ЭПОХА ДО ПОЯВЛЕНИЯ ИСЛАМА

Исторический облик океанов так же различен, как и их морфологическое строение. Основной чертой в истории Тихого океана являются антропологически-этнографические явления: его историческая задача всегда состояла в смешении рас для выработки новых типов, а не в развитии и поддержании торговых и политических сношений; они отступают на задний план и в Атлантическом океане.

67

и для собственного облегчения. И теперь еще Америка играет ту же роль, хотя ее политическое и торговое значение при беспримерно быстром росте достигли в течение немногих веков колоссальных размеров.

Ничего подобного мы не видим в Индийском океане: и он посылал могучую волну народов на восток и запад, но те, которые пошли на запад, остались чужды ему и удалились от него, а те, которые пошли на восток, уклонились от его влияния, хотя и он был создателем новых типов; но в архипелаге и в Австралии он должен был разделить эту задачу со своим великим соседом, а там, на берегах Восточной Африки и Мадагаскара, результаты ее не соответствовали ни величине, ни значению океана. Политическая дея­тельность его также никогда не была обширна.

В Малайском архипелаге, на Мадагаскаре и на побережьях Восточной и Южной Аравии, где живут многочисленные племена, не существовало сильных государств, а где такЪвые были, как во всей Южной Азии от Евфрата до Брахмапутры, там не замечалось ни способностей, ни стремления к мореплаванию. Таким образом, деятельной и живой силой Индийского океана является только торговля; деятельность его на этом поприще и есть основная черта его исторической жизни; хотя в течение тысячелетий она менялась во многих подробностях, общий характер ее оставался тот же.

Нельзя уяснить себе историческое значение Индийского океана, не вспомнив о важной роли, которую призваны были играть в рамках его истории Красное море и Пер-

68

сидский залив. Оба этих северо-западных рукава океана были естественным проходом с запада на восток и естественным звеном между странами Запада и Востока. Красное море, непосредственно прилегающее к Средиземному морю, облегчало и поддерживало эту связь в еще большей мере, чем доступ в Месопотамскую низменность с юга, значение которого было бы нам яснее, если бы мы имели точные сведения о торговле эламитов. Оно не только давно сделалось ареной торговли, но и посредником для меж­дународных сношений в те времена, когда Тихий и Атлантический океаны были только мертвыми водными пустынями. Если и был в истории человечества такой период, когда Красное море покоилось сном тихой морской бухты, то восстановление его связи с Средиземным морем в 1859—1869 гг. сразу вернуло ему его прежнюю роль; факт красноречиво сидетельствующий о его исторической важности. В настоящее время оно не служит исключительным носителем мировой торговли, но и теперь еще сношения культурного запада с открытым на большое протяжение востоком совершаются почти исключительно по его оживленным водам. До появления китайцев

Древние египтяне. Торговые сношения в северо-западной части Индийского океана начинаются уже в глубокой древности. Египтяне, склонные к замкнутости, не содержали постоянного флота, но пытались не раз завязать сношения с Южной Аравией и полуостровом Сомали, откуда получали дорогие пряности, потреблявшиеся в большом количестве.

69

1168 гг. до н. э.) не могли служить указанием для их преемников — карфагенян, но они заслуживают внима­ния как доказательство склонности к мореплаванию у народа в общем континентального.

Индия. Магнитом, издавна притягивавшим к себе с временно только ослабевавшей силой все, что вступало на простор океана, была Индия.

Индия и Индийский океан — это два нераздельные понятия; доказательство — само имя; тем не менее их связь имеет лишь ограниченное значение. По своему географическому положению, полуостров Индостан более всех других прибрежий Индийского океана призван владычествовать над прилегающими морями; тем не менее он ни разу в течение всей своей истории не достиг первенствующего положения, по крайней мере по собственному побуждению. Причины такого исторического бездействия не лежат ни в размерах полуострова, мешавших густому населению свободно развернуть свои дремлющие силы, ни в малой изрезанности береговой линии; виной всему исключительно одни этнографические условия Индии. Арийцы, спустившиеся с высоких плоскогорий Ирана в жаркие равнины Индии, столкнулись с иной природой и пали ее жертвами. Приспособившись с течением времени к новым условиям, они заплатили естественную дань тропическому климату; испытав внутреннее перерождение с преобладающим религиозным направлением, они ни разу не почувствовали потребности проявить во внешней деятельности свои умственные дарования и силы своей подавляющей массы. Если в ведических гимнах и законах Ману и упоминается о плаваниях арийцев на запад к острову Диос-корид (Сокотре) и об употреблении камфары при дворах индийских принцев времени Будды, что служит указанием на торговлю с Китаем, это еще ничего не доказывает; постоянных морских сношений у индийских арийцев не существовало.

