РУССКИЕ ОТКРЫТИЯ в ТИХОМ ОКЕАНЕ В XVIII В.

(Обзор источников и литературы)

■ А последние годы в советской ' исторической и исто­рико-географической науке надо отметить большой интерес к прошлому островов Тихого океана и северо­западной Америки.

Раскопки 1937 г., когда в заливе Кука неожиданно были обнаружены остатки свыше 30 домов, признанных по их форме, площади и материалу не эскимосскими и не индейскими, а вероятнее всего русскими, относящимися к периоду примерно за 300 лет, весьма оживил интерес к старой теме о первоначальных русских поселениях в Аме­рике; как известно, их относят обычно к началу 80-х го­дов XVIII в., но находки разных русских предметов на северо-западном побережье Америки и внутри ее давно уже ставили вопрос об их более раннем характере.

Наряду с историками археологи, антропологи и этно­графы создали большую литературу, которая в совер­шенно новом свете представляет прошлое этих частей за­падного полушария.

При обилии новых трудов круг исторических источ­ников об островах Тихого океана и северо-западной Америке в XVIII—XIX вв. остается, однако, все тем же, каким он был в те годы, когда В. Н. Верх, А. С. Сгиб- нев, А. С. Полонский и другие русские историки и гео­графы XIX в.

Появившиеся в советские годы публикации докумен­тов носили пока случайный характер и ни в какой мере не отразили того обилия материалов, которое имеется в наших архивных хранилищах. К новым советским тру­дам по интересующей теме можно предъявить тот упрек, который был сделан А. В. Ефимовым по поводу нового издания труда Л. С. Берга «Открытие Камчатки и экс­педиции Беринга». Отмечая большие достоинства этой книги, ставшей настольной у всех, работающих над этими же темами, А. В. Ефимов справедливо считает ее существенным недостатком «почти полное неиспользова­ние архивных материалов» ¹, которые, как неоднократно уже отмечалось, позволяют по-новому осветить многие •моменты в истории русских открытий в Тихом океане в XVIII в. Сам А. В. Ефимов, много и упорно работая в ар­хивах, уже сделал несколько находок, о которых пока известно из его докладов в Отделении истории и фило­софии Академии наук, во Всесоюзном Географическом обществе и др., а также из его рецензии на книгу Л. С. Берга и отчетов о выступлениях А. В. Ефимова с упомянутыми докладами^[1][2].

В американской исторической и географической ли­тературе положение с использованием имеющихся в ар­хивах материалов по отмеченной теме остается неудов­летворительным: американские историки и географы последних лет мало чем увеличили их по сравнению

с теми, которые были использованы Г. Банкрофтом, собиравшим архивные материалы лет шестьдесят назад, когда работал и печатал свои труды об Аляске, Кали­форнии и северо-западной Америке этот известный американский историк XIX в. Они не использовали прежде всего всех тех материалов, которые получили в 1867 г. после продажи русских владений в Америке и передачи колониального архива Российско-Американ­ской компании в Государственный департамент США. В недавние годы этот архив поступил в Национальный архив США в Вашингтоне; в 1943 г.

Отсутствие сведений об имеющихся материалах и библиографии соответствующей литературы приводит не только к повторению иногда совершенно неверных све­дений, но и дает некоторое основание даже авторам спе­циальных исследований уклоняться от обсуждения во­просов, при решении которых они должны основываться на архивных материалах или иметь в виду опубликован­ные русские документы·.

Г. Р. Вагнер, автор большого труда по истории карто­графии северо-западного побережья Америки по 1800 г. приводит не только неполные, но и неверные сведения о деятельности русских в этой области. Не зная русской литературы по этому вопросу, Вагнер, конечно, не знает и тех источников, которые отчасти использованы в этой литературе, а в основной своей части подлежат еще выяв­лению и изучению.

При таком положении очередной задачей историче­ской науки в этой области является выявление и обзор сохранившихся материалов, относящихся к истории островов Тихого океана, Аляски, Калифорнии и северо­западной Америки. Эта работа должна быть выполнена прежде всего нами, советскими историками, располагаю­щими богатейшими материалами, хранящимися в наших архивах, и к тому же имеющими здесь, в Москве, и фо-

¹ H. R. Wagner. Ttie cartography of the north-west coast of America th the year 1800, vhlo 1—2, Berkeley, 1937.

токопии документов колониального архива Российско- Американской компании, до недавних дней бывшего для нас малодоступным.

2

Начиная с 40-х годов XVII в., когда русские появи­лись на Охотском море, и до окончательного завоевания Камчатки В. Атласовым, накопилось, конечно, много документов, свидетельствующих об этом дальнейшем про­движении русских к берегам собственно Тихого океана. Имеющиеся в русских архивах материалы давно уже опубликованы, а некоторые из них переизданы в совет­ские годы ¹.

Несомненно, новыми явились чертежи Семена Улья- новича Ремезова, которые до их обнаружения мною в· Государственной Публичной библиотеке имени Салты­кова-Щедрина были известны или в плохих копиях или совсем неизвестны ^[3][4].

Среди этих чертежей Ремезова имеются четыре чер­тежа Камчатки ^[5], представляющие большой интерес как итог тех сведений, которые имели русские в конце XVII — начале XVIII вв. не только о Камчатке, но и о соседних землях: на этих чертежах можно видеть уже изображение Чукотки и против нее острова или земли, которые стали затем, на последующих русских картах

первых лет XVIII в., повторяться под названием Боль­шой земли.

Не менее интересны и данные ремезо'вских чертежей об островах и землях к западу, востоку и особенно· к югу от Камчатки. Пока еще слабо изученные Г чертежи Камчатки Ремезова, которого С. В. Бахрушин справедливо назвал выдающимся ученым ^[6][7], представля­ют большое событие в русской картографии конца XVII — начала XVIII вв. Как отмечено уже мною в дру­гом месте^[8], чертежи Ремезова были известны Мессер- шмидту и Табберту-Страленбергу и использованы послед­ним для его карт Сибири.

Период от походов Атласова, которые дали много цен­ных и новых сведений о Камчатке и отчасти о соседних с нею островах и землях, нашедших отражение прежде всего на ремезовских чертежах, и до первой экспедиции Беринга привлекал уже давно к себе внимание. Ему по­священы статьи А. С. Полонского и А. С. Сгибнева, ос­нованные на архивных материалах, хранившихся в Иркутске, Якутске, Камчатке; после пожаров 2879 и 2940 гг. эти местные архивные материалы следует счи­тать погибшими; тем большую ценность имеют работы этих исследователей, приобретающие значение источ­ника.

Но в последние годы в научный оборот введены и некоторые новые материалы об этом периоде, извлечен­ные из наших центральных архивов — Архива Академии наук, Центрального государственного архива древних актов (ЦГАДА) и др.

Внимание исследователей привлекали прежде всего· те экспедиции на восток, которые были отправлены в последние годы деятельности Петра Великого. Из экспе­диций этого времени давно уже изучалась экспедиция Евреинова-Лужина, о которой у А. С. Сгибнева даны

были интересные и ценные сведения¹, но считался уте­рянным отчет об экспедиции 1719—1722 гг. и карта ее, представленные Евреиновым Петру I в Казани в 1722 г. В 1945 г., при устройстве выставки, посвященной 220-ле­тию Академии наук, старший научный сотрудник ЦГАДА В. Н. Шумилов разыскал эти два драгоценные доку­мента — отчет и карту Евреинова 1 Они еще недоста­точно изучены, но уже теперь можно сказать, что от этого для своего времени исключительного произве­дения русского геодезиста пошли многие последующие карты Камчатки и островов, прилегающих к ней. Карту Евреинова использовали не только русские его преемни­ки в этой области — И. К. Кирилов и П. А. Чаплин, но и через карты И. Н. Делиля 1732 и других годов она по­пала. в европейскую картографию ^[9][10][11].

Эта очень важная находка позволяет по-новому осве­тить роль и значение русской картографии в современ­ной ей западно-европейской картографии первых деся­тилетий XVIII в.: она несравненно выше, чем это отмечалось до сих пор -в трудах Г. Каана, Г. Вагне­ра и др.

Новых документальных материалов, касающихся ос­воения русскими ближайших к Камчатке земель и ост­ровов, в недавние годы появилось очень мало. Основны­ми источниками остаются те, которые напечатаны в «Памятниках сибирской истории»^[12], к ним все же при­бавилось несколько новых документов, проливающих свет на события тех лет на Камчатке и на деятельность таких лиц, как И. Козыревский и др. ^[13].

Внимание советских исследователей было, несомнен­но, обращено на пересмотр старых источников об этом периоде и прежде всего источников картографических.

Кроме упомянутой статьи Л. С. Берга, основанной на печатных данных^[14], А.

