III. Французская адвокатура насчитываетъ 13-ти вѣковую исторію.

Происхожденіе сословія адво­катовъ теряется во временахъ первыхъ зачат­ковъ французской государственности. Оно яви­лось тамъ не какъ учрежденіе закона, а какъ созданіе общества, и прежде чѣмъ государство начало вмѣшиваться въ устройство этого союза, адвокаты уже успѣли сложиться въ сословіе.

достоинство его короны измѣряется качествомъ тѣхъ, которые ей повинуются* *).

Появленіе адвокатуры на историческомъ по­прищѣ совпадаетъ съ возникновеніемъ борьбы между средневѣковымъ укладомъ жизни и новою централистическою государственною идеею. На мѣсто многоголоваго феодальнаго организма ста­новился монархъ; исчезалъ членъ сословія, кор­пораціи, и на смѣну шелъ гражданинъ государства; на мѣсто партикулярныхъ правъ становилось еди­ное, всеобщее право. Среди всего запасы культур­ныхъ средствъ, которыми обладало въ то время человѣчество, не было ни одного болѣе пригод­наго для осуществленія этой великой миссіи, чѣмъ римское право. Оно было воплощеніемъ античнаго генія и потому окружено ореоломъ особаго величія; оно было универсальнымъ правомъ универсальной монархіи; оно было такъ стройно и полно, что казалось, стоило только въ него углубиться и отвѣтъ на всѣ сомнѣнія пытливаго ума, на всѣ запросы совѣсти будетъ найденъ.

Проводники, насадители юридическихъ на­чалъ—ученые легисты, адвокаты—не просто ма­стера опредѣленнаго ремесла, они священно­служители ордена. Сознавая святость своей мис­сіи, они сплачиваются въ союзъ, выдвигающійся изъ ряда прочихъ даже своимъ названіемъ — „сословіе адвокатовъ".

⅛,.

Адвокатура выступаетъ какъ сила творческая, глядящая въ будущее, созидающая идейное основа­ніе грядущему государству. Этой силѣ покровитель­ствовали короли, передъ нею трепетали феодалы*).

Послѣ упорной борьбы французская адвока­тура получаетъ право суда и право составленія адвокатскаго списка, т. е. всего того, что является вѣнцомъ адвокатской автономіи.

Исторія французской адвокатуры изобилуетъ фактами самоотверженной защиты адвокатами жертвъ политическаго и соціальнаго угнетенія, изобилуетъ актами самоотверженія и со стороны всей адвокатской корпораціи, доказывающими, какъ сильно было въ ней сознаніе ея обществен­наго служенія. Но... времена перемѣнились. Спло­тившаяся воедино монархія почувствовала свою крѣпость; принципы права лишились въ гла­захъ ея своей обаятельной силы; государство провозгласило само себя источникомъ права. Первый ударъ „сословію адвокатовъ“ наносится ордонансомъ 1539 г. коимъ отнято была у подсу­димаго право пользоваться защитою адвоката и введена была тайна въ уголовное судопроизвод­ство. Несмотря на изданіе ордонанса, адвокаты не переставали оказывать свое содѣйствіе обви­няемымъ и судьи не противодѣйствовали этому, но при Людовикѣ XIV окончательно было уни­чтожено право защиты, при общемъ протестѣ адвокатовъ и судей. Съ этихъ поръ сфера дѣя­тельности французскихъ адвокатовъ была очень

стѣснена, и у адвокатовъ отнята была возмож­ность дальнѣйшаго развитія: въ цѣломъ сословіи однакожъ и послѣ этого не вымерли преданія, выработанныя жизнью.

Въ эту эпоху завершается вся достойная по­лоса исторіи французской революціи. Революціон­ный режимъ грозилъ наводнить адвокатуру мас­сою лицъ, чуждыхъ исконнымъ ея идеаламъ. „Эти люди, не имѣя никакого представленія о нашихъ принципахъ и нашей дисциплинѣ — говорили адвокаты — унизятъ нашу почетную дѣятельность и лишатъ ее прежняго благородства. Лучше уничтожимъ сами предметъ своей любви, чѣмъ предадимъ его обидамъ и оскорбленіямъ

Въ учредительномъ собраніи 1789 г., не­смотря на блестящую рѣчь Робеспьера въ за­щиту сохраненія независимости адвокатскаго сословія и ея прерогативъ,—вопросъ объ упразд­неніи этого сословія былъ предрѣшенъ и тогда присутствовавшіе въ этомъ собраніи адвокаты сами подписали декретъ объ упраздненіи адвокатуры..

„Только при свѣтѣ такого высокаго сознанія адвокатами ■ ихъ общественной миссіи и могъ, говоритъ г. Винаверъ, сложиться кодексъ пове­денія, ставшій на долгое время евангеліемъ адво­катовъ всего міра, изъ побужденій будничной дѣ­ловой порядочное ги не рождаются такіе кодексы" *).

