Начало движения в Верхней Швабии. Съездв Мемингене. (Иоганн Кеслер «Саббата».)

Иоганн Кеслер — своеобразная фигура: сперва студент, затем долгое время шорник, потом школьный учитель, наконец, видный проповедник ."в Сан-Галлене (Швейцария). В бытность шорником, он в свободное время, по воскресеньям (от­сюда и название «Саббата»), составил запись событий своего времени, полную множеством ценнейших сообщений.

Для истории Крестьянской войны его запись является не только единствен­ным во многих случаях документальным свидетельством, но и редким исключе­нием в том смысле, что он пишет не с аптикрестьянской точки зрения и не по господскому заказу, как все его современники. Причина — не только личные его симпатии, но и замечательные источники. Именно, два беженца из Германии, Кристоф Шаппелер и, особенно, Севастьян ’ Допер, два ви шейших деятеля Кре­стьянской войны, проживали в Сан-Галлене и находились в дружеских отношениях с Кеслером.

«Sabbata» образцово издали Е. Egli и R. Schoch, 1902 г.; переведенное здесь место — стр. 173—179, — с небольшими пропусками.

В то время как крестьянство в Хегау, Клетгау и Шварцвальде пришло в сильное волнение, господа дворяне и Швабский Союз не

печалились и не опасались — знали они свое ремесло, точно портной, укравший козу. ³⁸Собрались их представители в Ульме, чтоб там обождать, не поднимется ли где крестьянин, чтоб незамедля подавить их. Когда посему крестьяне начали сбираться вокруг Бальтрин- гена,³⁹господа союзные послали из Ульма почтенных уполномоченных, тамошнего бургомистра и других видных горожан,⁴⁰чтоб они узнали о причинах и намерениях собравшихся. Бургомистр выступил пред крестьянством весьма резко и заносчиво. Между прочим он сказал: «Вы, мужики, точно лягушки по весне; собираются они густо, квакают громко, так что приспевает,аист и пожирает их; так и с вами — вопите вы, вопите, пока не придут господа и не перебьют вас». Встал тут старшой всего крестьянства, Ульрих Шмид, ⁴¹и сказал: «Г.

Посланцы [Союза] после этого вернулись в Ульм, заявив, что ответ от господ будет дан через неделю. А крестьяне до тех пор разо­шлись по своим домам.

По прошествии недели, когда исполнился срок ответа, крестьяне вновь собрались на том же месте, предполагая, что сойдутся лишь те, которые были и в прошлый раз. ⁴²Но когда стали строить отряды, каждый по 80 человек, то оказалось 30 000 человек, количество, которого никто не ожидал. Итак, молва прошла по всем концам и весям Швабии.

Когда же уполномоченные Союза прибыли с ответом, они пора­зились великим множеством крестьян и невольно попридержали своих коней, не отваживаясь въехать в такую массу. Действительно, вид был такой, точно на сей раз лягушки готовы пожрать аиста ...

Посему уполномоченные [Союза] потребовали, чтоб крестьянство выбрало из своей среды делегацию из людей, достойных всякого до­верия; с ними они готовы съехаться на полпути к Лаубгейму,⁴⁸чтоб сообщить ответ господ.

Засим уполномоченные и делегация сошлись в указанном месте, и бургомистр передал ответ Союза в следующем обращении: «Началь­ник Ульрих Шмит! по поводу тех якобы отягощений, о чем вы от имени всех собравшихся неделю тому назад горько жаловались, прося о смягчении и [лучшем] понимании, —■ я имею поручение передать лишь один ответ, и вот какой: всякую жалобу на отягощение подданного со стороны господ и начальства (herren und obersten) они, господа, готовы рассмотреть в судебном порядке». И ответил Ульрих Шмид: «Дорогие господа! побойтесь бога, — бедному люду, просящему, чтоб ему пошли навстречу, вы предлагаете судебный порядок. Да если бы против господ было право, то всего, что случилось, и не нужно было бы. •Не было бы нужды ни в каких жалобах. Нет, велики нужды, нищета и несчастье; они-то и принуждают и теснят; посему еще и еще раз прошу вас — не предлагайте судебного порядка, а окажите действительное понимание». Тогда господа на время удалились, чтоб посовещаться, но вскоре вернулись и заявили, что они остаются при прежнем ответе.