в общей форме сообщение ¹о сделанных им находках карт петровской эпохи, дающих возможность по-новому говорить об известиях об Америке, Аляске и проч., кото­рыми русские располагали уже в первые тридцать лет XVIII в. Вероятно, в -исследовании, которое готовит А. В. Ефимов, будут приведены подробные данные и до­казательства, но автор говорит уже теперь, что нашел новые материалы о первой экспедиции в Америку Мельникова в 1725—1730 гг. и о тех интересных сведе­ниях об Америке, которые сообщил Мельников! новы^ данные об экспедиции Федорова-Гвоздева 1732 г., най­денные в Центральном государственном военно-морском архиве (ЦГВМА) в Ленинграде, о найденной им карте. Ч укотскогсъщолуострова и Аляски якутского' дворянин а. Ивана Львова, которую Г. Ф. Миллер в 1736. г,_получил в Якутске и подробно описал'в ^своей работе1758 г.^[15][16][17](вероятно,^-«а основании этого описания удалось * найти эту карту в собрании карт Миллера) ^[18]. А. В. Ефимов сравнивает эту карту 1736 г. с картой Камчатки, напе­чатанной у Гомана (по изд. 1725г. № 88, перепечатана в статье Л. С. Берга «Первые карты Камчатки», прило­жение № 3), и находит, что «карта Аляски, островов Дио­мида и Чукотского полуострова Гомана с поразительной точностью воспроизводит контуры карты якутского дво­рянина Ивана Львова». Мне уже приходилось писать о происхождении карты Камчатки у Гомана^[19], но, неза­висимо от правильности моего мнения, все же следует, сказать, что между картой Камчатки у Гомана (1725 г., №88) и описанием карты Львова у Миллера большое отличие; трудно допустить также, чтобы карта 1736 г. повлияла на карту, уже изданную в 1725

Во всяком слииае. следует признать, что, благодаря трудам А. В. Ефимова, обратившегося к 'богатым карто­графическим собраниям ЦГАДА, ЦВИА (Центрально­го военно-исторического архива), ЦГВМА, Архива Ака­демии наук, Библиотеки Академии наук, Государствен­ной Публичной библиотеки в Ленинграде и др., изучение картографических и других источников об этом периоде стало на правильный путь, который уже дал и, несомнен­но, даст еще большие результаты.

Картографические источники, хранящиеся в наших архивах и библиотеках, в недавние годы стали описы­вать. В настоящее время производятся такие описатель­ные работы над картами, хранившимися в кабинете Петра Великого и ныне находящимися в Рукописном отделении Библиотеки Академии наук; карты этого же времени, бывшие в Географическом департаменте Ака­демии наук, ныне, благодаря трудам Б. В. Александ­рова, В. А. Петрова и др., имеют уже печатную опись *.

Сведения об экспедициях петровской эпохи, направ­ленных на восток, в том числе и на Камчатку, я собрал в 1945 г., по известным мне тогда материалам, в статье «Экспедиции на восток до Беринга (в связи с картогра-. фией Сибири первой половины XVIII века)»^{[20][21][22][23]}. Она нахо­дится в тесной связи с моей более ранней работой (2943). о «Русских открытиях в Тихом океане в первой половине XVIII века» з, в которой я, между прочим, показал, что в основе многих западно-европейских карт Тихого океа­на и Америки, появившихся до 1758 г., лежат русские карты и известия. О плаваниях и открытиях русских моряков в 1699—1725 гг., между прочим и в Тихом океа­не, я писал в статье «Роль русского военно-морского' флота в географических открытиях XVIII века» 4

Упомянутой выше экспедиции Евреинова-Лужина на Курильские острова, доставившей много новых данных о них, а главное давшей карту Курильских островов, ко­торой затем пользовались Кирилов, Делиль и др., пред­

шествовали другие. Много внимания уделялось в по­следнее время сообщениям И. Козыревского, который, между прочим, в 1726 г. сделал сообщения В. Берингу о своих открытиях к югу от Камчатки и еще до того пред­ставил чертежи Курильских и Японских островов. Свод­ку известий о И. Козыревском находим в не раз упоми­навшемся труде Л. С. Берга ¹.

Сведения, доставленные И. Козыревским, еще в 1737 г., были обработаны Г. Ф. Миллером для составлен­ной им «Географии и нынешнего состояния Камчатки» и были напечатаны в 1774 г. в приложении к труду Стел- лера «Beschreibung von dem Lande Kamtschatka» ^[24][25]. Этой обработкой Миллера продолжают пользоваться до сих пор, хотя сообщение и чертеж Козыревского сохрани­лись в бумагах Миллера^[26][27] и к ним пора обратиться: они дадут много подробностей, которые опущены Миллером, а приложенный к ним чертеж, несомненно, более позд­него происхождения, чем те три чертежа 1711—1713 гг. Козыревского, о которых имеем сведения 4

Эти чертежи Козыревского 1711—1713 гг. Куриль­ских и Японских островов, несомненно, пересылались в Тобольск, и здесь они, конечно, стали известны С. У. Ре­мезову. Среди его чертежей в «Служебной чертежной книге» имеется один, который показывает, что Ремезов знал известия Козыревского и его чертежи. На чертеже Камчатки и соседних земель и островов на лл. 103 об.—104 его «Служебной чертежной книги», собственно­ручно сделанном С. У. Ремезовым, в южной части Кам­чатки имеем надпись: «До сего места доходили служи­лой Иван Козыревской с 18 человеки и видели островы» и далее к югу находим изображения: «Первый остров», «Второй остров, с него возят апонцы землю», несколько к западу от него «Остров, значится землица, а по скаскам иноземцов живут люди своезычные»; к югу от Авачин­ской губы Ремезов поместил несколько земель и остро­вов, из которых последний Матмай. Как известно,

в 1713 г. Козыревский, посланный в третий раз с Кам­чатки «для проведывания от Камчатского носу за перелевами морских островов и Апонского государ­ства», представил по возвращении отчет о своей экспе­диции и «тем островам чертеж даже и до Матмайского острова» LЭтот третий чертеж Козыревского 1713 г., несомненно, был использован С. У. Ремезовым для сво­его нового чертежа Камчатки. Так как ранние чертежи - Козыревского не сохранились, то основанный на них чертеж С. У. Ремезова приобретает особую ценность: это первый русский чертеж Камчатки, Курильских и Японских островов, отражающий имевшиеся тогда све­дения. Он, конечно, привлечет к себе внимание как одна из важных вех в истории нашего ознакомления с Тихим океаном.

В последние годы Л. С. Берг несколько раз (в трех изданиях его книги об экспедициях Беринга) обращал внимание на большое значение экспедиции Федорова- Гвоздева 1732 г. к берегам Северной Америки^[28][29][30]. В ос­новном им использована для этого статья А. П. Соколо­ва, напечатанная еще в 1851 г. 3 А. П. Соколов писал на основании материалов об экспедиции, хранящихся в од­ном из дел так называемого «фонда Беринга» в бывш. Морском архиве.(ныне ЦГВМА в Ленинграде), Л. С. Берг отмечает, что «первым, открывшим пролив между Азией и Америкой был не Дежнев и не Беринг, а Федоров, который не только видел острова Гвоздева и противолежащие берега Азии и Америки, но и первый по­ложил их на карту» (стр. 103). В 1941 г. некоторые новые данные об этой экспедиции были приведены в сборнике «Экспедиция Беринга», извлеченные из того же фонда Беринга^[31]. Но карта этой экспедиции оставалась неиз­вестной. В 1943 г. я отметил^[32], что хотя морской журнал этой экспедиции все еще не отыскан, но «несомненно, что на основании его штурманом Я. Я. Генсом была состав­лена в конце 1733 г. в Охотске карта, которая позднее, после его смерти (23 сентября 1737 г.), в 1738 г., была

скопирована для С. П. Крашенинникова» и хранится среди его бумаг в Архиве Академии наук ¹. Это, конечно, не та карта экспедиции 1732 г., которая была сочинена в 1742 г. М. П. Шпанбергом, когда вновь был возбужден интерес к этой одной из ранних русских экспедиций к берегам Америки^[33][34]— «Большой земле», как ее продол­жали называть еще в эти годы.

В истории ознакомления с Тихим океаном экспедиции Беринга, организованные русским правительством в 1725— 2730 и 1732—1743 гг., имеют исключительное зна­чение, в достаточной мере выясненное в русской литера­туре, нё отрицаемое и западно-европейской и американ­ской наукой.

В последние годы им было посвящено довольно боль­шое количество трудов, из которых сборник документов· «Экспедиция Беринга», вышедший в 1941 г. под редак­цией А. А. Покровского^[35], еще раз показал, что в наших архивах хранится весьма большое количество источни­ков, которые дают много новых и ценных сведений об этих грандиозных для своего времени русских предприя­тиях. Труд Л. С. Берга «Открытие Камчатки и экспеди­ции Беринга», выдержавший в 1924—1946 гг. три изда­ния, показывает тот большой интерес к экспедициям Бе­ринга, который проявляют широкие круги нашей обще­ственности. В меру личных возможностей мне удалось также сделать кое-что для •выяснения истории этих экс­педиций; мне казалось всегда, что задачей изучения остается привлечение новых материалов по истории обеих экспедиций Беринга, хранящихся в наших архивах и прежде всего в так называемом «фонде Беринга» в ЦГВМА в Ленинграде, а затем в архивах Академии наук, ЦГАДА (фонд Сената) и др. Война 1941 г. по­мешала печатанию некоторых сборников новых мате­риалов, подготовленных к 200-летию открытия Америки А. И. Чириковым и В. И. Берингом, исполнявшемуся в 1941 г..

С той же точки зрения — необходимости привлечь для истории экспедиций, столь важных в деле изуче-

йия и освоения Тихого океана русскими, новые архив­ные материалы — автор этих строк, как и А. В. Ефимов в упомянутой выше рецензии, оценивает появление третьего издания книги Л. С. Берга «Открытие Камчат­ки и экспедиции Беринга», как необходимое пособие для всякого, кто захотел бы ознакомиться с историей как этих экспедиций, так и некоторых других, им предше­ствовавших.

