НОВОЕ ВРЕМЯ

Первый толчок к обширному распространению белой расы путем судоходства, несомненно, последовал из Средиземного моря. Благосостояние, которого достигли его морские нации благодаря выгодной торговле с Востоком, возбудило и в западных, атлантических европейцах стремление к соперничеству с ними и к отысканию неизвестных морских путей на дальний Восток.

только морским путед!. Мысль о поездках поперек исполинского азиатского материка оказалась неосуществимой; невозможность ее была достаточно ясно доказана продолжительным опытом от Александра Великого до Фридриха Барбароссы и Людовика Святого. В то же время н Азия время от времени изливала свои опустошительные потоки народов, по направлению к западу, как это показал мон­гольский поток, наводнивший в XIII столетии Восточную Европу. Небольшая, сравнительно малолюдная Европа не могла одолеть на суше громадные пространства и многочисленные народные массы Азии. Таким образом, как скоро открылась необходимость отношений с Востоком, этой цели мог служить только морской путь.

Исследование Тихого океана романскими народами

История географических открытий не относится к нашему вопросу; нам достаточно указать, что ближайшая цель при поисках прямого морского пути из Западной Европы в Индию состояла в том, чтобы отыскать вновь исчезнувшие с умственного горизонта страны Ка-

32

тай и Ципаигу, которые предполагались в соседстве Индии и существование которых доказал Марко Поло. Позднейшие, дальнейшие цели выделились постепенно из поразительного, превосходившего всякие ожидания пространства найденных стран. По самой природе вещей первые попытки, предпринимавшиеся главным образом португальцами, направлены были к Востоку; достойный наибольшего внимания успех этих попыток обнаружился в 1486 г., когда Бартоломей Диас объехал мыс Доброй Надежды. Но почти одновременно все более и более укоренявшееся убеждение в шарообразной форме земли повело к преследованию той же цели в западном направлении.

Иначе отнеслись к делу испанцы, которые, следуя далее по пути, проторенному Колумбом, вскоре убеди­лись, что земли, открытие на западе, не могли принадлежать к Азии. Охваченные страстной жаждой золота, найденного при первом открытии, они направились по следам желтого металла, указывающих на запад, и вскоре от туземцев Средней Америки получили сведения о существовании «Другого моря», на берегах которого золото будто бы встречалось в изобилии. В поисках его Нуньес

2За к. 2640

33

де Бальбоа перешел через Кордильеры Панамского перешейка и с высоты их, первый из европейцев, 25 сентября 1513 г. увидел Тихий океан, который он назвал Южным морем и берегом которого он тогда же завладел от имени короля Испании. Этот момент обозначает важный отдел всемирной истории. С тех пор новооткрытая масса суши были признана частью большого самостоятельного материка. Затем узнали о существовании величайшего океана земли и воспользовались этим открытием. Находившиеся тогда в Новом Свете культурные государства были разрушены и истреблены почти одним ударом, и человеку Западного полушария был указан этим новый путь развития. Наконец, и культурные государства Старого Света были совершенно преобразованы в своих политических основах.

Открытие Тихого океана европейцами оказало в ближайшее время двоякое действие. Во-первых, оно приве­ло к общему признанию действительной формы и величины'земли, признанию, которое имело почти неисчислимые последствия в областях торговли, культуры и политики; затем, более непосредственным образом, оно содействовало невероятно быстрому завоеванию тихоокеанских берегов Америки испанцами. Жалкая беспомощность, с которой пали местные, плотнонаселенные культурные государства Средней и Южной Америки под ударами нескольких сотен европейских авантюристов, как это случилось с ацтекской Мексикой перед кучкой спутников Кортеса и с перуанским царством инков перед отрядом Писарро, остается одним из самых необъяснимых явлений истории.

Открытие, что вытянутый в длину Американский материк отделяет Атлантический океан от другого, еще неисследованного моря, повело к ревностным попыткам определить связь того и другого океана. Прежде всего было в интересах испанцев, которых португальцы опередили в достижении Индии восточным путем, не останавливаться перед препятствием, неожиданно оказавшимся на западном пути. В скором времени убедились, что

34

Средняя Америка, с которой ознакомились раньше всего, не содержит пролива, соединяющего океаны; поэтому появилось решение искать этот пролив в другом месте. Это сделано было на юге, когда проехали вниз у восточных берегов Бразилии. Диас де Солис в 1515 г. достиг устья Ла-Платы, но там был застигнут смертью.

Напротив, португальцу Фердинанду Магеллану, состоявшему на испанской службе, удалось найти назван­

ный его именем пролив между Южно-Американским материком и Огненной Землей и пройти через него в Тихий океан, в который он мог тотчас же вступить с полной смелостью. После более чем трехмесячного плавания Магеллан достиг Разбойничьих островов, а затем и Филиппинских; если ему и не суждено было насладиться торжеством победителя, возвращавшегося на родину, то ему бесспорно принадлежит слава первого кругосветного мореплавателя и первого европейца, переплывшего Тихий океан по всей его ширине.