70

и с моря. Ее отношения к морю односторонние; бесчисленные лучи, идущие от нее по всем направлениям, исходят не от нее, они стремятся к ней извне с востока, запада и юга; из своих бесчисленных сокровищ она уделила миру наибольшее количество, по сравнению с другими странами земли, но за ними нужно было прийти к ней.

Финикияне, евреи и Нехо II Египетский. Первые прямые попытки морских сношений Запада с Индией были сделаны финикиянами. Если даже считать сомнительными указания Геродота и Страбона на их первые поселения у Персидского залива и на торговые пункты в Тилосе и Арадосе, все таки их торговые поездки в северо-западной части Индийского океана начались уже за 2000 лет до н. э., так как в царствование Соломона и Хирама путь в Офир из Эци-онгбера и Элафа был не только хорошо известен, но и установлено было правильное сообщение между этими пунктами. Легкость, с которой финикияне достигли монополии на Средиземном море, должна была побудить их стать твердой ногой и на других доступных им морях, тем более что это новое поле деятельности с его чуждыми и потому особенно желательными для тогдашнего культурного мира сокровищами обещало им такие выгоды, каких не могло дать давно знакомое Средиземное море. Правда, попытки их приобрести господствующее положение на Красном море не увенчались успехом. Отделенные от Красного моря и Персидского залива узкой полосой земли, они были связаны договорами с местными жителями, и если при этом в них была включена и доля участия правителей, как было при Соломоне и его преемниках, им приходилось волей-неволей мириться с этим; но последнему условию они могли подчиниться спокойно, так как превосходство их на море всегда обеспечивало за ними успех. С исторической точки зрения интереснее попытки евреев проникнуть к Индийскому океану; хотя в ту раннюю эпоху и до вавилонского пленения они не были еще торговым народом и едва окрепли политически, тем не менее при дальновидном царе Давиде они сознательно утвердились

71

в северной части Красного моря (Эдом).

Неудачей на Индийском океане завершается важный отдел в истории как еврейства, так и Индийского океана. В культурной и политической истории евреев этим заканчивается первая и единственная эпоха их сознательных и добровольных попыток придвинуться к океану; отступление их внутрь материка навсегда лишает их возможности завоевать себе во всемирной истории роль самостоятельной политической единицы. Для истории Индийского океана это вынужденное удаление еврейского народа означает конец периода, в котором в первый раз нация, лишенная способностей к мореплаванию, сознает и ценит свое всемирно­историческое значение. И это тем более знаменательно, что еврейская нация могла пробиться к морю только при самых затруднительных обстоятельствах и, чтобы удержаться на нем, обнаружила такую силу, которая приятно выделяетсяЛ наряду с исторической косностью других народов.

Финикиян в этом отношении нельзя поставить наряду с евреями: этому народу, преследовавшему одни торго-

72

вые цели, без стремления к политической власти, не представлялось препятствий для проникновения в новые области.

Внутренняя торговля в Индийском океане 600—30 гг.

до н. э. Торговля на Индийском океане никогда не выходила за пределы внутренней, хотя в последние шесть веков до начала нашей эры не прекращалась ни в Красном море, ни в Персидском заливе, ни в прилегающих к ним частях Индийского океана. В руках самых разнообразных народов она всегда оставалась торговлей мелкой, между промежуточными пунктами. Она не изменилась даже тогда, когда Дарий, сын Гистаспа, закончил постройку канала от дельты Нила к Красному морю, начатую Нехо II и вновь восстановленную Птолемеем Филадельфом (284—247 гг. до н. э.); Навуходоносор II основал с торговыми целями Тередон при устье Евфрата и улучшил фарватер Тигра и Евфрата устройством бесчисленных обходов, но и это не помогло, так как все, пущенное им в ход, затормозили цари из династии Ахеменидов. Когда вся Передняя Азия вплоть до Нила попала во власть всемирных монархий, сменявших одна другую, финикияне исчезли из

Индийского океана; южноаравийские государства (Гадрамаут и др.) с своими ничтожными мореходными средствами не могли возместить этой потери для торговли, несмотря на все усилия.

Индийский поход Александра Великого, при всей своей исторической важности, не принес морской торговле

73

тех плодов, о которых мечтал завоеватель; даже египетская Александрия только по прошествии столетий стала тем, чем должна была уже быть при основании, т. е. центром средиземно-индийской торговли и складочным местом всей торговли тогдашнего мира. Короткий морской поход самого Александра в устье Инда, символ победы над океаном, знаменитая экспедиция Неарха от Инда к устьям Тигра и Евфрата, попытки Александра восстановить забытый путь • из Персидского залива вокруг Аравии, его план обогнуть Африку, наконец, исправление речного фарватера до Вавилона и основание им при устье Тигра гавани Харакла, все это красноречиво свидетельствует о важном значении, которое Александр придавал Индийскому океану, и о роли, отведенной ему в его планах на будущее. Ранняя смерть Александра положила всему конец.