В поисках новых материалов об экспедициях Берин­га внимание исследователей прежде всего останавли­вается на упомянутом уже «фонде Беринга» (111 номе­ров), а также фонде Адмиралтейств-коллегии, в которых хранятся материалы центрального военно-морского уч­реждения 20—50-х годов XVIII в.—Адмиралтейств-кол­легии, касающиеся экспедиций первой и отчасти второй половины XVIlI в. В фонде Беринга и отчасти Адмирал­тейств-коллегии сосредоточены прежде всего материалы обеих экспедиций Беринга, причем о наличии там мате­риалов, относящихся к первой экспедиции, мало изве­стно ^[36].

Кроме этих двух фондов, в том же ЦГВМА имеется еще один фонд, который дал уже много для публикаций последних лет, именно фонд Н. Ф. Головина, стоявшего в годы Второй Камчатской экспедиции во главе Адми­ралтейств-коллегии и находившегося в оживленной пере­писке со многими участниками этой экспедиции.

Для истории освоения Тихого океана особое значение приобретают те дела фонда Беринга, которые касаются

М. П. Шпанберга ¹и его «вояжа» в Японию и «амери­канского вояжа» А. И. Чирикова и В. И. Беринга².

Но фонды ЦГВМА, заключая основные материалы по истории обеих экспедиций, все же требуют суще­ственных дополнений из других фондов: Сената (ЦГАДА, фонд Сената, №№ 664, 666 и 669), б. Государ­ственного архива (в ЦГАДА, разр. 24, № -9), Сената по Кабинету (сохра­нились все,, хотя, как и другие, дошли до нас только в ко­

пиях ^,∙. Указанные материалы об экспедициях Беринга еще мало разработаны. Мне: известно,, что архив первой экспедиции Беринга в последнее время изучался С. И. Баскиным, который подготовил исследование, основанное на этом архиве. В 1943 г. я в своей статье «Экспедиции Беринга» ²пытался ввести в научный обо­рот некоторые из этих новых материалов и по-иному, чем обычно, изложить ход первой экспедиции, а для вто­рой привлечь также не известные ранее документы. Раз­работка архивных материалов об экспедициях Беринга является неотложной задачей советских историков.

3

Русские плавания по Тихому океану, начатые с 1743 г., вскоре же получили свое отражение в тех много­численных материалах об этих плаваниях, которые яви­лись сначала достоянием частных архивов промышлен­ников, принимавших участие в этих плаваниях, а затем появились и в правительственных учреждениях, которые стали ведать делами, связанными с этими плаваниями. Для XVIII в. таким учреждением был Сенат. В фонде Сената в ЦГАДА в Москве находится несколько дел о торговых и промышленных предприятиях сибирских и других купцов во второй половине XVIII в. со «сказка­ми» купцов о плаваниях на разные острова обоих океа­

нов для добычи морских зверей, об открытии промыш­ленниками новых земель и т. п. В архивных фондах Се­ната в Москве и следует искать прежде всего интере­сующие нас материалы. К сожалению, до сих пор ника­кого систематического обследования сенатского фонда не было сделано. Исследователи XIX в. (В. Н. Верх и др.) обращали главное свое внимание на архив мор­ского ведомства XVIII в. (Адмиралтейств-коллегии), от­куда и почерпнуты многие известия, оказавшиеся, одна­ко, там случайно и в копиях, не отличающихся точностью. Позднее (во второй половине XIX в.) для той же дели были использованы и местные сибирские архивы (иркут­ские и камчатские) ¹.

Участниками плаваний второй половины XVIII в. являлись лица, происходившие из разных мест тогдаш­ней России. Отсюда понятно, почему путевые записки участников плаваний могут оказаться в архивохранили­щах не только Сибири, но и Европейской части Союза. 19 апреля 1801 г. Академия наук слушала, например, письмо своего корреспондента из Устюга лекаря Якова Фриса, в котором он сообщал, что у бывшего на галиоте «Тотьма» матроса Молева сохранились бумаги, касаю­щиеся его плавания 1762 г., во время которого был от­крыт остров Кадьяк^[37][38].

Некоторые материалы, оказавшиеся в Гос. Публич­ной библиотеке в Ленинграде, Всесоюзном Географиче­ском обществе и др., несомненно, происходят из частных архивов.

В середине XVIII в. началось частное собирательство материалов о русских плаваниях и открытиях того вре­мени; корреспонденты и друзья Г. Ф. Миллера (братья Тимофей и Василий Ивановичи Шмалевы, Ф. И. Соймо­нов, Д. И. Чичерин, Ф. X. Плен.сcнео, и др.) доставляли ему материалы, заимствованные главным образом из местных сибирских канцелярий. Имея поручение писать историю плаваний, Г. Ф. Миллер стал подбирать и по­лучать также материалы центральных московских и пе­тербургских архивов, в чем ему помогало не только его положение в Москве (с 1765 г.), но и содействие таких лиц, как Ф. И. Соймонов и другие бывшие сибирские деятели, близко соприкасавшиеся с промышленниками — открывателями островов и земель в Тихом океане.

В так называемых «портфелях Миллера», храня­щихся в ЦГАДА, находится богатейшее собрание копий · и иногда подлинников документов, представленных в свое время, в 60—70-е годы XVUI в., промышленниками, пе- редовщиками, мореходами и другими лицами, плавав­шими по Тихому океану, открывавшими нередко новые острова и земли, собиравшими попутно с их промышлен­ной деятельностью драгоценные сведения и наблюдения над жизнью местного населения. В этих отчетах, нередко· написанных на простом разговорном языке второй поло­вины XVIII в. людьми простыми и не очень образован­ными, заключено такое богатство сведений о разных сто­ронах жизни и _ деятельности населения Алеутских остро­вов и Северной Америки, что историк, этнограф, лингвист наших дней не может пройти мимо них: они заслуживают того, чтобы ими серьезно заняться. Таким собранием исто­рических материалов, какое находится в «портфелях Мил­лера », не обладает ни одно другое архивное хранилище.

Вместе с этими отчетами Миллер урорно и настойчиво собирал карты и чертежи, которые представляли в мест­ные камчатские, охртские и другие канцелярии те же промышленники по возвращении их из плаваний. Это собрание карт вместе с «портфелями Миллера» посту­пило после его смерти в 1783 г. в Архив Коллегии ино­странных дел (ныне ЦГАДА) и давно уже описано L

Миллер собрал также материалы и карты, относя­щиеся к правительственной экспедиции в Тихий океан в 1764—177θ гг. капитанов Креницына и Левашова.

В те же первые годы второй половины XVIII в., когда происходило это собирание материалов, началось также научное исследование материалов о русских плаваниях и открытиях в Северном Ледовитом и Тихом океанах.

Первым, кто изучал их, был, несомненно, М. В. Ло­моносов, которому весьма пригодились они для его работ

1763—1765 гг. о возможности северо-восточного прохода из Европы в Азию L Эти труды Ломоносова оставались в -рукописи до 40-х годов XIX в., а исследователи, кото­рые писали в XVHI—XlX вв. на ту же тему, как и Ло­моносов, особенно в 60—70-е годы XVIII в., даже не знали о его трудах и по вопросам, связанным с русскими плаваниями и открытиями, принуждены были пользо­ваться теми скудными и неверными известиями, которые проникали в иностранную периодическую печать: га­зеты, журналы и т. п.^[39][40].

Более или менее полные сведения о русских откры­тиях между Азией и Америкой появились в труде коро­левского историографа по Шотландии доктора Роберт­сона «History of America»^[41]; автору, по распоряжению Екатерины II были предоставлены многие материалы официального происхождения, однако не Bice из них ока­зались им использоваными.

После Робертсона той же темой занялся Вильям Кокс, член королевского колледжа в Кембридже и ка­пеллан герцога Мальборо. Он имел, однако, предшест­венника в лице И. Л. Шульце (J. L. S.***), который з 1776 г. издал свои «Neue Nachrichten von denen neuent- deckten Insuln in der See zwischen Asia und America. Aus den mitgeteilten Urkunden und Auszugen» (Hamburg — Leipzig). Книга Шульце (изданная, им анонимно)^[42] вы­звала некоторое недоверие, так как автор не указывал

своих источников. При проверке ее данных, произведен­ной Коксом, оказалось, что сведения Шульце заслужи­вают полного доверия, так как они были получены им от Г. Ф. Миллера; от него же получил много данных и сам Кокс. Основываясь на отзыве Миллера, Кокс прежде всего дал перевод книги Шульце, снабдив его некото­рыми пояснениями.

Кокс получил в Петербурге и некоторые дополни­тельные материалы: судовые журналы Левашова—Кре- ницына (в извлечениях), краткое известие об экспеди­ции Синдта (стр. 300—302), известия об экспедиции Ша- лаурова (стр. 323—331) и др. Все эти новые материалы использованы Коксом в приложении к своей книге (стр. 251—331), вышедшей в Лондоне в 1780 г. под за­главием: «Account of the Russtian discoveries between Asia and America, to which are added the Conquest of Siberia and the History of the transactions and commerce between Russia and China», XXII + 344 + 16 нен.; книга эта переиздавалась несколько раз. К ней приложено не­сколько карт: уменьшенная копия генеральной карты России 1776 г., карта плаваний Левашова—Креницына с изображением Лисьих островов 1768—1769 гг., карта плавания Синдта к Чукотскому носу и карта плавания Шалаурова (с небольшой картой Медвежьих островов). Автору были известны и другие русские карты (напри­мер, карта Очередина с изображением Лисьих островов и др.).