Ульрих Шмид спросил, какое же право они предлагают. Они отве- тиии: право каммергерихта; ⁴⁴а затем спросили и в свою очередь: какое же право вы желаете? Ответ Ульриха: божье право, которое каждому чину (jedem stand) укажет, что делать и чего делать нельзя. •И ответили тогда господа с насмешкой: «Милый Ульрих! тебе хочется ■божьего права; а кто, скажи, это право скажет,⁴⁵сам господь навряд ли ■спустится с неба, чтоб нам и вам устроить судебную сессию». И ответил Ульрих: «Дорогие господа! трудно мне в моей простоте указать вам сию минуту, судей и стряпчих, но я попытаюсь это сделать: я беру себе •трехнедельный срок и за это время обращусь ко всем пастырям всех приходов, чтоб они всей общиной молились богу, дабы он указал и отметил ученых и благочестивых мужей, которые смогли бы разобрать и решить сей спор наш по писанию».

После сего Ульрих Шмид, которому никто пока не помогал нести бремя, сам отправился в [город] Меминген, твердо надеясь там встре­тить людей, которые деятельно помогли бы ему в его предприятии — найти ученейших мужей германской нации, могущих решить весь спор по слову божьему, собрав все данные воедино, в общее постано­вление (ordnung), что и представить, вместе с другими статьями (artikel), господам в качестве необходимых требований.

Там ему указали на Севастьяна Лоцер, скорняка, хорошего зна­тока писания и вообще человека опытного в этих делах. Но когда Ульрих к нему обратился, тот ему отказал, как мне подробно расска­зывал й сам Севастьян, когда он, вместе с другими беженцами [из Германии], был некоторое время в Сан-Галлене:⁴⁶«Дорогой Ульрих! ты сам знаешь, во главе какой великой силы ты стоишь. Посему тебе нужны люди особливо опытные и ученые, Я же простой, обыкновенный ремесленник, никогда не обучался ни при дворе, ни в какой-либо кан­целярии, никогда не был даже подручным у нотариуса. Не могу я поэтому послужить тебе в твоем великом деле». В конце концов, исчерпав все доводы, он все же согласился, но с условием — не полу­

чать никакого вознаграждения, так как, со своей стороны, он может внести лишь прилежание и серьезное отношение к делу.

Теперь Ульрих, заручившись добрым и опытным секретарем, созвал съезд в Мемингене, чтоб обсудить все дело.

В то время поднялись крестьяне и озерные, ⁴⁷и альгейские, а также, на 5 марта, собрались великой силой крестьяне долин Миндель и Иллер ⁴⁸в городе Вальдзэ. Эти также послали своих уполномочен­ных на съезд в Меминген, твердо намереваясь стоять заодно, на жизнь и на смерть, с отрядом Бальтрингенским.

Заседали ⁴⁹в Мемингене «у торгашей». Ульрих Шмид с самого начала выставил свое мнение — добиваться лишь того, на что указы­вает божье слово; вот как он хочет жить, вот чему следовать, и ничего иного не требовать.

Не видно было конца-края обсуждению; а было уже пять часов пополудни, и ужин был готов. Ульрих и Севастьян были уверены, что озерные и альгейские отойдут, но это их не огорчало, так как начали они ведь дело, не рассчитывая на них. Но во время ужина озерные и альгейские обдумали как следует положение и послали людей с известием, что они готовы попрежнему примкнуть, не щадя ни жизни, ни чести, ни добра. Обе партии пожали друг другу руки с пожеланием счастья и удачи.

Согласившись теперь, они единодушно составили и записали статьи, а также перечень городов и лиц, которые избираются судьями. Статьи закончены были марта в 10-й день, а затем обнародованы тисне­нием. Статьи эти я хочу привести, как исторический документ, от слова до слова, так, как они вышли из их рук.

Вот инструкция (handlung) и статьи,³¹ соста­вленные в 10-й день марта всеми частями и отрядами, обязавшимися быть заодно.