Декретомъ 2 сентября 1790 г. вмѣстѣ съ уничто­женіемъ вещи, совершенно ненужной, особаго адво­катскаго костюма, было опредѣлено, что адвокаты не должны составлять сословія или корпорацію. Послѣдній ударъ адвокатскому сословію нанесенъ былъ конвентомъ, который провозгласилъ, что если законъ даетъ оклеветаннымъ патріотамъ за­щитниковъ въ лицѣ присяжныхъ патріотовъ, то онъ не можетъ дѣлать этого- для заговорщиковъ. Послѣ этого граждане объявленные подозритель­ными—молча несли свою голову на эшафотъ.

Съ захватомъ власти Наполеономъ, не на­стали лучшія времена для французской адвока­туры. Солдатскій деспотизмъ его не могъ тер­пѣть никакой свободной дѣятельности, а тѣмъ болѣе адвокатской, самой независимой и въ то же время наиболѣе общественной.

пока при мнѣ шпага, я никогда не подпишу подобнаго декрета; я желалъ бы, чтобы была возможность отрѣзать языкъ тому адвокату, который употребитъ его противъ правительства Дальше назадъ мысль человѣческая, говоритъ проф. А. Ф. Кистяновскій, не могла уйти и наг­лѣе нельзя было оклеветать одно изъ полезнѣй­шихъ учрежденій человѣческаго общежительства.

Въ 1810 г. изданъ былъ законъ объ устрой­ствѣ адвокатской корпораціи; этимъ закономъ она низведена была на степень второстепеннаго чиновническаго учрежденія, съ подчиненіемъ ея генералъ-прокурору, который назначалъ членовъ совѣта и старшину (batonnier), имѣлъ право по своей волѣ созывать адвокатовъ; ему же предо­ставлено было право „по своей власти и, смотря по случаю, какъ министру юстиціи налагать на адвоката дисциплинарныя взысканія, и даже ис­ключать изъ списка. Адвокатамъ, подъ страхомъ наказанія, запрещено было собираться, для какихъ бы то ни было совѣщаній, по собственной волѣ.

Всѣ эти стѣсненія отмѣнены были законами 1822 и 1830 годовъ. По' закону 1822 составленіе адвокатскаго списка возвращено было совѣту, при чемъ прокурору не предоставлено было право аппелляціи въ судъ на рѣшеніе адвокатскаго совѣта относительно принятія въ сословіе новыхъ членовъ.

Законъ 1822 вмѣнялъ въ обязанность дисципли­нарнымъ совѣтамъ поддерживать чувства вѣр­ности монархіи и конституціональнымъ учрежде­ніямъ и дѣйствительно, во времена реставраціи совѣтъ парижскихъ адвокатовъ нерѣдко преслѣ­довалъ своихъ сочленовъ за убѣжденія. Но съ 4 8 ЗО года духъ терпимости одержалъ побѣду и въ сословіи французскихъ адвокатовъ мы встрѣ­чаемъ представителей всѣхъ политическихъ и соціальныхъ партій.

Но самоуправленіе внутренними дѣлами не­достаточно для полной независимости адвоката; онъ дѣйствуетъ въ кругу другихъ органовъ су­дебной власти и отъ того, какъ относятся къ нему эти органы, зависятъ свобода и независи­мость его слова.

Въ революціонное время, послѣ того и осо­бенно въ эпоху абсолютизма Наполеона III, суды и судьи не всегда дружелюбно относились къ адвокатамъ и часто нарушали достоинство и не­зависимость ихъ. Сложилось какое то враждеб­ное настроеніе противъ . адвокатуры; судьямъ адвокаты представляются существами, создан­ными изъ другого чѣмъ они матеріала и потому отношеніе ихъ къ адвокатамъ часто бываетъ надмѣнное высокомѣрное, при чемъ отмѣчается постоянное покушеніе ихъ на свободу рѣчи ад­вокатовъ; то они ихъ прерываютъ, грубо обры­ваютъ и останавливаютъ. Такое отношеніе судей является скорѣе слѣдствіемъ ихъ личныхъ не­достатковъ, независимо отъ устройства судовъ,

такъ какъ лѣтописи адвокатскаго сословія сохра­нили много именъ извѣстныхъ судей, которые ис­кренно уважали нравъ и независимость адвоката.

Гораздо опаснѣе для независимости адвоката въ судѣ и свободы его рѣчи были прокуроры. Прокуратура во Франціи была устроена и пропи­тана такими преданіями, что столкновения между ею и адвокатурою были неизбѣжны.

Лѣтописи адвокатскаго сословія даже въ XIX вѣкѣ наполнены постоянными столкновеніями адвокатовъ съ прокурорами. Адвокаты, правда, всегда энергично отстаивали свои права, но успѣхъ этой борьбы очень часто завпсѣлъ отъ того, за или противъ адвокатовъ стояли судьи, лучшее время въ этомъ отношеніи для адвока­товъ была Іюльская монархія, затѣмъ повтори­лись времена перваго Наполеона и реставраціи *).