Книга Кокса внесла много нового в историю плава­ний; в частности, об экспедиции Левашова—Креницына данные книги до сих пор сохраняют свое значение. Сам автор высказал несколько очень важных замечаний по вопросу о северо-восточном проходе¹и отдельных мо­ментах в истории русских плаваний^[43][44].

Приложением к упомянутому труду Кокса является его работа, озаглавленная «A comparative view of the Russian discoveries with those made by Captains Cook and Clarke and a sketch of what remains to be ascertained by future navigators. London, 1787». Кроме содержания, непосредственно относящегося к теме книги, в ней имеем любопытный «Sketch of what remainsto be ascertained» и краткие известия о русской экспедиции Биллингса (до 17В6 г. включительно) — спутника Кука в его по­следнем плавании в Тихий океан.

Русское правительство 40—60-х годов XVIII в. неод­нократно обвиняли в иностранной печати за то, что оно ничего не сообщает об открытиях и плаваниях своих про­мышленников, причем высказывались различные догадки, почему оно так поступает к Независимо от этих догадок следует отметить, что только с 80-х годов описания пла­ваний стали появляться в русских изданиях или в изда­ниях, которыми руководили такие научные деятели, как академик П. С. Паллас, близко стоявший ко двору Ека­терины II; он находился в научной переписке с Г. Ф. Мил­лером и другими лицами, интересовавшимися русскими географическими открытиями или участниками их.

Ранее всего описания стали появляться в «Месяце­словах исторических и географических», издававшихся Академией наук. В. Месяцеслове на 1782 г. напечатано, например, описание путешествия штурмана Зайкова 1772 г. на боте «Св. Владимир», а в Месяцеслове на 1783 г. — описание плавания штурманского ученика Дмитрия Полутова 1112г. на судне «Св. Михаил» (оба описания перепечатаны в «Собр. соч., выбранных из меся­цесловов», ч. V, СПб., 1790, стр. 144—164, 304—318). На­учное внимание к подобным современным документам и вообще к описаниям Восточной Сибири и прилегающих к ней земель и морей усиленно поддерживал П. С. Паллас. В августе 1776 г. он выступил в конференции Академии наук с проектом экспедиционных исследований в азиат­ской части России, но ни одно из предложенных им ис­следований не было тогда выполнено. В декабре 1779 г. Паллас представил новый проект «физического» путе­шествия в Восточную Сибирь и на острова Тихого океана.

С своей стороны, акад. И. А. Гильденштедт и адъюнкт И. И. Георги внесли аналогичное предложение, но ни одно из них не было осуществлено Академией ни тогда, ни позже в XVIII в. L

, Особенное внимание документам о русских плаваниях |и открытиях уделено Палласом в его журнале «Nordische Beytrage», который он издавал в 1781—1783 (В. I—IV) и в 1793—1796 гг. (В. V—ViI);в «Nordische Beytrage» пе­чатались не только судовые журналы и другие до­кументы плаваний промышленников 1, но и статьи самого Палласа, посвященные плаваниям промышленников и экспедиции Креницына и др.

В 1777 г. Паллас переслал Бюффону сведения о рус­ских плаваниях в Тихом океане; Бюффон напечатал их в «Sept Epoques de la Nature». Исправления и пояснения Палласа к этой публикации, а равно и к вышедшим в- 1776 г. «Neue Nachrichten von den neuentdeckten Insuln in der See zwischen Asien und America» напечатаны в томе I-м «Nordische Beytrage» (St. Petersburg—Leipzig, 1781, SS. 273—313) под заглавием «Erlauterungen uber­die in ostlichen Ocean zwischen Sibirien und America geschehenen Entdeckungen» (в прилож. карта русских открытий до 1780 г.) ; эта работа Палласа напечатана также на русском языке в «Месяцеслове историческом и географическом» на 1781-й г. (с картой) и позднее в «Собр. соч., выбранных из месяцесловов на разные· годы», ч. IV, СПб., 1790, стр. 263—392 (с картой)^[45], пере­вод с русского на немецкий язык в Magazin fur die neue- Historie und Geographie, В. XVI, Halle 1782, SS. 235—286.

В работе П. С. Палласа 1781 г. «О российских откры­тиях на морях между Азией и Америкой», по сравнению· с Коксом, сообщено много новых известий о плаваниях и открытиях 40—70-х годов XVIII в. на основании, между· прочим, «поденных записок самих мореплавателей» (стр. 284) и составленных ими карт. О некоторых же·

плаваниях Паллас не мог, однако,· сообщить каких-либо известий.

Уже с 70-х годов XVIII в., в особенности после экспе­диций Кука ^l, Тихий океан становится ареной соперни­чества главным образом России, Англии и Франции. Об этом в русских публикациях XVHI в., конечно, не могло быть речи, но некоторые иностранные сочинения, исполь­зуя результаты русских плаваний и открытий (на осно­вании русских источников), касаются также темы о со­перничестве; к числу таких сочинений относятся прежде всего описания путешествий Кука, Лаперуза и др.; не­которые из них в XVIII в. появились в русских переводах и служат одним из источников по истории русских пла­ваний и открытий. Как эти, так и опубликованные в по­следующие годы материалы о Тихом океане в XVIII в. также не оказались исчерпывающими по вопросу о со­перничестве; в недавние годы вопрос о соперничестве на Тихом океане во второй половине XVIII в. привлек к себе вновь внимание ^[46][47]. ₄

Русские источники о том же остаются пока невыяв- ленными, хотя в литературе, посвященной Г. И. Шели- хову и экспедициям Биллингса и Муловского, можно най­ти кое-какие случайные сведения о «нашествии» англи­чан, французов, американцев и др. на Тихий океан с 80-х годов XVIII в. и влиянии их на русские промыслы там. В делах Непременного совета, Сената, Коллегии иностранных дел и др. имеются очень ценные материалы на затронутую тему, без которых нельзя обойтись исто­рику русских плаваний и открытий в Тихом океане в по­следней четверти XVIII в.

Последующее изучение сохранившихся и вновь обна­руженных материалов о плаваниях и открытиях в Тихом океане русских промышленников позволило дополнить сообщенные Палласом сведения. Такие дополнительные

материалы были найдены и использованы прежде всего В. Н. Верхом для его работы, вышедшей в 1823 г.¹.

Составленный В. Н. Верхом список плаваний был ' позже исправлен К. Гревингом^[48][49].

В 50—60-е годы XIX в. историей русских плаваний и открытий в Тихом океане занимались два русских иссле­дователя — А. С. Полонский и А. С. Сгибнев, использо­вавшие материалы сибирских архивов; труды их сохра­няют свое значение до сих пор.

А. С. Полонский, служивший около 20 лет в Охотске и Якутске и состоявший членом Совета Главного управ­ления Восточной Сибири в Иркутске, собрал много из­вестий о плаваниях и открытиях русских на крайнем северо-востоке. Рукописи двух трудов Полонского, по­священные им, хранились еще в 1876 г. в Сибирском от­деле Русского Географического общества^[50], а позже по­ступили в Русское Гебграфичіеское общество, в архиве которого хранятся и ныне. Общество не имело возмож­ности их напечатать. В своих трудах А. С. Полонский не делает ссылок на документы Иркутского и Камчат­ского архивов, в которых он работал. Отсутствие же ссылок не внушает доверия к труду Полонского. Следует отметить, однако, что в тех случаях, когда сообщения Полонского могут быть проверены имеющимися у нас источниками, они в полной мере подтверждаются (ср., например, известия о плаваниях и открытиях, которые упомянуты в примечании, с соответствующими местами работы А. С. Полонского, носящей название «Перечень путешествий русских промышленников в Восточном

океане с 1743 по 1800 год»). Ценные исследования А. С. Полонского следует напечатать, снабдив их необ­ходимыми примечаниями.

Кроме «Перечня путешествий...» (Всесоюзное Гео­графическое общество в Ленинграде, разр. 60, on. 1, № 2, на 99 лл.), в котором даны подробные сведения о плава­ниях русских промышленников в Тихом океане (иногда весьма отличные от тех, что дал В. Н. Верх), А. С. По­лонский является автором и другого труда под заглавием «Промышленники на Алеутских островах» (1743— 1800 гг.) (там же’, разр. 60, on. 1, № 3, на 152 лл.). В этой работе, помимо сводки географических сведений, собранных промышленниками, много известий этногра­фических о жителях островов Тихого океана: о домаш­нем быте и общественном строе алеутов (лл. 22—55), о христианизации жителей (лл. 56—62), о деятельности промышленных компаний (л. 63 и’сл.). Для своих работ А. С. Полонский нашел в местных архивах много запи­сок, дневников и других материалов, оставшихся от участников тех 85 экспедиций в Тихий океан, о которых было ему известно. Он отмечает и те карты, которые были тогда составлены ^[51].

Автор пользовался также официальными докумен­тами, найденными им в местных архивах.

Труды А. С. Полонского для своего времени предста­

вляли значительный шаг вперед в изучении истории русских плаваний в Тихом океане. Использованные им материалы и до сих пор остаются часто неизвестными и неизданными.

А. С. Сгибнев, работавший в тех же сибирских архи­вах в 60-х годах XIX в., дал несколько работ ¹, в которых находим также немало данных о плаваниях в Тихом океане русских промышленников второй половины XVIII в.