Тем временем и португальцы проникли из Индийского океана далее к востоку, но на это движение следует смотреть с совершенно иной точки зрения, чем на покорение Америки испанцами. Португальцы выступа-

35

ли в Индии не как конкистадоры, да это едва ли было бы возможно при более высокой и древней ее культуре, при более упорядоченном государственном управлении и при большей плотности и численности ее населения. Кроме того, у них не было и честолюбивого стремления подчинить своей власти вновь открытые страны и присоединять их в виде провинций к своему отдаленному небольшому королевству; они довольствовались учреждением на берегах морских факторий и приобретением с целью их защиты и укрепления отдельных береговых пунктов, так же как и содержанием исправного, всегда готового военного флота. Вообще история португальских колоний ограничивается главным образом областью Индийского океана. Но этот последний настолько является преддверием более обширного соседнего океана, что португальцы распространялись из него все дальше и дальше к востоку до тех поселений, которые они основали на берегах Китая и Японии, случайно достигнув ее в 1543 г.

Япония была открыта для внешнего мира в течение ровно ста лет; этот период был небольшим в истории островного царства, но он явился фактом, сопровождавшимся значительными последствиями для группировки и положения морских сил Европы.

36

Исследование Тихого океана германцами

Не может не казаться поразительным явление, что безграничное приращение сил и богатства европейцев в веке открытий оказалось полезным не столько самим открывателям, сколько другим. Открытия, сделанные с 1486 г. до середины XVI в., за исключением открытий обоих Каботов, совершались вполне в пользу португальцев и испанцев. Оба эти королевства неожиданно оказались обладателями громадных масс суши, из которых они извлекали сказочные богатства и сокровища; эти страны вместе с их населениями, по крайней мере, в Америке, были послушными, лишенными собственной воли орудиями завоевателей. И тем не менее эти приобретения не шли в прок даже в смысле увеличения политического могущества. Так, Португалия, которая в течение XVI в. истощала свои национальные силы в героической борьбе в далекой Индии, в конце этого периода (в 1580 г.) досталась испанскому соседу вместе со всеми своими приобретениями. Когда она в 1640 г. сбросила испанское иго и вернула себе национальную самостоятельность, важнейшие ее владения на востоке оказались утраченными, и она опять заняла положение незначительного, мелкого государства; даже оставшееся за ней обладание громадной колонией Бразилией не могло поддержать ее на прежней высоте. Испания, со своей стороны, также не воспользовалась представившимся ей случаем: глубокая неурядица внутри и неразумная эксплуатация колоний извне не дали образоваться в ней сильному подъему, и она продолжала сама подрывать свои устои.

37

те с тем, почти непонятным для нас образом, именно в то время, когда флаг Испании развевался на всех морях, ее морское могущество решительно регрессировало.

Наоборот, плоды доставались тем, которые принимали участие в соревновании открытий без головоломной

поспешности и без стремления к быстрому и легкому обогащению, а с дальновидной осмотрительностью и с неустанным трудолюбием, а именно англичанам и голландцам. Голландцы, небольшой народ, подчиненный исполинской испанской монархии, смело восстали против политического и религиозного гнета испанцев и, несмотря на громадное несоответствие сил, успешно сопротивлялись им, благодаря, главным образом, своему превосходству в морском отношении. Они перенесли театр войны отчасти и на Индийский океан, укрепившись в испано-американских владениях, уничтожили, как это было в 1600 г., в Японии португальское влияние в самых важных пунктах и постепенно сосредоточили в своих руках почти всю индийскую торговлю. Но еще внушительнее была деятельность англичан.

Англия в эпоху открытия Америки утратила свои континентальные владения, не исключая и Кале, и увидела себя ограниченной обладанием своим островом; даже господство над Ирландией в это время наполовину ус­кользнуло от нее, и Шотландия составляла самостоятельное королевство. Внеевропейских владений у Англии не было. Ее положение в Европе, сравнительно с прежним, пошатнулось; за пределами Европы она было равно нулю. Тогда произошли открытие морского пути в Индию и открытие Америки, и это опять заставило способный и энергичный народ направить свои взоры вдаль; проницательные государи из дома Тюдоров, который тогда только что достиг престола, надолго поддержали в своих подданных это стремление, Как будто по мановению волшебного жезла врожденная способность островного народа дошла до высшего процветания и проявилась с неудержимой силой на море; но она не была направлена, как у испанцев, лишь к исканию золота, или, как у португаль-

38

цев, к выгодной торговле ценными пряностями, а к более высокой, дальновидной и спокойной цели. С того времени, как существование Тихого океана стало известным, англичане обратили на него свое внимание. Они спокойно предоставили дальнейшие открытия и завоевания в Вест- и Ост-Индии испанцам и португальцам, пока не вступая с ними там в какое-либо соперничество. Напротив, они старались найти неизвестную для тех и других, но удобную для них самих дорогу в Тихни океан, укрепиться в нем и сделать попытки распространения и развития своих сил в противоположном направлении.

