Как по отношению к ввозу редких пряностей, красильных и пищевых веществ, так и касательно индийской системы чисел и расширения сведений по математике, медицине, географии или астрономии неизменными маклерами всегда являются повелители Красного моря и Персидского залива. С VII или VIII столетия Индийский океан носит чисто азиатский отпечаток с легким африканским оттенком. С упрочением арабского влияния на Индийском океане для белой расы возникают на нем те же условия, как на Тихом океане перед появлением европейцев на его берегах. Как тот, так и другой исчезли с горизонта культурных наций, и их пришлось открывать заново. Что открытие обоих последовало одновременно с поднятием завесы и над Атлантическим океаном, было совпадением, обуслов-

88

ленным обстоятельствами, которые возникли среди восходящих народов Запада, но, соответственно внутреннему строю каждого из океанов, исторические явления этой зарождающейся эпохи для каждого сложились различно.