Неутомимый историк русского флота А. П. Соколов, на основании документов Морского архива, напечатал в 50-х годах XIX в. ценные работы о двух русских пра­вительственных экспедициях в Тихий океан во второй половине XVIII в.: экспедиции Левашова—Креницына 1764—1770 гг. и Муловского 1786 г.^[52][53]; эти работы остаются и до сих пор основными. В первой из них он использовал дела фонда Беринга (№№ 76—86 и 104), в которых находим также и ценные материалы о плава­ниях русских промышленников 50—60-х годов XVIII в.

В этом обзоре нельзя не отметить далее появившиеся в 80-х годах XIX в. труды американского историка Г. Бан­крофта, который в -своей «History of Alaska 1730— 1885» ^[54](стр. 99—156) дал обстоятельный исторический очерк всех русских плаваний в Тихом океане, основан­ный не только на литературных данных, но и на мате­риалах архива Российско-Американской компании ^[55]; этот очерк сохраняет свое значение до сих пор, хотя после 1886 г. было опубликовано несколько новых документов о тех же плаваниях.

Архив правления Российско-Американской компании в Петербурге и его текущая переписка не были переданы после ликвидации Компании в 1867 г. в какое-либо пра­вительственное учреждение, и многие документы прав­ления разошлись по рукам ' последних руководящих дея­телей Компании и почти бесследно погибли; лишь не­большая часть бумаг правления Компании поступила позже в архив Министерства финансов. С некоторых до­кументов этого архива в первой половине XIX в. были сняты копии для одного из крупнейших деятелей этой Компании Ф. Ф. Веселаго, которые поступили затем в Русское Географическое общество в Петербурге; там они находятся и в настоящее время. Среди этих копий лишь немногие относятся к интересующей нас теме.

Впрочем, архивом правления Российско-Американ­ской компании, когда он был еще в целости, пользовался П. А. Тихменев, автор двухтомной истории этой Компа­нии ¹. К сожалению, истории плаваний и открытий в Ти­хом океане, предшествующих созданию компании, он касается лишь мимоходом, а напечатанные им документы приводятся с пропусками, не всегда понятными.

После трудов Тихменева и Банкрофта появлялись лишь случайные публикации документов, относящихся к истории плаваний и открытий островов и земель русскими промышленными компаниями ^[56][57].

На основании некоторых из упомянутых выше мате­риалов Л. С. Берг дал в последние годы общий очерк пла­ваний русских промышленников в Тихом океане^[58].

Поиски новых архивных материалов, относящихся к плаваниям русских промышленников в Тихом океане,

нельзя признать законченными: несомненно, в фондах б. Морского министерства и других можно найти новые данные. Некоторые из них указаны выше. Можно от­метить и некоторые другие дополнения к имеющимся в литературе сведениям, обнаруженные мною при беглом просмотре фонда Адмиралтейств-коллегии в ЦГВМА. Много дел этого фонда в свое время неправильно было отнесено к фонду Беринга, хранящемуся в том же архиве. Так, известные уже в литературе данные об открытии в 1760—1764 гг. селенгинским купцом Андреяном Тол­стых нескольких островов, названных по его имени Ан­дреяновскими, могут быть пополнены некоторыми новыми подробностями, взятыми из дел фонда Беринга (№ 91/77,. лл. 323—354, 397—402 и № 96/82, лл. 224—226, 236, 237), о пожаловании дворянства купцу Толстых и казакам Васютинскому и Лазареву за приведение в подданство шести Алеутских островов; новые данные о составлении в 1767—1768 гг. компании для звериных промыслов·, на Камчатке и на Алеутских островах; о выдаче промыш­ленникам инструкций для плавания и об оказании им содействия со стороны властей для ограждения русской торговли от соперничества японцев и «немцев» (в д. № 96/82 того же фонда Беринга, лл. 276—311) и др. По всем признакам, наибольшее количество дополнений и новых сведений будет найдено, как уже указано выше, в Сенатском фонде XVIII в., хранящемся в ЦГАДА в· Москве; на этот-то фонд прежде всего должно быть об­ращено внимание исследователей.

4

Из многочисленных плаваний русских промышленни­ков и их деятельности на островах Тихого океана осо­бенное внимание уже в XVIII в. привлекала деятель­ность Григория Ивановича Шелихова ^[59], начавшего ее в 70-е годы XVIII в.; о некоторых его предприятиях, отно­сящихся к Курильским островам, будет отмечено ниже,.

но наибольшее значение получили с 80-х годов его амери­канские начинания.

Говоря о них, американский историк Банкрофт отме­чал: «We enter here a new epoch of Alaskan history. Hitherto all has been discovery, exploration and the hunting of furbearing animals, with little thought of permanent settlement. But now Grigor Ivanovich Sheli- kof comes to the front as the father and founder of Russian colonies in America»¹ (cτp. 222).

Еще при жизни Шелихова появились издания 1791— 1793 гг., в которых описано его плавание к берегам Америки в 1783 г. и первоначальная деятельность его на островах Кыктаке и Афогнаке. После его смерти в 1795 г., в расцвете сил и больших планов, о Шелихове продолжали писать и переиздавать -книгу об его «стран­ствованиях» в Америку. В созданную в 1797 г. Россий­ско-Американскую компанию вошли его близкие и род­ные, которые и явились, между прочим, хранителями тех многочисленных записок, докладов, писем и т. п., кото­рые писал этот замечательный русский деятель последних десятилетий XVIII в.

Уже в первые годы XIX в. определился круг источни­ков, которыми располагали историки, говоря о деятель­ности Г. И. Шелихова. Их использовал в известной мере первый биограф Шелихова К. Т. Хлебников, автор «Жиз­неописания Г. И. Шелихова», изданного им в 1838 г.^[60][61].

Основываясь на нем, будут затем повторять в биогра­фиях Шелихова, вышедших в XIX—XX вв., основные факты его жизни и деятельности, отмеченные К. Т. Хлеб­никовым ^[62]. Попрежнему будут расходиться в оценке деятельности Шелихова; эта разная оценка ее была уже

и в годы жизни Шелихова 1 встречается и в первые годы XIX в.², продолжается и до сих пор ^[63].

Только в советские годы началось надлежащее изу­чение деятельности Г. И. Шелихова. Прежде всего было положено начало собиранию новых материалов о нем.

Личный архив Г. И. Шелихова через его дочь, бывшую замужем за М. М. Булдаковым, одним из директоров Российско-Американской компании, оказался в распоря­жении последнего и в советские годы найден Л. И. Андре­евским в 1934 г. в Вологде, в сарае огородника Иванова. Часть найденных тогда бумаг поступила в Ленинградское отделение Института истории (197 номеров) и в Главное архивное управление в Москве (ныне в Центральный исторический архив) 4 Какая-то часть того же собрания осталась, однако, о Вологде и находится в Вологод­ском областном архиве. Еще до 1917 г. из Вологды, из бывшего архива М. М. Булдакова, часть шелиховских и других материалов, хранившихся у наследников М. М. Булдакова, поступили через петербургского анти­квара В. И. Клочкова к Г. В. Юдину, у которого в его со^ брании в Красноярске они и оставались до 1917 г.; позд­нее часть юдинской коллекции поступила в Красноярский областной архив, где она в настоящее время и хранится; именно отсюда, из Красноярска, С. Н. Маркову сообщили об этой части шелиховского архива, а С. Н. Марков в статье «Архивы Колумбов российских» («Еще о библио­теке Г. В. Юдина»)⁵ дал первые свои известия об этой части шелиховского архива. Позднее С. Н. Марков, не­утомимый собиратель известий об архивах «Колумбов российских», не раз будет напоминать о найденных в Во-

¹ См., например, письмо А. Н. Радищева А. Р. Воронцову от 14 ноября 1791 г. — Архив Воронцовых, т. V, стр. 330; «Памятники новой русской истории», т. 3, СПб., 1872, отд. И, стр. 371—377, 379—381, 383.

² Мнения В. М. Головнина о Российско-Американской компании, о Шелихове и Резанове — Морской сборник, 1864, № 3, биб^п., стр. 1—4. Кое-что о Шелихове, Хлебникове и Резанове — Морской сборник, 1869, № 7, неоф. ч., стр. 47 и др.

³ Ср. у С. Б. О к у н я, Российско-Американская компания, М.—Л., 1939, стр. 22—36, и у С. Н. Маркова, Юконский Ворон, изд-во Главсевморпути, М.—Л., 1946, стр. 223—237.

⁴ Путеводитель по Центральному государственному историче­скому архиву в Москве, М., 1946, стр. 182.

⁵ «Омская область» — орган Омского областного совета депу­татов трудящихся за 1940 г., № 7, стр. 45—47.

33

логде и Красноярске материалах о Шелихове и его дея­тельности ¹.

Так в последние годы выяснялось местонахождение остатков шелиховского архива. Часть его, вероятно от Г. В. Юдина, попала в Вашингтон, в Библиотеку Конгрес­са, когда та приобрела библиотеку и некоторые рукописи Юдина в Красноярске^[64][65].