Новые пути

Стремления англичан находят видимое выражение в исторически крайне важном, производившемся с твердой настойчивостью искании северо-западного пути. Казалось не подлежащим сомнению, что новая часть света ограничивается морем как с севера, так и с юга; поэтому должен был существовать северный пролив, ведущий из Атлантического океана в Тихий. Дело заключалось в отыскании этого пролива, ближайшего к Англии. Если это стремление на первых порах не привело к желаемому результату (и в последствии не представило практически применимого результата), то оно, тем не менее, оказало чрезвычайно глубокое влияние. Им было достигнуто разъяснение истинного характера материка, не только важное в географическом отношении, но и в политическом, так как вследствие многочисленных предприятий северная часть материка попала в руки Англии, которая сумела воспользоваться ею гораздо лучше, чем Испания Средней и Южной Америкой.

Первое известие об успехах Колумба уже в 1494 г. дало повод к поездке состоявшего на английской службе генуэзца Джиованни Габото вместе с его сыном Себастьяном; они и тогда уже надеялись достигнуть страны Катай, или Китая, и островов Пряностей кратчайшим путем, а именно через северо-западный проход, но они от­

. 39

крыли берег материка Америки и завладели им для Англии. Второе путешествие, предпринятое в 1497 г., расширило открытия первого, а также и третье, предпринятое одним Себастьяном Каботом в 1498 г. Но настоящие тщательные поиски желаемого прохода начинаются только в 1517 г., когда Кабот-младший открыл Гудзонов пролив и проник, быть может, через Девисов пролив до полярного круга.

Первый приступ к решению задачи был непродолжителен, так как вскоре начало Реформации поглотило все интересы английского народа. Лишь после смерти коронованного теолога Генриха VIII (1547 г.) продолжается заморское движение, и даже шире и оживленнее, чем в первый раз. Оно характеризуется тем, что исходит не только от государства, но, еще в большей мере, от отдельных лиц и корпораций, и что правительство благоприятствует ему и поощряет его, хотя не организует и не направляет его; до королевы Елизаветы (1558—1603 гг.) в Англии не было даже королевского военного флота. Отдельные вельможи, богатые частные лица и купеческие гильдии снаряжали на свой счет целые флоты, которые, смотря по обстоятельствам, вели торговлю, отправлялись с целью открытий или за свой страх предпринимали экспедиции, походившкз на морские разбои.

Предпочтительно в целью открытий в начале этого нового периода выступила из Англии экспедиция, кото­рая, противоположно совершавшимся в начале столетия попыткам отыскания северо-западного прохода, должна была искать ближайшего пути в Китай в восточном направлении и даже вдоль северных берегов Европы; другими словами, она должна была решить задачу северовосточного прохода, от пользования которым тогдашний английский торговый флот ожидал нового подъема торговли, пришедшей в упадок. 10 мая 1533 г. сэр Хью Уил-лоби вышел из Лондона, но его экспедиция так же мало достигла цели, как и позднейшие поездки англичан, которые в этой области должны были уступить лавры более счастливым голландцам и русским. Поэтому они вновь

44)

вернулись к идее северо-западного прохода. За экспедицией Фробишера в 1576 г., последовали многие другие — В. Ралея, Девиса, Гудсона, Бейлота, Баффина и прочие. По естественным причинам они не достигли намеченной цели, но тем не менее имели громадное значение, так как в высшей степени содействовали колонизации Северной Америки, начатой Ралеем в 1581 г. Это не была колонизация в духе испанских конкистадоров или португальских торговцев пряностями, но медленное, постепенное, спокойное, обдуманное переселение трудолюбивых, энергичных северных европейцев, которые стремились не к быстрому приобретению сокровищ, а к устойчивой жизни, основанной на упорном труде; приобретая, иног­да и насильственным путем от туземных охотничьих народов, и обрабатывая девственную почву, они тесно срастались с ней и, таким образом, полагали твердую основу для государственного образования, полного самой стойкой энергии, развивавшегося с поразительной быстротой.

Одновременно со смелыми исследованиями Северной Америки из Англии исходил целый ряд храбрых моряков и искателей приключений: главным их делом было причинять возможно больший вред испанцам, которых они ненавидели по причинам политическим и религиозным, и старались при этом обогатиться за их счет. Наряду с именами В. Ралея, Гаукинса, Кевендиша и Говарда, особым блеском окружено имя Френсиса Дрейка. В лице Дрейка герой соединен с открывателем. Смелость его заходила так далеко, что он уже не довольствовался нападениями на атлантические владения Испании: Вест-Индские остова и берега Мексиканского залива были так часто тревожимы британскими корсарами, что испанцы находились там настороже. Напротив, на берегах Чили и Перу они должны были чувствовать себя в безопасном и недоступном положении. Основываясь на этом, Дрейк, при нравственной и материальной поддержке королевы, в конце 1577 г. вышел из Англии с пятью снаряженными им самим кораблями, прошел через Магелланов пролив

41

и начал, не встречая сопротивления, частную войну против испанцев на Тихом океане. Он провел ее с успехом и выступил в обратный путь с громадной добычей. Он воспользовался ею, чтобы на обратном пути попытаться разрешить задачу северо-западного прохода из Тихого океана, т. е. в противоположном направлении. Он поднялся вдоль западного берега Америки до 48° с.ш., но затем, не видя нигде искомого пролива,,решился проехать поперек океана и вернулся, после остановки на Молукках, объехав вокруг мыса Доброй Надежды, в Англию.

