НОВОЕ ВРЕМЯ

Волны землетрясений и приливов, рассекающих Тихий океан, могут привести в колебательное движение воды и Атлантического, и Индийского океана; водяная частица, перемещающаяся от изменения веса, может, по той же причине, вылиться как в Тихий, так и в Индийский океан.

От Веско да Гамы до начала британского владычества в Индий (1498—1757 гг.)

Протекло 400 лет с тех пор, как совершился этот переворот в самом существе океанов — не во взгляде человека на них, — период короткий по сравнению с прежними тыся-

89

челетиями. Тихому и Атлантическому океанам он принес бесконечно много, во всяком случае больше, чем Индийскому океану, тем не менее вся сумма их исторического значения не превышает значения Индийского океана. И для них с появлением европейцев начинается новая эра, но в прошлом им нечем было похвалиться. Что и было значительного в жизни Тихого океана, разыгралось на ничтожной по сравнению со всей его величиной северо-западной окраине или же находится за пределами достоверной истории, как, например, деятельность полинезийцев.

90

ни подвижностью средиземноморской, она тем не мене захватывает весь океан, насколько он входит в область всемирной истории. Под знаменем Магомета она проникает почти без перерывов от берега к берегу,

от восточного побережья Африки на крайнем западе до островов архипелага на дальнем востоке. В связи с этим появление белой расы, на культуру которой Индийский океан уж так давно благотворно влиял, имело для него совсем иное значение, чем для девственных вод Атлантического и Тихого океанов; последние при этом выиграли, тогда как Индийский океан много потерял.

В Индийском океане обстоятельства сложились иначе: если взять внетропическую Южную Африку, то на всем ее протяжении нет ни одной страны, которая служила бы целью массового переселения европейцев, и теперь число белых стушевывается перед количеством туземцев, где бы мы их ни искали — на архипелаге, или в Индии, или на берегах Восточной Африки; 300 или 400 лет тому назад, при начале колонизационной деятельности, это обстоятельство, без сомнения, выступало еще ярче. Об уничтожении туземной культуры, которое пережила Америка, и о замене ее европейской при таких условиях не могло быть и речи; оно лежало вне пределов возможного, как, например, уничтожение восточно-азиатской культуры. Уничтожить можно было только политическое и экономическое значение противников, а таковыми европейцы и по сию

91

пору должны считать каждого из жителей Индийского океана. И то и другое удалось европейцам, так как сопротивление, оказанное им со стороны Бали и Атъе, Мадагаскара и Арабской Восточной Африки, можно считать предсмертными судорогами умирающего. В соответствии с разнообразием народностей и борьба была различна, смотря по месту и времени; горсть торгашей могла сломить такого великана, хотя и глиняного, как Индия, между тем только упомянутые малайские народцы до сих пор сопротивляются чужому вторжению.

Борьба была тем легче, чем слабее была связь народа с океаном, и тем труднее, чем теснее была эта связь; однако это явление (будь оно причиной или только побочным обстоятельством) не поддается обобщению.

Из охранителей Индийского океана самыми стойкими защитниками его исторического достояния являются арабы, так как малайцы в начале XVI в. слишком мало

92

еще укрепились на новой родине; к тому же они малочисленны и, разбросанные по обширному архипелагу, не могли оказать успешного сопротивления надвигавшемуся с востока и запада потоку европейцев. Если они и выдержали борьбу с ними в течение веков, то только благодаря своим морским способностям, которые дали им возможность наносить сильный вред европейцам морскими разбоями.

Иное дело арабы. Когда Васко да Гама в Калькутте вступил на почву Индии, арабы были настоящими пове­лителями Индийского океана в духовной или, в данном случае, религиозной области и единственными руководителями всего торгового движения, насколько оно связывало Индию с Западом. С этой торговлей было сопряжено сказочное процветание и падение Каира и Александрии, могущество Венеции, Генуи, Пизы, Флоренции, одним словом, весь блеск тогдашнего Средиземноморского мира.

Борьба за первенство в Индийском океане. Уже в минуту высадки Васко да Гамы в Индии арабы поняли, какая опасность грозит их владычеству, и оказали более Упорное и энергичное сопротивление, чем непривычные к морю индусы. Даже османы, получившие наследство

93

Мамелюков с завоеванием Египта в 1517 г., держались того мнения, что Египет не имеет цены без свободного движения по Индийскому океану; они убедились в этом, правда, только на примере Генуи и Венеции, когда был перерезан жизненный нерв левантской торговли; поэтому попытки турок достигнуть той же свободы движений были менее энергичны, чем следовало желать в интересах средиземноморских государств.