Тем не менее широко задуманная деятельность македонского царя не сразу утратила свою неотразимую силу; благодаря ее влиянию Индия и Индийский океан из полумрака восточной замкнутости вошли в круг лучезарной эллинской культуры. Хотя Вавилон с перенесением резиденции Селевкидов в Антиохию быстро пал под влиянием конкуренции вновь основанной Селевкии (Ктеси-фон), не став ни политическим, ни умственным, ни торговым центром тогдашнего мира, зато Индия, едва известная грекам до Александра, после его смерти вступила с Западом в сношения, не прерывавшиеся в течение целого тысячелетия. Благодаря дальновидной политике Птолемеев, выразившейся в прорытии канала к Пелузий-скому рукаву Нила, в устройстве гаваней на Красном море и обеспечении древнего пути к Понту, торговля с Индией вышла из прежней стадии мелкой и каботажной и стала непосредственной, представляя в своих еще скром­ных размерах переход к международной торговле в широких размерах.

Начало международных сношений в эпоху Римской империи. С объявлением Египта римской провинцией в 30 г. до н. э. на Индийском океане возникают новые условия

74

торговых сношений. Путь к сокровищам Индии открывался перед народом, материальные потребности которого выросли до исполинских размеров, несмотря на всю его политическую выдержку. С этого момента римляне широко пользуются новооткрытым путем. Однако и при изменившихся условиях сообщение с Востоком не вышло бы из прежних рамок, если бы благодаря муссонам не бросили прежнего плавания вдоль берегов. Открытие муссонов в половине I столетия н. э. приписывается греческому мореплавателю Хиппалу, по имени которого назван юго-западный муссон. Делая возможным дальние плавания, муссоны, кроме того, своей правильной сменой способствовали регулированию плавания, что представляло огромные удобства. С этих пор посольства из Индии в Рим не редкость, и Аравийское море оживилось как никогда. Теперь только Александрия выполнила задачу, возложенную на нее основателем; одно только обстоятельство озабочивало сердца римских правителей: эта оживленная торговля не увеличивала народного богатства. Уже тогда торговля с Индией обнаружила свойственную ей особенность: вывоз не со­ответствовал ввозу; Страбон и Плиний указывали на это, а при Тиберии сенат серьезно задумывается над тем, как задержать отлив римского золота на Восток.

От появления китайцев до Магомета

Заглянув в самую глубь достоверной истории человечества, видим, что Индийский океан не имел иной цели, как служить путем с Запада в желанную Индию; соответственно скромности средств и успехи были скромные; они становятся значительными только с прекращением плавания вдоль берегов: с этого момента меняется картина Индийского океана. Индия более не удовлетворяет стремления вдаль; западные мореплаватели проникают до Цейлона и Золотого Херсонеса (Малакки), и если мы последуем за теми, которые со второй половины I века н. э. плавали в Каттигару, то встретимся (по мнению Рихтгофена) у Тонки-на (южнее Ханзи) или у Кантона (по мнению других) с ки-

75

танцами, игравшими в продолжении долгих лет важную роль на Индийском океане. Император Антуан (М. Аврелий Антонин) из государства Та Теин отправил посольство на Дальний Восток в 166 г., и, помимо других римских экспедиций, одна индийская стремилась завязать с китайцами более тесные сношения, чем один только торговый обмен.

Китайцы. Стремление китайского народа к морю имеет свои особенности. Поскольку они касаются Индий­ского океана, они имеют ту особенность, что китайцы проникают на Запад только до столкновения с западными народами; они чувствуют потребность прийти с ними в соприкосновение, но смешения и взаимного проникновения избегают. В продолжении XIV—XVIII вв., наполненных движениями китайцев по Индийскому океану, последний был свидетелем зрелища, которое не повторилось ни на каком другом море. Где бы ни открывалась новая область для торговых сношений, китайское движение направляется именно в ту сторону, но не дальше. В полном противоречии с этим характером сношений Китая с Западом, замечаются колебания по всей ширине Индийского океана от берегов Малакки на восток и до Персидского залива, возможно, что и до Адена на западе: как только западные народы сокращают круг своих плаваний, китаец, верный своему торговому инстинкту, проникает далее на запад, но стоит только предприимчивым

морякам Западной Азии или Европы подвинуться на восток, как сын Серединной империи тотчас уступает им дорогу. Так было'в первые века сношений Востока с Западом, и то же явление повторилось и в начале новой эры; эти движения вылились в настоящий ритм; они следуют с правильностью, дающей возможность определить, сообразно с ними, отношения китайцев к Индийскому океану.