Это военное кругосветное путешествие, хотя и наполовину частное предприятие, обозначает собой первый сознательный и целесообразный шаг к мировой политике и обладанию морями со стороны Англии; поразительные успехи этой политики не только совершенно преобразовали отношения между европейскими державами, но впоследствии, хотя и совершенно ненамеренно, выдвинули и Америку на первый план в качестве нового, могущественного члена мировой жизни. Далее, этим было положено основание преобладанию белой расы на всем земном шаре. Но уже совершенно особое значение имела экспедиция Дрейка для Тихого океана и его всемирно-исторического положения, так как он был выдвинут разом в центр общественных интересов и сделался ареной борьбы за господство на море. На этом поприще в пора­зительной степени выказались внутренняя пустота и слабость, по-видимому, колоссальной испанской мировой державы: по удачным следам Френсиса Дрейка, естественно, последовали многие английские и даже голландские хищнические предприятия, которые более или менее безнаказанно грабили испанские владения и нападали на испанские корабли в Тихом океане. И хотя окончательный исход морской войны между Англией и Испанией в 1588 (уничтожение Армады) и в 1597 гг. совершился в европейских водах, но можно утверждать, что этот исход был, безусловно, подготовлен предшествовавшими событиями на Тихом океане; можно сказать, что Англия именно там нашла ключ к своему морскому владычеству.

42

Исследование Австралии

В 1600 г. начинает выступать из мрака, окутывавшего ее до тех пор, третья часть света, омываемая Тихим океаном, Австралия. Но ее малопривлекательные свойства, неблагоприятный климат, малочисленное и низко стоящее население, а также недостаток ценных произведений и трудность доступа вследствие барьерных рифов послужили причиной того, что открытие ее в первое время мало обратило на себя внимания и не имело непосредственных практических последствий. Только потеря самой ценной части своих колоний в Северной Америке, которые с тех пор выступают на сцену всемирной истории как самостоятельное государство, именующееся Соединенными Штатами Америки, и необходимость иметь место для ссылки преступников, направлявшихся сперва в названную часть света, понудили Англию, почти через два столетия после первого открытия, в 1788 г. приступить к серьезному завладению Австралией. Это непроизвольное заселение вскоре должно было уступить место добровольному, как только ознакомились ближе с ценностью страны, остававшейся до тех пор в пренебрежении; многочисленные переселенцы устремились туда и представили доказательство того, что Англия, завладев Австралией, сделала чрезвычайно ценное приобретение. Благодаря почти исключительной английской нал циональности эмигрантов эта часть света получила весьма однообразное население, а Англия — колонию, оставшуюся в самых тесных отношениях с метрополией. Прежде всего, там не было элементов, создавших из североамериканцев политическую, даже почти национальную противоположность Англии. Соответственно тому, население Австралии сделало из самой южной части света почти повторение старой Англии на противоположной стороне земного шара, производную от нее страну,, которая с не меньшей гордостью, чем

ее прообраз, являлась местной представительницей «Rule Britania» на Тихом океане. Туземная первичная

43

раса австралийцев здесь еще менее принималась во внимание, чем индейцы в Северной Америке; в политическом отношении она вообще не идет в счет, так как ее скудные остатки вытеснены в негостеприимную внутреннюю часть материка.

Под скромным названием «колоний», начиная от первого заселения на Австралийском материке, образова­лись пять самостоятельных английских штатов: Новый Южный Уэльс, Виктория, Куинсленд, Южная Австралия и Западная Австралия, к которым присоединены были еще два островных штата — Тасмания и Новая Зеландия. Все эти штаты имеют свое правительство, свой парламент и все другие признаки самостоятельности; с метрополией, помимо признания королевской верховной власти, они соединены лишь национальной связью и общностью интересов, и именно потому представляют самые крепкие опоры ее. Наиболее цветущие из этих штатов, HoBbffi Южный Уэльс и Виктория, омываются водами Тихого океана; вместе с островными штатами Тасманией и Новой Зеландией с многочисленными группами Полинезии они представляют такие прочные и многочисленные опорные пункты для английского мореплавания, такие превосходные станции для английской торговли, такие прочные рынки для английской промышленности, что они имеют чрезвычайно важное значение в современ-ном'Мировом положении Великобритании. Кроме того, внутренние штаты Австралии, не только вследствие найденных в 1851 г. важных залежей золота, но еще более благодаря громадному распространению разведения овец, рогатого скота и лошадей, каменному углю и хлебу оказались богатыми странами вывоза, которые, при своем самоуправлении, не налагали никаких расходов на метрополию. Таким образом, они образуют главную силу все еще господствующего над морями Альбиона и своей географической связью с островным миром вводят в круг английской политики самый большой, обширный и космополитический из всех океанов земли. Это положение еще усилилось с тех пор, как они составили

44

из себя. 31 марта 1897 г. союз штатов «Commonwealth of Australia», высшей целью которого считается поддержание идеи мировой власти Англии на наивысшей точке. Начавшийся со времени открытий Кука захват Тихого океана англичанами не ограничился материком Австралии, но распространился на многочисленные пункты Меланезии, Микронезии и Полинезии.