Далеко не сломив господства португальцев, турки даже не в состоянии были прорвать блокаду Красного моря, поддерживаемую португальцами в продолжение десятилетий; это море обратилось в мертвый рукав, тем более что турки наложили свою тяжкую руку на его северный выход.

Политически Индийский океан в XVII, XVIII и большей части XIX в. не был проходным морем. Хотя пор­тугальцы вслед за голландцами проникли до Японии, восток Азии был слишком еще замкнут, чтобы там могла возникнуть та колониальная конкуренция европейцев, которая характеризует в настоящее время северо-западную часть Тихого океана.

Эту конкуренцию мы в ту эпоху встречаем на водах Индийского океана; в течение целого столетия португальцы привыкли считать его своим морем в силу папского декрета, имевшего смелость провозгласить «mare clausum» и поделить океан между двумя монархиями Пиренейского полуострова, но наступившая после Колумба эпоха смела этот принцип вместе со многими другими; как испанцам не удалось удержать за собой Тихий океан, так и португальцы не могли запереть Индийский для новых колониальных держав, которые, постигнув его значение, почти одновременно надвинулись на него густым роем. Наступает эпоха «таге liberum», когда океаны не имеют более повелителей. В колониальной истории между 1600 и 1850гг. нет области, за исключением Американского средиземного моря, которая оспаривалась бы более упорно, чем прибрежья и острова Индийского океана. Мало того, что европейцы наперегонки спешили овладеть португальским наследством: с 1660 г.

94

на сцену выступают из Маската и арабы, чтобы вырвать после 80-летней борьбы восточное побережье Африки из рук ненавистных им европейцев.

Всемирно-историческое значение Индийского океана в бесчисленных стадиях этой борьбы выразилось различно: до середины XVIII в. торговые нации стремились с равным усердием, но не одинаковым успехом упрочить за собой место на его берегах и водах; отсюда ряд международных торговых компаний, среди которых мы находим даже представителей Германии в лице ОстендскоЙ компании; были также попытки основать колоний в бухте Делагоа при Марии Терезии. Этой интернациональности океана был положен конец, когда политическое равновесие было нарушено в пользу Англии, под власть которой он и подпал на все последующее время. Это нарушение было вызвано событием, незначительным по существу, но имевшим решающее значение для всей истории океана и его прибрежий, а именно — основанием первых английских колоний в Индии. Если мы вспомним, что с 1498 г. до середины XVIII в. вся историческая деятельность европейцев исчерпывалась устройством одних только факторий и не могла способствовать ни экономическому росту колоний, ни достижению ими первенствующего значения, то победу Роберта Клайва при Плассей в 1757 г. следует считать началом новой эры как для Индии, так и для Индийского океана. Индийский океан как часть Мирового океана. С открытием обоих морских путей в Индию исторический центр тяжести в Индийском океане значительно переместился. Как в Атлантическом океане, в силу его одностороннего протяжения, он переместился на запад, так в Индийском, в связи с путем вокруг Южной Африки, он подвинулся к востоку. В этом лежит начало новой системы линий, которая в наше время близится к завершению, — к более и более очевидному перемещению всемирно-исторического центра тяжести на Тихий океан. О северо-западе Индийского океана, который в продолжение 2'/₂ тысячелетий был носителем его истории, при новых условиях нет

95

более и речи, он стал слишком отдаленным для движения, которое переносится в открытые моря и забывает, какими уголками оно раньше довольствовалось.

Изменившееся значение океанов лучше всего выражается в равномерности роли отдельных океанов в истории человечества, начиная с XVI столетия. В качестве нераздельного целого океан открыт во всех своих частях для морских наций новейшего времени и получает известную окраску только благодаря отсутствию или присутствию известного флага. Индийский океан XVI столетия носит исключительно португальский колорит, как Тихий океан в этот же период чисто испанский; но оба колорита не долго-временны; как последний бледнеет до полного исчезновения лод влиянием англичан, голландцев, французов, русских, немцев, японцев и, наконец, североамериканцев, так на Индийском океане вмешательство первых трех наций, к которым позднее присоединились арабы, немцы и итальянцы, вильно способствовало тому, чтобы от португальской окраски остался лишь слабый оттенок. Это явление не настолько видоизменяет дело, чтобы Индийский океан все-таки еще имел право претендовать на историческую индивидуальность. Это право он приобретает, только если принять во внимание его общее историческое развитие в связи с положением его относительно Тихого океана, значение которого справедливо отмечено Ф. Ратцелем.