В первый год блокады Ленинграда в архиве Всесоюз­ного Географического общества мне стала известна ру­копись, доставленная в Общество H. Н. Мурзакевичем, который, работая в Воронцовском архиве в первой поло­вине XIX в., нашел там много денных памятников и неко­торые из них издал (Псковская судная грамота, письма царевича Алексея и др.). Он обратил внимание на один из сборников Воронцовского собрания, в котором оказа­лись рапорты иркутского генерал-губернатора Пиля, записки, доношения и ороч. Г. И. Шелихова и др.; с них он снял копии и прислал их в Географическое обще­ство, которое поручило А. П. Соколову подготовить их к изданию, но последнее почему-то не состоялось в свое время. Эти копии были использованы мною для сборника «Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XvIII—XIX веках», вышедшего в 2944 г. в Москве, но подготовленного еще в Ленинграде и Казани в 2942 г. Печатая его, я знал, конечно, что для издания докумен­тов о Шелихове следовало бы просмотреть не только те собрания их, которые отчасти были уже известны мне тогда (они упомянуты выше), а также поискать их в цен­тральных государственных архивах, которые в 2942—

1945 гг. были, однако, недоступны. С тех пор мне уда­лось значительно пополнить известные мне в 1944 г. до­кументы не только теми, на которые указал мне · С. Б. Окунь в его ценной рецензии на мой сборник ¹, но и мно­гими другими, найденными в фондах Сената (ЦТАДА), · Ленинградского отделения Института истории (собрание Воронцовых, № 476, — сборник, который был известен H. Н. Мурзакевичу) и др. Поиски, конечно, продолжаются, и, вероятно, удастся еще найти то, что было, например, когда-то в фонде Непременного совета в Ленинградском центральном историческом архиве, но теперь пока не оты­скивается ^[66][67]. Должны быть, конечно, взяты на учет и те документы о Шелихове, которые упоминает в своих ста­тьях С. Н. Марков, хранящиеся в Вологде, Красноярске и других местах ^[68]; впрочем, некоторые из них в подлин­никах найдены в фондах Сената, кабинета Екатерины II и в других архивных фондах центральных архивов.

Можно сказать, что советские историки обладают те­перь большим собранием документальных источников о Шелихове, позволяющих по-новому осветить деятель­ность этого замечательного промышленника 70—90-х го­дов XVIII в., который ставил перед собой не только· цели личной наживы, но и большие государственные за­дачи— создания русских колоний на островах Тихого· океана и в Северной Америке.

В последние годы не только документы о Шелихове и его деятельности на островах Тихого океана были вы­явлены и отчасти изучены (С. Б. Окунем и другими), но· и его труд, посвященный описанию его путешествий в пребыванию на островах Кыктаке и Афогнаке, привлек к себе новое внимание.

Как известно, отчет о плавании самого Шелихова в 1783—1787 гг. и о плавании на галиоте «Три святителя»

штурманов Измайлова и Бочарова в 1788 г., посланных в это плавание по распоряжению Шелихова, появился в двух выпусках в 1791 и 1792 гг.¹. Хотя второй выпуск но­сит заглавие «Российского купца Григория Шелехова продолжение странствования по Восточному океану к американским берегам в 1788 году», но он целиком по­священ описанию экспедиции Измайлова и Бочарова; текст второго выпуска основан на судовом журнале «Трех святителей», и Шелихов не является его автором. Издатель обоих выпусков указан лишь инициалами («Иждивением В. С.»). Так как на обложке обоих выпу­сков указаны издания, которые продаются на складе Ва­силия Сопикова, то вполне правильно считают, что ини­циалы «В. С.» принадлежат этому знаменитому книгопро­давцу и библиографу.

В 1793 г. появилось новое издание первого выпуска, где издатель скрылся попрежнему под инициалами «В. С.», но выпуск второй не был переиздан. Второе изда­ние отличается от первого тем, что в нем имеется допол­нительная глава, посвященная историко-географическому описанию Курильских, Алеутских, Андреяновских и Ли­сьих островов (стр. 87—172).

. В своем труде об Аляске Банкрофт, пользовавшийся изданием 1793 г. (а не 1791 г.), указывает, что первый вы­пуск труда Шелихова «содержит обстоятельные описания Алеутских островов, в которых целые отрывки и отдель­ные страницы целиком заимствованы из известного не­мецкого труда «Neue Nachrichten von den neuentdeckten Jnsuln in der See zwischen Asien und America, Ham­burg— Leipzig, 1776». Очевидно, Шелихов имел в своем распоряжении этот труд, изданный за 20 лет до его описания, и им пользовался при составлении своего со­чинения» ^[69][70][71].

Совершенно правильно отметил А. Ярмолинский 3 что если бы Банкрофт знал о существовании издания 1791 г. и внимательно сличил оба издания, он не высказал бы !приведенное суждение о труде Шелихова.

Текст издания 1791 г. написан простым, не литератур­ным языком, основан на путевом журнале, который носил деловой характер; изложение в издании 1791 г. ведется от первого лица. «Историко-географическое описание», которое впервые появилось в издании 1793 г., является компиляцией, принадлежащей не Шелихову, а другому лицу. А. Ярмолинский, весьма внимательно изучивший этот источник, вслед за Банкрофтом отмечает, что целые страницы его (стр. 141—172) почти буквально повторяют соответствующие страницы (стр. 149—173) «Neue Nachri- chten». Тот же автор правильно указал, что, кроме «Neue Nachrichten», описание Курильских островов (стр. 87— 131) компилятор заимствовал из «Neue Beschreibung der Kurilischen Insuln», которое было напечатано в вып. 4-м «Neue Nordische Beytrage» (1783, стр. 112—141); он со­кратил это описание и использовал еще некоторые другие источники.

Нет никаких оснований считать, что сам Шелихов был автором компиляции, даже если и полагать, что он знал иностранные языки, что сомнительно.

Банкрофт в архиве Ситки (ныне Национальном архиве США в Вашингтоне) нашел секретную инструкцию Рос­сийско-Американской компании А. А. Баранову. В ней оказалось место, касающееся происхождения упомяну­того первого издания описания плавания Шелихова; ком­пания требует от Баранова непосредственных сношений с Петербургом, минуя Охотск и Иркутск, так как ни одна тайна не сохраняется там. «Доказательством этого слу­жит книга «Российского купца Григ. Шелехова странство­вания...». Она представляет его путевые журналы, пере­сланные генералу-губернатору Якоби; по уходе его они были украдены господином Пилем и напечатаны вопреки желания покойного Шелихова. Следовательно, государ­ственные секреты были обнародованы...» ¹. С. Б. Окунь нашел подтверждение этому сообщению в одном доку­менте 1798 г., исходящем от вдовы Шелихова и на пер­вый взгляд полностью подтверждающем сообщение Бан­крофта 1 Но, несмотря на это, С. Б. Окунь совершенно ^[72][73]

основательно усомнился в правильности сообщений обоих документов: «Первым поводом для подобного сомнения является то обстоятельство, что записки эти вышли двумя изданиями еще при жизни Шелихова и что официальное заявление об издании путешествий Шелихова, якобы по­мимо его воли, было сделано лишь через семь лет после их выхода и через три года после смерти их автора. Во всяком случае до £798 г. никаких протестов со стороны Шелихова или его~наследников, судя по имеющимся в нашем распоряжении материалам, не было. Между тем, Шелихов о выходе своих записок из печати узнал сразу же (далее С. Б. Окунь приводит выдержки из письма А. Н. Радищева А. Р. Воронцову от 14 ноября 1791 г. — Архив кн. Воронцова, книга V, стр. 330,—в котором Ра­дищев сообщает о том, что познакомился с Шелиховым: «Ваше сиятельство его знали и читали журнал его путе­шествий, который только что отпечатан... и которым он недоволен»). Таким образом, судя по письму Радищева, речь идет только о «недовольстве» Шелихова, которое, возможно, относилось не к самому факту издания запи­сок, якобы кем-то украденных, а к их редакции, которая, очевидно, кому-то была поручена. Что же касается за­явления Наталии Шелиховой, то оно было сделано в мо­мент ожесточенной борьбы наследников Шелихова за привилегии на монопольную эксплоатацию американских колоний. Заявление это могло быть сделано, чтобы отве­сти возражения против выдачи привилегий частной ком­пании, которые заключались в том, что это может приве­сти, как уже однажды было, к разглашению государст­венной тайны. Кроме того, заподозренный в краже. жур­нала Шелихова иркутский генерал-губернатор Пиль был одним из наиболее активных сторонников дачи привиле­гий Шелихову и вряд ли он стал бы помимо его воли из­давать документ, который мог бы в какой-то степени по­вредить Шелихову» >.

Я полагаю, что вопрос о происхождении печатного описания плаваний Шелихова в значительной степени разъяснен С. Б. Окунем, и описание должно попрежнему, в соответствии с характеристикой его, данной Банкроф­том, считаться основным источником по истории освоения

¹C. Б. Окунь. Российско-Американская компания, М.—Л., 1939, стр. 24, примечание.

русскими островов Тихого океана и территории Америки в 1783—1787 гг.

Первоначальный текст «Записки Шелихова стран­ствования его в Восточном море», который был представ­лен им в феврале 1788 г. в Петербурге, отличается от печатного; в последнем довольно много поправок чисто литературного характера, но имеются и большие вставки^[74]. Судя по всему, они сделаны самим Шелиховым, и 'имею­щееся в письме Радищева указание, что Шелихов, после выхода в свет в 1791 г. его «Записок», остался недоволен изданием, надо относить, вероятно, к внешности издания.

В 1812 г. описание плаваний Шелихова и его «продол­жение» было переиздано в одной книге, в которой вторая часть имела особую лагинацию; кроме мелких отличий в правописании, текст 1812 г. сходен с изданием 1791 — 1792 гг.