Раздел области Тихого океана

Замечательно, что испанцы во всех многочисленных поездках из мексиканских гаваней к Молуккским и Фи­липпинским островам, а также с 1565 г. и в обратном направлении, открыли поразительно мало островных групп из всего бесчисленного количества их. Даже немногие открытые ими архипелаги, Маршальские, Бонин-ские и Соломоновы острова не были признаны ими достойными заселения или завладения; только группы Марианских, Каролинских островов и архипелаг Палау были с течением времени заняты ими, чтобы служить опорными пунктами для колоний на Филиппинских островах. Владения на Тихом океане представляли еще меньше интереса для португальцев и голландцев; они оставляли этот океан вне пределов своей торговой политики и вообще не основывали там никаких поселений. И лишь после поездок англичан и французов в последней трети ХУНТ в. и путешествий Кука, Бугенвиля, Лаперуза, д'Антрекас-то и др. были открыты мириады островов, еще не занятых европейцами и поэтому никому не принадлежавших. Без сомнения, экипажи экспедиционных кораблей не могли выделять из себя команд для продолжительного занятия островов; но за ними вскоре последовали соотечественники — искатели приключений и исследователи, купцы и миссионеры. Острова Тихого океана, относительно обитателей, продуктов и климата которых распространялись благоприятные известия, вскоре сделались притягательными пунктами для переселения. Таким образом, белая раса, главным образом, в лице англичан и французов, а позд-

45

нее и североамериканцев и немцев, распространилась по островному миру Тихого океана. В особенности ан­гличане, которые завладели уже Австралийским материком, шли впереди других; кроме Тасмании и Новой Зеландии, они утвердились в Полинезии и в Меланезии и сумели в течение XIX столетия завладеть значительной частью океанических островов. И французы упрочили за собой многие из островов Полинезии и, кроме того, Новую Каледонию. Позднее вступили на тот же путь североамериканцы, и, наконец, с 1885 г. Германская империя, проявив энергичную колониальную политику, завладела некоторыми областями Меланезии и Микронезии. Мы должны упомянуть здесь и о той европейской державе, которая хотя и не принимала участие в разделе тихоокеанского островного мира, но, уже давно энергично пробиваясь к океану, вступила на тот путь, который помог ей сделаться одним из могущественнейших факторов новейшей истории человечества; мы говорим о России. Справедливо сознавая, что сущность ее силы заклю­чается в континентальности, громадное славянское царство понемногу оставляло поверхность самого океа­на: оно уступило американцам за известную сумму Аляску и Алеутские острова и выменяло Курильские острова на остров Сахалин, но оно сумело блестящим образом распространить зону своего соприкосновения с океаном к югу, что было особенно важно. Закованные льдом Охотское и Берингово моря имели свою ценность, но их нельзя сравнивать с береговой полосой, которая, как, например, берег Приморской области и Ляодуна с его господствующим на море положением, может сделать империю царя владычицей всей Восточной Азии.

Судьба океанийцев и задачи, поставленные переселенцам

Подобно вступлению России в береговой пояс Тихого океана, занятие его обширных пространств белыми также должно быть рассматриваемо с высшей точки зрения. На самом деле это более чем политическое событие: это все-

46

мирно-исторический факт величайшего значения, энергичный шаг вперед по тому пути, на котором непроизвольной и полусознательной, но, по мнению многих, неизбежной целью является воссоединение раздробленного человечества. Едва ли где-нибудь на земной поверхности выравнивающая сила белой расы выказалась так деятельно, как в Океании, хотя и в ущерб туземному населению. Океанийская раса, во всех отношениях склонявшаяся к упадку еще до соприкосновения с европейцами, оказала перед белыми незначительную способность сопротивления. Туземное население пало жертвой не насильственного вытеснения или угнетения, как в Северной Америке, но своеобразного разложения. Океанийцы вообще оказались весьма доступными влиянию белых, относились к ним с симпатией, воспринимали их нравы и учреждения, их образ жизни и мыслей, но их собственные основы оказывались при этом поколебленными. Там, где приток белых элементов был достаточно значителен, с большой быстротой образовывались смешанные народы, для которых влияние белых являлось решающим; так например, в Новой Зеландии чистые маорисы приближаются к вымиранию, а Сандвичевы острова — не что иное, как придаток Севере- Американского Союза. А там, где приток оказывался не настолько сильным, чтобы вызвать быстрое антропологическое превращение, характеру туземцев приносился большой вред вследствие поверхностного соприкосновения с европейской культурой или, лучше сказать, с ее теневыми сторонами. Те, которые, в виде обнаженных дикарей, некогда вели существование амфибий, частью на суше, частью на море, вырождаются в виде цивилизованных христиан и преждевременно умирают. В остающиеся пробелы, переходя'через расовое смешение, все решительнее проникают белые и вместе с ними их высшая культура, стремящаяся к объединению человечества. Это положение вещей не должно радовать нас, но оно, по крайней мере, имеет то преимущество перед прежним, что из развалин отжившего мира возникает новая жизнь.