Одним из поразительных фактов эпохи Великих географических открытий является то, что Индийский океан чувствовал свою зависимость от Тихого океана прежде, чем тогдашний культурный мир узнал о существовании последнего, а узнал он о нем только в 1520-х гг, когда Бальбао спустился с Дариенских высот к морю. Только тогда Европа с изумлением узнала, что новооткрытая земля — не восточный берег Азии и что между прежней це­лью ее стремлений, Китаем и Сипанго, лежит водная пустыня, размеры которой выяснило только в 1530-х гг.

путешествие Магеллана. Прежде чем испанцы подошли к разрешению этого вопроса с востока, португальцы направились к нему с запада, предпринимая в продол-

96

жение целого столетия путешествия с целью найти морской путь в Индию через мыс Доброй Надежды; но не Индия или иная определенная область была целью их путешествий; как открытия испанцев связаны с поисками драгоценных металлов, так португальские — со стремлением найти родину драгоценных пряностей. С этой точки зрения португальские колонии в Индии и Индокитае и на восточном берегу Африки были не что иное, как ¹ станции на опасной дороге к архипелагу Пряностей,

И после португальцев это стремление на восток, за пределы Индийского океана не ослабло; преемники их, гол­ландцы, англичане, французы и датчане, как мы уже видели, употребили два столетия, следовавшие за падением португальского колониального владычества, на то, чтобы удержать приобретенные ими колонии в Индийском океане, но при этом весь тогдашний культурный мир Европы был поглощен задачей, которая, начинаясь в Индийском океане, переходила к востоку; задача эта была отыскание неведомого южного материка — terra australis incognita. Эта химера не исчезла из пределов Атлантического и Индийского океанов и после открытия морского пути вокруг Африки; наоборот, прошло несколько десятилетий, и она возродилась вновь в Индийском океане, приблизительно в тех же широтах, где, по мнению древнего Гиппарха, лежала северная оконечность этой сказочной земли, на Цейлоне. Попытки узнать величину, положение и очертания этого южного материка, свойственные всем тр*ем океанам, на Индийском выразились всего определеннее; они начинают путешествия Абеля Тасмана и оканчиваются знаменитым кругосветным путешествием Кука 1772—1775 гг.; первые помещали эту фантастическую землю в Индийском н Тихом океанах за 45° южной широты; второе покончило с ней навсегда, после того как в продолжение двух тысячелетий она искажала карту земли: теперь можно было говорить о законченной гидрографии земного шара, когда получилось приблизительно верное понятие о распределении суши и воды. Научная постановка этих понятий значительно повлияла и на течение всемирной истории; только с этих пор

4 Зак. 2640 97

южная часть Индийского океана и Австралийские моря стали служить человечеству, а Новая Голландия пробудилась к исторической жизни. Австралия, открытая для колонизации, вступила на путь, который может доставить этой самой юной части света первенствующую политическую и экономическую роль во всем Южном полушарии.

От начала индо-британского владычества

до прорытия Суэцкого канала

1757—1858 гг.

Начало столетия, открывшегося победой при Плассей, было ознаменовано заключением Парижского мира 10 фе­враля 1763 г., причем Франция, перед которой Дюплэ открыл такой блестящий горизонт в Индии, навсегда отка­залась от этой страны, а вместе с тем и от господствующего положения на Индийском океане; в 1770 г. была уничтожена французская Ост-Индская компания. Этим устранялся единственный европейский соперник, и Англия могла подумать о достижении своей цели — сделать Индийский океан британским Средиземным морем, окруженным азиатскими, африканскими и австралийскими колониями Великобританской всемирной монархии. Как бы чудовищно ни казалось такое начало в XVIII в., но через 100 лет после отступления французов оно фактически осуществилось; перед самым открытием Суэцкого канала Англия еще не владела всеми побережьями Индийского океана, но не было никого, кто мог бы оспаривать у нее это право. Историческое значение Индийского океана в это столетие выражается главным образом в том, что к нему стремятся ради него самого; только с открытием доступа в Восточную Азию он все более падает до значения проезжей дороги; собственное его участие в истории отступает на задний план перед вторжениями извне, хотя оно не менее живо, чем в предшествовавшую эпоху, и, связанное с западной частью океана, закончилось основанием занзибарского султаната, этого последнего камня в здании политической и культурной деятельности арабов

98

на Индийском океане; едва достроенное, оно треснуло по всем швам. Океан, бывший прежде отдаленной бухтой с одним только входом у мыса Доброй Надежды, с прорытием Суэцского канала значительно придвинулся к самым подвижным народам, и место усталых от столетней колонизационной работы романских народов заняли бодрые германцы, сознательно идущие к цели.