По своему характеру китайцы не были способны пуститься в океан по собственному побуждению; но когда за-падноазиатские мореплаватели, самое позднее около 250 г., прекратили поездки в Каттигару, довольствуясь ближайшими конечными пунктами, страх прекращения торговли

76

заставил китайцев последовать за варварами на запад. В половине IV столетия нашей эры мы находим их в Пинанге на Малакке, в конце столетия они достигают Цейлона, единственной точки, лежащей за пределами знакомого океана, к которому их влечет более глубокий интерес: они видят в Цейлоне зародыш и ядро буддизма, имевшего важное значение для их собственной культуры. Неудовлетворенные достижением этой цели, они доходят в половине V столетия до Персидского залива и города Хиры на Евфрате; позднее мы встречаем их, если верить Эдризи, в Адене и других гаванях Красного моря. Поездки китайцев в Персию и Месопотамию прекращаются около 700 г., а с Цейлона, успевшего за это время стать складочным местом товаров Востока и Запада, они удалились в середине VIII столетия.

Народы западной части Индийского океана. В те семь столетий, которые были свидетелями сношений китайцев с западом Азии, произошли перемены в смысле участников этих сношений. Постоянным полюсом, как всегда в истории, являются китайцы; если не считать народа, известного позднее под- именем малайцев и конкурировавшего с ними на Цейлоне, они являются бесспорными представителями торговли с Западом в продолжении всей этой эпохи. Наоборот, в западной области океана в ту же эпоху совершились важные перемены: греческих и римских купцов вытесняют народы, которые уже давно утвердились на берегах Индийского океана, но впервые обратились к мореплаванию. Прежде всего надо упомянуть индусов, которые в первый и единственный раз в течение всей своей истории, столь бедной внешними событиями, вступили на море. Каково бы ни было их участие в поездках на Малакку и архипелаг, они не остались равнодушными зрителями расцвета западной торговли у порога своих владений.

С тех пор как династия Сасанидов (227—651 гг.) твердой рукой стала направлять судьбы основанного ею государства, этой торговлей завладели персы. С дальновидностью государственных людей их властители увидели, что лучше всего можно было повредить враждебной

77

им Восточной Римской империи, перехватив ее прямую торговлю с Дальним Востоком. Чуждые, по нашим понятиям, морю, тогдашние персы тем не менее задумали захватить в свои руки всю торговлю Востока с Западом. Несмотря на все старания, это им не удалось, только одним из путей в Индию с Запада они завладели надолго и вполне — путем через Персидский залив. Ни индусам, ни подвижным жителям маленького, но важного для тогдашней торговли королевства Хиры не представлялось иного пути. Вместе с персидскими судами на Цейлон плавали индийские и арабские, забиравшие привезенные китайскими джонками шелк, гвоздику, алоэ и сандал и доставлявшие их прямо в Персидский залив.

Наоборот, на второй торговый путь к Западу — Красное море — персидское влияние не распространилось ни при Сасанидах, ни позднее, поэтому в нем дольше всего удержались следы некогда господствовавшего здесь римского влияния. До IV в. процветала знаменитая в древности Береника Троглодитика; и еще во времена Юстиниана греко-римские корабли плавали ежегодно из Клисмы и древнего Элафа в Индию. Мудрый император с самого начала своего царствования стремился по экономическим причинам поставить себя в полную как политическую, так и торговую зависимость от Персии. На сухом пути ему это отчасти удалось после многих неудачных попыток, и то только в 557 г., когда он благодаря хитрости монахов завел у себя шелководство, доставлявшее главный продукт торговли; но все попытки вырвать из рук персов монополию морской торговли в долине Евфрата остались безуспешными. Единственным выходом оставалось Красное море; скромные размеры торговых оборотов Клисмы и Элафа не могли удовлетворить потребностей пышного византийского двора и всего культурного мира вокруг Средиземного моря. Более благоприятные географические условия Юстиниан искал и нашел в эфиопах, жителях дружественного Аксумского государства, положение которого у входа в Индийский океан и Красное море как бы напрашивалось служить для промежуточной торговли.

78

Но и эта попытка не удалась. Хотя многочисленные купеческие суда греков плавали до Алулиса, а на кораб­лях эфиопов греки доходили до Индии, и темнокожие торговцы умели достойно поддержать свою роль посредников, тем не менее нанести удар персидской монополии им не удалось. Персы в течение веков слишком прочно утвердились в индийских гаванях, чтобы конкуренция непредприимчивого и недостаточно сильного народа могла их оттуда вытеснить. Даже бури, обрушившиеся на Персию в VII в. при появлении ислама, не могли поколебать их положения. Что же касается Индийского океана, то персы при каждом новом натиске или столкновении как будто черпали новые силы для дальнейшего распространения.