Книга о плаваниях Шелихова, Измайлова и Бочарова была переведена на немецкий язык (Neue Nordische Bey- trage, т. 6, 1793, сгр. 165—249—по тексту издания 1791—

1792 гг., и отдельно, СПб., 1793; в отдельном издании ука­зано, что переводчиком был И. 3. Логан). В том же

1793 г. другой немецкий перевод появился в Journal von Russland, который выходил в Петербурге под редакцией И. Г. Буссе, адъюнкта истории Академии наук. Этот второГперевод в основном передает текст издания 1791 г. (опустив, однако, последнюю главу). «Продолжение странствования» не дано в этом переводе. К соответст­вующим местам текста даны очень- ценные примечания. В 1795 г. появился и английский перевод, который был сделан с немецкого перевода И. Г. Буссе.

5

Несмотря на то, что прошло уже свыше 150 лет со дня смерти и 20θ лет со дня рождения Г. И. Шелихова и оби­лие материалов о нем, настоящей биографии его и харак­теристики деятельности Шелихова пока не имеем.

О попытках в XIX—XX вв; написать биографию Ше­лихова сказано выше. В советские годы появилось еще четыре работы: С. Б. Окуня ¹, Г. Д. Рихтера^[75][76], Б. Юрке- вича ^[77]и С. Н. ’Маркова ^[78].

В этих работах приведены довольно подробные сведе­ния о Г. И. Шелихове, но только в труде С. Б. Окуня деятельность Шелихова обрисована на фоне событий тех лет (80—90-е годы XVIII в.). Б. Юркевич и С. Марков, в сущности, преследовали цели литературные, дав доста­точно яркий образ Г. И. Шелихова.

К !сожалению, вторая половина XVIII в. (годы 1762—1796) слабо изучена нашими историками, и мно­гое еще остается невыясненным в истории тех лет, «в част­ности, в отношении внешней политики времен Екате­рины II. Работа С. Б. Окуня остается пока единственной, в которой сделана попытка выяснить отношение прави­тельства Екатерины II к тихоокеанским проблемам, ко­торые в значительной мере были поставлены деятельно­стью на Тихом океане русских промышленников и осо­бенно Г. И. Шелихова, с его далеко идущими проектами создания на берегах восточной Азии, островах Тихого океана и в Русской Америке большой колониальной им­перии.

Г. И. Шелихов родился в 1747 г. в городе Рыльске, Курской губернии. Месяц и день рождения в ранних био­графиях Шелихова не указаны. Сделанная мною попытка получить необходимые сведения из метрических книг или иных подобных источников не увенчалась успехом, так как эти источники, видимо, не сохранились.

Биографы расходятся во многом, когда речь идет о •первых годах жизни Шелихова. Если, одни авторы гово­рят, что Шелихов родился «в зажиточной купеческой семье», то Б. Юркевич отцом Шелихова считает «меща­нина» города Рыльска Ивана Шелихова, «который имел небольшую розничную лавчонку, в ней он тор­

говал черной бакалеей: крупой, мукой, дегтем, деревян­ными ложками, корытами, веревками. Крестьяне и го­родские кустари, покупавшие товары в лавчонке Ивана Шелихова, чтобы задобрить его и выторговать лишнюю полушку, называли его купцом. Но дела у «купца» шли неважно. Барыши от черной бакалеи были невелики... Иван Шелихов, как и другие мелкие торговцы, едва сво­дил концы с концами». Откуда почерпнул эти данные Б. Юркевич, он не указывает. Остается неизвестным и то, на чем основано изображение молодого Шелихова, ко­торое читаем у того же автора (стр. 233—234); автор дал яркий образ Григория Шелихова в первые 25 лет его жизни, но, кажется, что здесь ©се основано на домыслах и воображении писателя.

Биографы говорят, что Григорий Иванович покинул Рыльск в 1773 или в 1775 г., кажется, вероятнее второе; Б. Юркевич говорит, что боязнь попасть в солдаты заста­вила Шелихова «скрыться» из Рыльска, но и эти «факты», приводимые Б. Юркевичем, едва ли заслуживают дове­рия. Ранние биографы не располагали, повидимому, све­дениями об этом досибирском периоде жизни Шелихова или не находили нужным о нем говорить.

«В то время внимание торгующего в Сибири купе­чества обращено было на открытие островов в Тихом океане с целью промысла на них морских бобров, от ко­торых компанионы-торговцы, отправлявшие суда, при счастливом возвращении последних, получали значи­тельные прибыли».

Б. Юркевич довольно подробно рассказывает о том, как пришел Шелихов к мысли включиться в этот стремительный поток людей, искавших прежде всего наживы; он уверяет, что «осуществить свои планы Шелихов смог только в· 1775 году, когда женился на купчихе, имевшей значительные по тому времени сред­ства. Его жена была энергичная, смелая, умная жен­щина».

О Шелихове в 1775—1783 гг. сохранилось довольно · много известий. В товариществе с купцом Лукой Алиным Шелихов построил в Нижнекамчатске небольшое судно· «Св. Павел», которое отправил в 1776 г. на Алеутские острова; судно вернулось только в 1780 г. с богатым гру­зом морских бобров, голубых песцов и морских котов,, оценецрьн* тогда-в 74 240 руб.

Еще до возвращения «Св. Павла» в 1777 г. Шелихов в Охотске вступил в компанию с якутским купцом Лебе­девым-Ласточкиным ή,построив на общие средства море­ходное судно «Николай», под командой штурмана Пе­тушкова направил его к Курильским и Японским остро­вам. Судно «Св. Николай» вернулось с довольно богатым грузом; попытка Петушкова завести сношения с япон­цами успеха не имела. В 1778 г. то же судно, подкоман­дой сибирского 'дворянина Антипина, было вновь отправ­лено на Курильские и Японские острова, пробыло там до 1780 г., но промысел оказался неудачным и вывезенная мягкая рухлядь была малоценной *.

В 1777 г. Шелихов начал строить новые суда для по­сылки на Алеутские острова. В компании с курским име­нитым гражданином И. Л. Голиковым на Камчатке было построено судно «Св. Андрей Первозванный» и отправ­лено на Алеутские острова; хотя на обратном пути оно потерпело крушение, но груз, спасенный от гибели, был продан за 133450 руб. и вознаградил за убытки от потери судна и сверх того доставил большие выгоды.

В 1778 г. Шелихов в компании с камчатским купцом Козицыным отправил на Алеутские острова бот «Нико­лай», который три раза совершал туда плавания, надо думать, доставив оттуда большой груз.

В 1779 г. в компании с И. Л. Голиковым Шелихов от­правил из Петропавловской гавани новое судно, назван­ное «Св. Иоанн Предтеча», которое, пробыв шесть лет на Алеутских островах, вернулось в Охотск в 1784 г. с гру­зом.

Вернувшийся в 1780 г. «Св. Павел» доставил Шели- хову новые средства. В том же году было построено но­вое судно «Иоанн Рыльский», отправленное в 1780 г. из Петропавловской гавани на Алеутские острова; судно вернулось только через шесть лет, потерпев крушение у берегов Камчатки, но груз, состоявший из 900 бобров, 18 500 котов и 930 голубых песцов, был спасен.

В 1781 г. Шелихов вместе с Лебедевым-Ласточкиным отправил на Алеутские острова судно «Св. Георгий» под командой штурмана Прибылова. Плавание его продол-

¹ Новые данные об этих посылках на Курильские и Японские острова в делах канцелярии камчатского начальника Бема (ЦГАДА, Госархив, разр. VII, № 2349, части I—V).

жалось до 1790 г. Отойдя от Уналашки в Берингово море в 1788 г., Прибылов открыл два новых острова — Св. Георгия и Св. Павла; груз, вывезенный Прибыловым, состоял из 2 000 бобров, 40 000 котов, 6 000 песцов голу­бых, I 000 пудов моржовых клыков и 500 пудов китовых усов.

В том же 1781 г. Шелихов в компании с Лукою Али- ным направил на Алеутские острова судно «Св. Павел», которое, после пятилетнего пребывания на островах, вер­нулось с грузом, оцененным в 135 000 руб. В 1781 же году в компании с купцом Пановым было отправлено на Але­утские острова третье судно «Св. Варфоломей и Варна­ва», вернувшееся также с богатой добычей.

По словам одного из биографов Шелихова, в эти годы он «только испытывал свои силы, изучал образ действия в этом роде промышленности и старался приобрести до­веренность главного своего соучастника (И. Л. Голико­ва), с пособием которого мог бы приступить к важней­шим предприятиям, по планам более обширным и надеж­ным. Он видел... разрушительное действие промыслов прежнего рода, проводимых без внимания к состоянию жителей островов этой части Тихого океана. C умом, свойственным государственному человеку, он поставил главнейшею своею целью упрочить для отечества заня­тые острова, привести обитателей их в подданство Рос­сии, завести оседлости, где только то возможно, и потом уже заботиться о собственных выгодах и о приобретении новых сокровищ в странах отдаленных» ^l.

В 1783 г. Шелихов приступил к осуществлению этих обширных замыслов. Для плавания на Алеутские острова он приготовил три корабля: «Три Святителя», «Симеон и Анна» и «Св. Михаил». Этому плаванию и пребыванию Шелихова на островах Кадьяке и Афогнаке и его дея­тельности там посвящена составленная им, по возвраще­нии с островов в Иркутск, «Записка» (Сборник, № 22). Позднее она была переработана прежде всего в литера­турном (стилистическом) отношении и в нее внесено не­сколько дополнений (о чем см. выше); в таком перера­ботанном виде она вышла впервые в 1791 г. Но первона-

¹Русские люди. Жизнеописания соотечественников, прославив­шихся своими деяниями на поприще науки, добра и общественной пользы, т. I, изд. книгопродавца М. О. Вольфа, СПб. — M., 1866. стр. 19.