Перед натиском британцев и немцев падает оплот мусульманства, воздвигнутый трудами целого тысячелетия при восточном входе в Африку.

Влияние извне вовсе не было так ограниченно, хотя имело только две исходные точки, причем одна из них за­трагивала всю поверхность океана: это были Индия на севере и Австралия на юго-востоке океана. Если рассматривать взаимное положение обеих стран и положение их относительно Европы, то владение Австралией является непрочным без твердого оплота в Индии, тогда как для безопасности Индии совершенно не требовалось приобретения этой новой колонии. И действительно, приобретение и колонизация Австралии были вызваны причинами, не имеющими ничего общего с индийской политикой. Между прочим, берег Австралии, обращенный к Индийскому океану, только через 40 лет после высадки европейцев в Ботанибей увидел первые попытки колонизации; это объясняется только отчасти ничтожным значением австралийского запада; оно не помешало бы колонизации, если бы политическая необходимость требовала повернуться фронтом к Индийскому океану; тем не менее и с односторонним предпочтением востока Австралия значительно повлияла на индийскую политику Великобритании. Со дня своего пробуждения она представляет географически и исторически одно неразделенное целое, отношения которого к Старому Свету уже в силу внешней причины — расстояния — ближе, чем к куль­турному миру Америки и Океании. С 1788 г. Австралия принимает деятельное участие в индийской политике Ве­

ликобритании и, действуя всегда заодно с ней, она одним своим протяжением решительно содействует оживлению и энергичному проведению в жизнь английской мировой по-

99

литики в этой части земного шара. С утверждением Англии в Индии ей предначертан был определенный путь для упрочения за собой нового владения: она должна была стремиться заручиться свободным проездом на всем протяжении и овладеть всей поверхностью океана. Такие попытки были сделаны уже раньше португальцами, голландцами и даже французами. Португальцы наложили руку на многие пункты западного побережья Африки от Мадейры и Аргуина на север до Бенгуэлы на юге и имели точки опоры на восточном берегу от Софалы до Могадишо и Сокотры; более дальновидные, голландцы поместили свои центры обороны на южной оконечности Африки, в Индии, Капландии (1602—1652 гг.) и на Цейлоне (1602—1796 гг.), не забыв при этом острова Маврикия (1598—1710 гг.) и залива Делагоа (1721 г.); Франция же искала прикрытия для своего морского пути в Индию на Мадагаскаре и на соседних островах. Англичане не пошли по этим следам, по крайней мере тотчас вслед за их утверждением в Индии, и остров Св. Елены десятки лет служил им единственной точкой опоры на дальнем пути вокруг Африки. Даже первое занятие Капландии (1795— 1802 гг.) ради соперничества с французами не открыло Англии глаз на значение Южной Африки для Индийского океана, иначе она не уступила бы ее Батавской республике. Только агитация таких дальновидных политиков, как Ричард Уэльслей, определенно высказавшегося уже в 1798 г., что невозможно удержать Индию, не владея Капландией, а еще более задуманные и приведенные в исполнение напа_: дения Наполеона на британские колонии навели Англию на эту мысль. Потому в 1806 г., предупреждая намерение Наполеона завладеть Капландией, Англия снова вступила в Южную Африку, и на этот раз окончательно. Этот шаг был решительным для всей дальнейшей судьбы Индийского океана, и с этих пор Англия господствует над верхушкой, основанием и краями океана. Она создала себе не только неприступную точку опоры, но и получила возможность предпочтительно перед всеми другими нациями направлять судьбы Индийского океана. Немало было попыток во все времена пошатнуть первенствующее значение Англии; они