Во славу всемогущего вечного бога, в возвеличение Евангелия и в укрепление справедливости и божьего права — вот для чего созда­лось наше христианское объединение, а не в целях кого-либо, духовных ли или мирян, притеснить, не для умаления Евангелия и божьего права и всех их указаний, а, наоборот, для вящшего умножения брат­ской любви.

1.

2. Почтенное земское собрание требует и предлагает, чтоб все придерживались всеземского мира (gemainer landesfriden) и никто не умалял прав другого. Если же случится, что кто-либо замыслит войну ⁸²или мятеж против другого, никоим образом не сбиваться в отряды и партии, но пусть каждый, какого бы чина он ни был, имеет право призвать к миру и порядку. Замирение отныне должно насту­пать по первому же призыву к миру, а кто ослушается такого при­зыва,— будет наказан, смотря по обстоятельствам.

3. Задолженность подлинная, на которую существуют документы и достоверные свидетели, должна оплачиваться в срок. Ежели же кто почтет возможным опротестовать это, пусть делает это судебным по­рядком, но на собственный счет и без всякого поручительства местных людей нашего христианского объединения.

4. Коли имеются замки в округах объединившегося крестьянства, которые не находятся в союзе с нашим христианским объедине­нием, то да будет дружески указано владельцам сих замков, что замки можно снабжать лишь обычно необходимым провиантом, но не пуш­ками и не людьми, стоящими вне нашего объединения. Если же они пожелают и впредь в замках иметь гарнизон, то пусть набирают его на собственные средства из людей, входящих в наше объединение и присягнувших ему. То же относится и к монастырям.

5. Служилые (dinstmannen), находящиеся у князей и господ, должны снять с себя присягу. Коль они сделают это, принять их в наше объединение. Коль не сделают, пусть заберут жен и детей и бес­препятственно оставляют страну.

Коль господин какой-нибудь вытребует к себе своего приказчика (amptman) или кого иного, а тот принадлежит к нашему объединению, то не итти ему одному на вызов господина, а прихватить двух или трех [из наших], чтоб они слышали, ⁸³о чем будет итти речь.

6. Всех священников и их викариев дружески и настойчиво про­сить, чтоб они распространяли и проповедывали святое Евангелие. Тем, кто согласится делать это, приходы их дадут надлежащий доход; а кто не согласится — отрешать их и передавать их приходы таким, которые обещаются.

7. Буде кто захочет заключить договор с своим начальством, то без нашего ведома и без разрешения земского собрания нашего объеди­нения не заключать. И когда, с разрешения земского собрания, договор будет заключен, заключивший его, тем не менее, должен оставаться попрежнему в вечном союзе с христианским объеди­нением.

8. От каждого отряда должны быть выделены — началь­ник (oberster) и четыре члена совета (rete); они должны быть уполномо­чены вести, в случае нужды, все дела совместно с другими такими же начальниками и членами советов, чтоб не собирать общих собраний по каждому отдельному случаю.

9. Всякое добро, отнятое у сочленов нашего объединения, не должно удерживаться, и не давать ему уплывать куда-либо.

10. Мастеровые люди, которым ради заработка приходится ухо­дить в чужие места, должны обещаться начальникам своих приходов, что не дадут себя возмутить против нашего христианского объедине­ния. Кроме того, когда они услышат или узнают, что земскому на­шему объединению может грозить беда, они должны об этом сообщить и, если окажется нужным, немедленно вернуться на родину и помочь ей выпутаться из беды. То же относится и к военному люду.

11. Право и суд продолжают действовать и впредь. Азартные игры, богохульная ругань, пьянство — запрещаются. Кто проштра­фится — наказать того, смотря по обстоятельствам.

12. Никто да не восстает против своих господ и начальства, и никто пусть не свершит что-либо, клонящееся к тому, чтоб что-либо ихнее отнять у них силой до наступления дальнейших решений (weitrer beschid). ⁸⁴Мы запрещаем это под страхом казни и конфискации, за­прещаем всякое такое проявление, хотя бы по поводу лесных или водяных тягот, ⁸⁵или тому подобное . . .

6.