Въ современномъ видѣ французская адвока­тура предетавляетъ двѣ самостоятельныя адво­катскія корпораціи: одна, главная, разсѣянная по всей странѣ, имѣющая столько фокусовъ само­управленія, сколько судебныхъ округовъ въ странѣ; вторая—дѣйствуетъ исключительно при кассаціонномъ судѣ и государственномъ совѣтѣ. *) A. Кистяковскій... стр. 278.

Послѣдняя корпорація состоитъ изъ 60 членовъ; поступленіе новаго члена обусловлено смертью или выходомъ предшественника; званіе адвоката покупается за деньги. Въ противность общему двухстепенному строю французской адвокатуры, кассаціонные адвокаты совмѣщаютъ въ себѣ функціи avocat и avoue. Управляются они дисци­плинарнымъ совѣтомъ. подчиненнымъ министру юстиціи. Эта маленькая каста не имѣетъ ника­кого общественнаго значенія и. когда говорятъ и пишутъ о французской адвокатурѣ, то имѣютъ въ виду ту часть ея, которая приписана къ па­латамъ и разсѣяна по всей странѣ.

По закону, для поступленія въ адвокаты, требуется только предъявленіе университетскаго диплома на степень Iicencie en droit; кромѣ того, требуется далѣе французское подданство и про­живаніе претендента въ томъ городѣ, гдѣ засѣ­даетъ судъ. Съ принятіемъ въ сословіе начи­нается періодъ стажа, который длится 3 года, но на дѣлѣ онъ превратился въ пустую, безсо­держательную форму. Начать съ того, что моло­дые стажьеры пользуются съ первыхъ-же дней всѣми правами, что и адвокаты, отбывшіе стажъ: они даютъ совѣты и защищаютъ (plaident et con­sultent). Права ихъ ограничиваются только од­нимъ, довольно своеобразнымъ запретомъ: фа­миліи и адреса не должны быть оглашаемы.

Для профессиональной организаціи не сдѣлано ничего. Личнаго патроната нѣтъ, сословный па­тронатъ, въ видѣ конференціи, совершенно при­

за

зраченъ, такъ какъ отъ стажьеровъ требуется только расписываніе на листѣ, что онъ посѣтилъ конференцію. Рядомъ съ конференціями суще­ствуютъ, такъ называемыя, собранія колоннъ. Они происходятъ дважды въ годъ и состоятъ въ томъ, что однимъ изъ членовъ совѣта ех cathedra произносится проповѣдь адвокатской мо­рали въ назиданіе молодымъ стажьерамъ.

Внутренняя чистоплотность сословія охра­няется совѣтомъ путемъ строгаго соблюденія установленныхъ обычаевъ объ адвокатскомъ го­норарѣ. Въ видѣ анахронизма, во Франціи до сихъ поръ сохранилось правило, по которому гонораръ есть даръ адвокату со стороны клі­ента. Нельзя напередъ условливаться о немъ, нельзя предъявлять иска о гонорарѣ. Это пра­вило ведетъ къ фарисейству, къ обходамъ. За спиной адвоката аѵоиё торгуется съ кліентами; такъ какъ нельзя предъявлять иска о гонорарѣ, то почти всегда кліента заставляютъ уплатить весь гонораръ впередъ. Къ французскимъ адво­катамъ примѣнима нѣмецкая поговорка: „Sie trin- ken Eeimlich Wein undpredigen Offentlich Wasser^u.

Это явное, на глазахъ у всѣхъ совершаемое фарисейство, возбуждаетъ справедливый ропотъ молодого поколѣнія и не удивительно поэтому, что раздаются голоса за упраздненіе такой ад­вокатуры и предоставленіе „лавочнику, въ сво­бодное отъ занятій время, заниматься адвока­турой. Въ обходъ закона и обычая дѣйствительность награждаетъ во взаимныхъ отношеніяхъ кліента

адвокату столько условнаго, лживаго и ненормаль­наго, что лишь одни avoues самодовольно еще потираютъ себѣ руки, адвокаты же и кліенты одиноково крехтятъ"[‡]).

Въ современной внутренней жизни француз­ской адвокатуры выступаютъ симптомы разло­женія. Жизнь идетъ вяло и однообразно. Сосло­віе гордое своею древностью, остается совер­шенно глухимъ къ нарождающимся нуждамъ жизни. Идеалы, хотя и охраняются, но движеніе замерло и все сводится къ строгому исполненію внѣшняго чина.

Лучшимъ показателемъ упадка, замиранія жизни сказалась въ томъ, какъ французская адвокатура отнеслась къ идеѣ международнаго общенія адвокатовъ на Брюссельскомъ между­народномъ конгрессѣ адвокатовъ 1897 г. Она по­казалась имъ ересью. Изъ 1,900 парижскихъ адво­катовъ на брюссельскій конгрессъ явилось всего 5 человѣкъ, да и тѣ подчеркнули, что они не представляютъ собой сословія [§]).