47

Белая раса, хотя за ней и остается решающее значение, не одна заполняет пробелы разрушенной жизни тихоокеанских народов: рядом с ней ту же задачу осуществляет желтая раса. Правда, китайцы исходят из совершенно других точек зрения, чем европейцы и североамериканцы, и действие, оказываемое ими, также совершенно иное, но оно направляется, по крайней мере, в известной части, в том же русле.

Не страсть приключениям и не жажда наживы, не политические и не научные интересы гонят китайцев в даль, а только тяжесть жизненных условий в государстве, страдающем от перенаселения. Сообразно естественным законам, отлив избытка народной массы совершается в стороны наименьшего сопротивления; так как Япония" до последнего времени была закрыта для всех чужеземцев, обе Индии сами терпят от излишка населения, и в скором времени большие острова Индийского океана будут насыщены китайским элементом, то поток направляется в Австралию и Америку и в островной мир Тихого океана, лежащего между названными материками. В особенности первые, при большой неравномерности пространства и населения, казались склонными к восприятию посторонних элементов.

Однако желтое переселение не нашло там хорошего приема. Это не должно удивлять нас. Прежде всего, между белой и желтой расой существует непреодолимая пропасть: ни белый, ни китаец не чувствуют безусловного своего превосходства над другим, между тем как и тот и другой ощущают это по отношению к другим расам и нациям; они признают и опасаются друг в друге опасных соперников и, при полном различии умственного характера, не находят нейтральной области для соглашения. Страх без уважения есть признак их взаимных отношений, причем является еще отвращение к характеру другого, препятствующее непосредственному смешению рас и исключающее этим самое действенное средство к уравнению их противоположностей. Кроме того, китаец является для белого крайне опасным экономическим сопер-

48

ником; как неутомимый, непритязательный и притом смышленый работник он стоит выше его, понижает стоимость работы белого и портит ему цены. Австралия и Америка, пытаясь всеми средствами препятствовать переселению китайцев, поступают таким образом столько же из субъективного самосохранения, сколько по прирожденному инстинкту. Но при этом надо иметь в виду, что и китаец должен бы иметь притязание на то и на другое, если бы он мог. Белая раса в этом случае просто отстаивает себя в тяжелой борьбе за существование. При глубоком различии обнаруживающих сил в соприкосновении круга распространения белой и желтой расы у Тихого океана и на нем самом окончательное решение вопроса лежит еще в далеком будущем.

Напротив, мы ясно видим, что островной мир, заключающийся в Тихом океане, еще не окончил свою историческую образовательную роль "и призван сыграть ее должным образом только в будущем. Островные группы Полинезии, Микронезии и Меланезии, на которых возникают теперь новые смешанные народы из белых и океанийцев, по-видимому, склонны воспринять часть китайской иммиграции, насколько она не направляется прямо к золотоносным местностям Австралии и Северной Америки, и поглотить ее при неизбежном и значительном островном раздроблении. Они, без сомнения, доставят китайскому элементу случай непосредственно воздействовать на совершающееся в настоящее время этнографическое превращение, т. е. придать образующемуся смешанному народу примесью своей крови известную часть

своих физических и духовных особенностей. Таким образом, может и должно быть создано связующее звено, предназначенное сблизить друг с другом резко противоположные массы и постепенно сгладить их углы, ядро, на которое сперва в отдельных случаях и тонким слоем, затем все чаще и плотнее будут осаживаться антропологические слои желтого и белого, бурого и черного цвета, чтобы впоследствии различным образом перемешаться друг с другом. Правда, подобные переходные

49

образования, в особенности во время своего возникновения, могут иметь только спорную ценность; но в этнографии и в истории за ними должно быть признано большое значение уже потому, что они представляют естественный противовес распадению больших однообразных масс. Кроме того, при подобных новообразованиях, по большей части, та или другая составные части выдвигаются вперед и под конец приводят к известному очищению типа. Условия отношений настоящего времени чрезвычайно благоприятны этому процессу, гораздо более, чем переселения народов прошлого времени или военные массовые натиски, но еще более способствуют ему новейшие океанические отношения, которые своим час­тым, правильным и почти безопасным судоходством приводят в соприкосновение различные этнографические элементы в состоянии тончайшего разделения и доставляют им в многочисленных мелких областях случаи к самому тесному смешению.