100

начались с египетского похода Наполеона и его плана завоевания Капландии, нашли продолжение в Венском конгрессе 1815 года, когда Англия вынуждена была уступить большую часть французских и голландских колоний, которые она захватила в 1810—1814 гг., и в более слабой степени выразились в постоянном старании Франции сделать Мадагаскар исходной точкой новой индийской политики. Самым успешным из этих предприятий можно считать наполеоновский поход в Египет, который, наверно, достиг бы желанной цели, если бы Франция располагала равными с Англией морскими силами: его неожиданным результатом было то, что он ясно обнаружил англичанам их самую слабую точку на Индийском океане — вход в Красное море и заставил направить всю дальнейшую политику на ее укрепление. Великие события бросают вперед свою тень и в истории морей. Со времени нивелировки Суэцкого перешейка, во время французского похода, план прорытия канала между Средиземным морем и Индийским океаном, а также план полного переворота существующих условий не переставали занимать всех. 300 лет дремавшее в созерцательном покое Красное море проснулось под взорами Европы для новой, хотя и слабо бьющейся жизни, и результатом было то, что весь океан снова обратил свои взоры к северо-западу. В 1839 г. англичане заняли Аден, бывший уже в древности известным складочным местом при входе в Красное море. Когда помешать прорытию канала стало уже невозможно, Англия утвердилась у самого входа, на Пе-риме, и почти одновременно включила Персидский залив в сферу своего влияния.

Середина XIX — начало XX вв.

Прорытие Суэцкого канала и его последствия. Поход Наполеона доказал Англии как непрочно было ее положение в случае, если бы Франция или иная держава вступила в Египет. Главной целью индийской политики Англии, со времени сражения при пирамидах (21 июля 1798г.) было помешать политическому и промышленному росту Егип-

101

та. Легко было проводить эту политику, пока план Суэцкого канала был в зачатке и Англия одна господствовала Над океаном, достигнув этого положения во время революции и Наполеоновских войн. Когда же план канала до­статочно созрел и другие державы, тем временем окрепшие, снова обратились к океану, для Англии стало труд­нее, но, конечно, и важнее продолжать ту же политику. Отсюда справедливые слова лорда Элленборо, что если Англия желает господствовать над миром, она должна одной ногой стоять в Индии, а другой — в Египте. Генри Джон Темпль, виконт Пальмерстон, с 1855 по 1858 г. английский премьер, поручил конфиденциально передать графу Фердинанду де Лессепсу, что если английским войскам предоставят занять Суэц и охранять движение по каналу, то он от лица правительства будет всячески содействовать этому предприятию.

14 июля 1882 г. синие мундиры Ее Величества Королевы Великобритании заняли разгромленную Александрию. Великая задача была решена: путь к Индийскому и Тихому океанам перешел в руки англичан, но одновременно с занятием древней столицы фараонов Англии представилась новая задача: поставить на страже Индийского океана Африку, которая от Капской земли до Нила была бы британским владением. Противодействие Англии прорытию канала становится понятным, если припомнить ее историческое положение в первые 50 или 60 лет XIX столетия и географические условия рассматриваемой области. Целью Англии, указанной Пальмерстоном Лессепсу, было удержать монополию мировой торговли и одной господствовать над всеми морями; основанием ее и исходной точкой был Индийский океан, который в то время был фактически английским морем. Хотя Англия сознавала, что

с прорытием Суэца сокращение морского пути в Индию принесет огромные выгоды, зато, с другой стороны, она не могла не видеть факта, что свободный доступ из Атлантического океана привлечет в громадных размерах и чужую конкуренцию. На дальнем пути вокруг Африки с ней не приходилось считаться, но на новой дороге, которая придвинула Даль-

1-02

ний Восток к порогу всей Европы, был повод сильно ее опасаться. Отсюда упорное, 10 лет продолжавшееся и прибегавшее ко всем Mepai^ противодействие Англии осуществлению плана прорытия канала. Когда она наконец уступила, у нее было достаточно веры в свою политическую силу, чтобы считать свои интересы обеспеченными даже и при изменившихся обстоятельствах. Она не обманулась, но в расчеты ее вкралась ошибка: она упустила из виду то обстоятельство, что в новейшее время экономические и политические интересы являются тесно связанными между собой; в Индийском океане классическим примером этой связи может служить Германия и Италия, которые с 1884 г. от экономической деятельности перешли к политике основания колоний на западном побережье океана, до тех пор почти заброшенном. Открытие нового водного пути влечет за собой целый ряд новых явлений для человечества вообще, а для Индийского океана и Средиземного моря в особенности; это последнее не только обратилось в одну из самых оживленных дорог, но и медленно пробудилось к новой самостоятельной жизни, которая побудила даже итальянцев к колонизации. Еще грандиознее были последствия открытия движения по каналу для Индийского океана и для всемирной торговли. Немногие узлы и линии морских сношений, расходившиеся от Капштадта на север и северо-восток, сузились до отдельных линий парусных судов, но из' этих немногих линий на новой дороге скоро выросла густая сеть путей, расходящихся в Адене и соединяющихся в Порт-Саиде. При этом как отдельные пароходные линии, так и целые ряды их, за исключением позднее открытых путей к Мадагаскару и Австралии, точно совпадают с путями кораблей в давно минувшие века, и Индийский океан в новейшее время снова стал преддверием своего великого соседа. Служа посредником громадного движения из Тихого океана в Европу, Индийский океан располагает вместе с тем и богатым историческим достоянием.