~ Участие Америки

Содействовать постепенному делу объединения, по-видимому, предназначено было прежде всего восточно­му краю Тихоокеанского бассейна, а именно Америке. Взрыв негодования янки против этого воззрения также мало может задержать ход мировой истории, как в настоящее время брызжущий юношеской силой эгоизм Соединенных Штатов мало может иметь притязаний на постоянное господство. Америка — такая часть света, которая долгое время была обитаема одной расой, и затем разом явилась сборным местом всех рас. Трудно найти более решительное доказательство силы влияния океана и всемирно-исторического значения мореплавания.

Положение, занимаемое различными расами Америки по отношению друг к другу, весьма не одинаково. Оседлые, земледельческие и по-своему цивилизованные индейцы, образовавшие государства в Средней и Южной Америке, без сомнения, не могли избежать влияния бе-

50

лых в такой степени, как бродячие охотничьи народы Северной Америки и дикие народы юга. Первые испытали на себе следы покорения и, вследствие того, доставили богатый материал для образования смешанных народов. Охотничьи и дикие народы, напротив, устранялись от всякого соприкосновения с белыми, кроме враждебного, подверглись при неравной борьбе с ними почти полному уничтожению и вынуждены были предоставить им места своего обитания. Белые, со своей стороны, в особенности в тропическом поясе, не хотели и не могли возложить на собственные плечи тяжелое бремя физической работы и взвалили его на покоренных. Там, где эти последние не оказывались достаточно многочисленными или достаточно сильными для выполнения тяжелой работы, какой от них требовали, пришлось подумать о помощи со стороны. Рабство негров в Америке составляет один из печальнейших эпизодов в блестящей истории белой расы; если XIX в. мог отойти на покой с сознанием, что это недостойное учреждение в Новом Свете повсюду уничтожено, и, таким образом, грехи отцов до известной степени искуплены, то нет ни малейшего основания приписывать возмущенной совести горделивое чувство по поводу этого культурного факта более отдаленного времени.

При нынешних условиях Америка представляет концентрическую цель, к которой устремляются избытки населения из всех частей света. Она не может противиться этому, так как пространственные условия для восприятия их свойственны ей еще в достаточной степени. «В этом правильном тигле перемешиваются между собой все человеческие расы; возвраты к первоначальному типу не должны обманывать нас в этом отношении, — говорит Ф. Ратцель и прибавляет: — Если за ними остается большинство, смешанные народы имеют большое преимущество пред чистыми расами». Во время открытия европейцами Америка была населена одной человеческой расой, о численности которой мы не имеем никаких сведений; несомненно, численность это была не велика: густонасе-

51

ленные индейские государства Средней и Южной Америки представляли только оазисы в безлюдных пусты--нях. В настоящее время Америка из своих 100 миллионов обитателей насчитывает около 60 миллионов, принадлежащих к белой расе, 10 миллионов — к черной, 9 — к красной, 0,2 — желтой расе, а чистые негры составляют не более четвертой части этого числа. Так как сумма смешанных народов несколько увеличивается, то мы должны принять, что примерно четвертая часть всего населения Америки состоит из смешанных рас. Каждая чистая раса может доставить материал для смешанного народа, но не наоборот; далее, каждый смешанный народ постепенным размельчением соседних рас умножается за их счет, и поэтому Америка должна явиться поприщем большого расового слияния.

Участие восточноаэиатских культурных народов

Между тем, как восточный край Тихоокеанского бассейна представляется в полном чреватым событиями брожении, западный край также начинает просыпаться к новой деятельности. Не говоря уже о выступлении величайшей континентальной державы на азиатский берег Тихого океана, не говоря о создании в .Австралии превосходного опорного пункта для величайшей морской державы, не говоря также о крайне

важных колониальных стремлениях Франции и Северной Америки и, в особенности, Германской империи, всего значительнее нам кажется отношение старых, коренных культурных народов Восточной Азии к всемирно-историческому факту успешного вступления белых в Тихий океан. В Японии около середины XIX в. произошел поразительно быстрый переворот; ей пришлось, уступая насилию извне, открыть свои пределы для чужеземцев" и вместе с тем испытать падение старинной феодальной системы, во главе которой стоял шогун. Она разом сделала большой шаг вперед и оказалась доступнее влиянию белой расы, чем за 300 лет перед тем, хотя и не в этической области, а в обла-

52

сти материального прогресса и формы правления. Пылкое стремление усвоить все учреждения белых и даже внешность их одежды и образ жизни охватило с тех пор японцев или, по крайней мере, высшие их круги. Они оказались способными учениками, что выяснилось в 1894 г., когда они в энергичной наступательной войне на море и на суше одержали полную победу над Китаем, бесконечно превосходившим их пространством и численностью населения. Эта война разом ввела Японию в ряд морских держав, даже великих держав, явившись в Европе и в Америке очевидным доказательством того, что Япония располагает весьма пригодным материалом и умеет энергично поддерживать свои политические притязания.

Иное отношение выказывает Китай. Там, несмотря на большее число точек соприкосновения, выказывается еще мало понимания и еще меньше желания идти навстречу Европе. Китайский народ слишком переполнен сознанием собственного превосходства; он слишком привержен к своим тысячелетним, почти не измененным воззрениям и обычаям и слишком тесно сросся с ними, чтобы легко, подобно подвижным японцам, пойти по новому направлению. Напротив, он противопоставляет нападению белых механическое сопротивление громадного избытка и плотности населения, и это еще не все: он встречает его с своей стороны распространением, которое, видимо, имеет мирный характер, но тем не менее, вследствие своей неизбежности, представляется крайне угрожающим. Это невольный натиск больших масс, приведенных в движение понуждающими силами природы, напирающий на острие разумной силы, одаренной сильной волей и стремлением к завоеваниям. Волны китайской иммиграции распространяются кругообразно по всем направлениям и всего далее в сторону наименьшего сопротивления, т. е. через Тихий океан. Именно здесь мы видим сцену, на которой должен разыграться первый акт неизбежной, страшной с расовой точки зрения и опасной борьбы между белой и жел-тЪй ветвями человечества.

53

Начало китайского распространения совпадает с тем временем, когда белая раса начала растягивать по всей поверхности земли свою сеть, частью в форме этнографического расширения, частью в форме политического и умственного главенства, но отсюда не следует, что то и другое находятся во взаимной связи между собой. Резуль­тат совпадения остается во всех случаях одинаковым; он заключается в том, что центр тяжести интересов челове­чества, а следовательно, и всемирной истории, видимо, перемешается от пользовавшегося до сих пор привиле­гиями полушария в другое. Какая бы великая роль в истории государств и народов ни предназначалась материкам Старого Света, если только высшей задачей всемирной истории является единство человеческого рода, то реше­ние этой задачи надо искать на Тихом океане. В осознании этого лежит ключ к пониманию исторического значе­ния Тихого океана.

Заключение

Окидывая все одним взглядом, мы видим, что Тихий океан является разделяющим, дифференцирующим элемен­том, который удерживает отдельные части или ветви человечества на известных местах и дает им случай резко вырабатывать и сохранять типические особенности. С тех пор как эта задача выполнена, океан медленным, посте­пенным извращением своей цели разрушает собственное творение и стремится к противоположному, являясь свя­зующим началом, т. е. ясным отражением вечного круговорота природы. Тот же взгляд показывает нам, как жел­тые и красные, бурые и черные народы заселяют берега и острова океана, растягиваются и распространяются, вы­тесняют или терпят друг друга, но приходят вскоре к известному состоянию покоя, от которого освобождаются благодаря своей большой численности и способности к размножению только желтые народы, между тем как остальные вырождаются во всех направлениях. Мы видим, наконец, после долгих веков покоя, после состояния исторической

54

дремоты белых, врывающихся одновременно с двух сторон в океан и, противоположно всем прежним условиям, наподобие вихря опрокидывающим все кругом. В течение немногих столетий — краткого промежутка времени в мировой истории — коренной океаниец, индеец Америки и австралиец или загнаны в какой-нибудь ничтожный угол, где они идут навстречу своей гибели, или растворены в пришлом населении, т. е. от продолжительного смешения превращены в бастардов, в которых, по крайней мере, умственно, преобладает белый элемент. Только белая раса, недоступная в своей замкнутой многочисленности, успешно сопротивляется общему перевороту, сохраняет свои прежние владения и даже совершает этнографические приобретения.

Поэтому в настоящее время мы видим на Тихом океане только два важных элемента, как естественных про­тивников, стоящих друг против друга в готовности к борьбе: древнюю местную, желтую, и вновь пришедшую, бе­лую, расы. У обеих есть искусные и удачные представители: у желтой расы — японцы и китайцы, у белой — англичане и североамериканцы, к которым со стороны нападения с океана присоединяются французы и немцы, а на материке — русские, готовые и склонные к фланговой атаке. После продолжавшейся несколько .десятилетий перестрелки в конце XIX в. борьба вступила в серьезную фазу. Как часто бывает в истории, и здесь спор враж­дующих братьев послужил поводом к вмешательству третьей стороны; хотя положение японцев после побе­доносно проведенной междоусобной войны кажется окрепшим в ближайшем будущем, но не надо забывать, что

плоды борьбы достались не победителю, а европейским державам, и прежде всего России. Это еще более расширило фронт атаки для великорасовой борьбы: рядом с пассивным, открытым для всех нападений Китаем Япония, доведенная до живейшей подвижности и энергии, в высшей степени готова к борьбе, которая не будет уже братской, и, по внутренней сущности, не будет иметь политического характера, но которая должна , 55

решить — закончит ли белая раса прочным захватом северной части Тихого океана свою задачу покорения всей земли или, будучи уже близко к цели, в первый раз в своей истории должна будет уступить более сильному. И хотя в этой борьбе китаец как политический союзник, без сомнения, окажется мало пригодным, но как соратник в экономической и этнографической области может оказать неоценимую помощь Японии. На самом деле, не заботясь о судьбе родины, поток китайского населения будет изливаться в береговые страны и острова Тихого океана с неудержимой силой, пока эти страны не насытятся желтым элементом. Тогда наступит тот покой, в котором различные элементы населения всего легче и теснее могут смешаться друг с другом.