Конечно, издавна поселившиеся здесь народы не проявляют более исторической деятельности с тех пор, как занзибарский султан и царство Гова вычеркнуты из списка

ДРЗ

государств, но зато немцы, французы, англичане и итальянцы так твердо осели на берегах и на водах его, что можно говорить о натурализации здесь европейцев и считать их деятельность его историческим достоянием.

Обеспечение британского господства в Индийском океане при помощи Ннло'Капландской политики. Англия стремится вознаградить себя за понесенные потери и в 1866 г. приобретает колонии в Восточной Африке, как раз на полпути между Капландией и Египтом; мысль соединить эти три части является сама собой, тем более что на южном берегу Аденского залива, на Замбези, Ньяссе и Занзибарском архипелаге Англии предоставлялась возможность одновременно расширить свои владения. Грандиозная идея сделать все побережье Восточной Африки от Нила до Кап-ландии британским владением не кажется слишком сме­лой; она зародилась в Англии и близка к осуществлению; она одна побудила правителей Египта нанести окончательный удар по махдизму при Омдурмане 2 сентября 1898 г Ради этой идеи англичане пожертвовали государством Ма-табеле и раздвинули свои границы далеко на север от Замбези; с этой же целью они строят в Африке целую сеть железных дорог, которая не только доказывает их экономическую дальновидность, но и своими северными разветвлениями по Нилу и в Уганде делает Англию независимой со стороны Красного моря и Аравийского залива в случае блокады их неприятельской державой. Она же, наряду с другими причинами, привела к подчинению буров; хотя буры были более африканцы, чем сами негры, так как не стремились никогда проникнуть к морю, и не могли мешать Англии как'морской державе, тем не менее пока существовали обе бурские республики, Англия не могла царить беспрепятственно над Индийским океаном. Северная и северо-восточная часть Индийского океана. Во второй половине позапрошлого столетия Азия, насильно выведенная из долгой замкнутости, открылась для деятельности европейцев, и с тех пор значение северной и северо-

104

восточной части Индийского океана как пути на восток все растет. Англия и здесь одержала победу: уже на заре этой зарождающейся эпохи (1824 г.) она наложила руку на Ма-лаккский пролив с Сингапуром, Малаккой и Пулопинан-гом. С тех пор Индийский океан в вопросах современной мировой торговли получил и здесь английский отпечаток, несмотря на обширные голландские владения.

В последнем акте его роли, скрытом пока в недрах будущего, мы столкнемся с народом, который часто встречали на Тихом океане, но вряд ли могли ожидать встретить здесь, с русскими. Тем не менее стремление русских к Индийскому океану тесно связано с появлением их у Тихого океана. Если Россия хочет удержать свои азиатские владения и не заглохнуть на их безграничном пространстве, она должна стремиться к ближайшему морю. Ее восточноази-атский берег во всех отношениях неудовлетворителен и слишком отдален. Отсюда ее стремление в продолжение десятилетий к югу, к Месопотамии и Персидскому заливу. В наше время оно приняло осязательную форму в вопросе о проведении железных дорог в Передней Азии и устройстве русского порта на Персидском заливе.

Этим создается для Англии положение более затруднительное, чем где бы то ни было на Индийском океане: в Индонезии власть голландцев раздроблена на тысячи островов и островков, в Восточной Африке английские колонии тесно сомкнулись вокруг португальских,'немецких и итальянских владений; здесь же

она, с одной стороны, прижата к морю, а с другой — имеет противника, неповоротливая громада которого медленно, но с неодолимой силой пробивается к югу.