чальный текст «Записки», сохранившийся в нескольких современных копиях, ни разу не было напечатан; между тем, именно о,н является несомненным произведением Шелихова, он-то и служил одним из материалов при об­суждении в Непременном Совете и в Комиссии о коммер­ции и позднее Екатериной II рапорта иркутского генерал- губернатора Якоби от 30 ноября 1787 г. (№ 23), прило­женных к нему документов, написанных Шелиховым в Иркутске (№№ 17—22) и позднее в Петербурге в фев­рале 1788 г. (№ 25). Нет необходимости пересказывать все эти документы, напечатанные в этом сборнике. Они дают яркое представление о том, что было сделано IUe- лиховым на островах, какие планы были у него в Иркут­ске в апреле—ноябре 1787 г. и чего добивался он в Пе­тербурге... Все эти документы, кроме № 23, были напеча­таны мною еще в сборнике, изданном в 1944 г.

Об отношении к Шелихову и его проектам в Петер­бурге в феврале—сентябре 1788 г. ясно говорят доку­менты сборника №№ 24, 26—30. Весьма важным допол­нением к ним может послужить заметка Екатерины II 27 марта 1788 г.: «Курский купец Иван Голиков (подав­ший прошение императрице вместе с Шелиховым в фев­рале 1788 г. — см. Сборник, № 25) просит о снабжении общества их в Северной Америке, торговлю с дикими народами заводящего, монаршим пособием. Пособие мо­наршее теперь обращено на полуденные действия, для которых дикие американские северные народы и торговля с ними оставляется собственному их жребию» ’. Позднее Екатерина II пишет подробные замечания по поводу пред­ставленных ей материалов о Шелихове и его просьб (№ 27). Они проливают свет на отношение к проектам Шелихова со стороны самой Екатерины II и тех ее со­трудников — А. Р. Воронцова, А. А. Безбородко и X. Ми- ниха, которые не только подписали доклад Комиссии о коммерции (№ 26), но и, несомненно, повлияли на реше­ние Непременного совета (№ 27), против которого высту­пила Екатерина II. Отказ же в предоставлении пособия и монополии компании Шелихова был, вероятно, вызван не столько тем, что Екатерина II была противницей мо-

¹Письма и бумаги императрицы Екатерины II, хранящиеся в Публичной библиотеке. Изданы А. Ф. Бычковым. СПб., 1873, стр. 65, Ws 22.

нополий, сколько общим политическим положением Рос­сии, уже начавшей вести войну с Турцией и с Шве­цией ¹.

Для того, чтобы в полной мере было ясным отноше­ние правительственных кругов к нашим тихоокеанским делам, следовало -бы © сборник включить и те доклады, подписанные А. Р. Воронцовым и А. А. Безбородко и за­писку Μ. Ф. Соймонова 1786 г., которые сохранились в деле № 103 Непременного совета за 1786 г., озаглавлен­ном: «По случаю покушения со стороны английских тор- говопромышленников на производство торгу и -промыслов звериных на Восточном море» ^[79][80].

Широкие планы Шелихова не получили одобрения. Оба компаниона «в награждение усердия их» получили 11 октября 1788 г. из Сената шпаги, золотые медали и похвальные грамоты. На медалях была сделана надпись: «За усердие к пользе государственной распространением открытия неиз'вест[ных] земель и народов и заведения с ними торговли. 1788 г.»^[81]. В том же октябре 1788 г. они сделали новую попытку получить облегчение в платеже пошлинных денег в Кяхте, но их прошение было остав­лено без последствий ^[82].

Шелихов вернулся в Иркутск, откуда каждое лето выезжал © Охотск для встречи приходивших с островов и Америки кораблей и для ’деятельного руководства людьми и кораблями, направлявшимися обратно. Вместе с тем приходилось выполнять поставленные себе задачи при помощи местных властей и деятелей, а своим со­трудникам постигшую неудачу в Петербурге объяснять тем, что «ныне нечаянная -со шведом и протчими война помешала, однако, впредь за усердие к пользе государ­ственной не останутца работные без награды» (Сборник, № 31).

О планах и деятельности Шелихова в 1789-м — на­чале 1790 г. красноречиво говорят №№ 32—36 Сборника.

Среди документов этого времени сохранились, кроме того, относящиеся к обвинению Шелихова в дурном об­ращении с местным населением во время пребывания на островах; обвинение было подано подлекарем Мироном Бритюковым капитану Биллингсу, передано последним в Адмиралтейств-коллегию, оттуда в Сенат, где, по по­лучении объяснений иркутского генерал-губернатора И. А. Пиля, горячего сторонника и покровителя Шели­хова, было оставлено без последствий; Сенат согласился с утверждением Пиля, что в рапорте Бритюкова ничего «окреме единой вражды и неосновательности» нет¹.

И. А. Пиль в рапортах 13 и 14 февраля 1790 г. вновь обращал внимание правительства на исключительно по­лезную деятельность Шелихова и вновь ставил вопрос о необходимости правительственной поддержки его начи­наний. Сам Пиль считал необходимым поддерживать их из-за соображений «государственной пользы».

Пока не удалось выяснить, какой ответ последовал на рапорты Пиля от 13 и 14 февраля 1790 г. (Сборник, №№ 33 и 34) и приложенные к ним «две записки, одну карту и четыре плана», а также копию доношения Шели­хова от И февраля 1790 г.^[83][84].

Но и в последующие годы Шелихов продолжал строить новые суда и посылать их на острова и к северо­американским берегам. Так, 3 сентября 1791 г. им было отправлено к берегам Америки вновь построенное в Охотске судно «Северовосточный орел», «как для под­крепления их (Шелихова и Голикова) заведений, так и для новых открытий», и «на том судне послано... на даль­

ние Алеутские острова и остров Уналашку 20 человек работных с переводчиком для занятия тех мест, кои, по отбытии компанейских судов, остаются без защиты, а обитатели, в случае прихода судов иностранных, без по­лезных советов». 1 октября того же года галиот компании «Три святителя» потерпел крушение у острова Уналашки. Другой галиот компании «Св. Михаил» находился тогда: у американских берегов и в сентябре 1792 г. вернулся в Охотск; он выподнил все данные ему поручения: успешно использовал данные ему доски с гербами, снял план аме­риканского берега и выяснил, зачем в 1791 г. приходили туда испанские корабли, из которых три были даже в- Чугацкой губе. Эти сведения находились в рапортах Пи­ля 1791 г. (Сборник, №№ 37—39). К сожалению, эти ра­порты пока не отысканы.

Не отысканы также рапорты И. А.* Пиля и за 1792—

1793 гг., и только по протоколам Совета при высочай­шем дворе можно судить о них (Сборник, №№ 40—42)..

В 1792—1793 гг. деятельность комйанни продолжа- лась успешно. О ней рассказывал в своем рапорте от 28 сентября 1793 г. иркутский генерал-губернатор Пиль. Совет при высочайшем дворе слушал этот рапорт 19 де­кабря 1793 г. Пиль попрежнему являлся горячим сто­ронником !Пелихова и в своем рапорте усиленно отмечал его успехи, «усердие и старание, относящиеся до новых открытий и до распространения высочайшей державы ее императорского величества по Северо-восточному мо­рю и на берегах северной части Америки». Шелихов. имел намерение завести у мыса Св. Илии компанейскую небольшую верфь «для усиления там нашего корабле­строения в отвращение посторонних покушений» и по­строить там церкви; для этого он просил дать ему ив ссыльно-поселенцев Иркутской губернии несколько чело­век, знающих кузнечное, слесарное, «медиковальное и медиплавильное» дело, а также десять человек семейных мужчин для заведения хлебопашества на «матерой» аме­риканской земле и на !Курильских островах, обязуясь, платить за них подати, и «обнадеживал в раосуждении сделанного им места в посеянии хлебных и овощных се­мян доказать ощутительные для отечества выгоды и про­известь сие собственным иждивением, начиная с весны

1794 года, когда отправляться будут два строящихся в Охотске судна его».

C своей стороны Пиль вновь пояснял, «что к распро­странению в вышеозначенных местах владычества пре­стола российского теперь нет приличнее посредства та­мошних зверопромышленных купеческих компаний», из которых «наи'главнейшей» по ее успехам в открытиях он считал компанию Шелихова—Голикова, а «тщание и деятельность» Шелихова находил полезными и горячо поддерживал его проект «умножения судов для разъез­дов, сыскания и занятия мест от берегов противолежа­щих Чукотской земле и на всех тамошних островах до 45 степени широты».

Предложения Шелихова, поддержанные Пилем, были ■одобрены и Советом императрицы, который «уважая, что все сие обещает Шелихов произвесть в действо своим иждивением и что ge весьма большого желает он от пра­вительства вспоможения, согласен был... чтоб дать ему, Шелихову, из присылаемых в Иркутскую губернию за вины на поселение и в работу мастеровых до 20 человек да бывших прежде хлебопашцами просимое им число, к которому, смотря по успехам в сем деле, можно будет и несколько· прибавить». Соответствующий указ от 31 де­кабря 1793 г. был направлен -иркутскому генерал-губер­натору.

Исполнительный рапорт Пиля от 20 ноября 1794 г. был получен Советом 28 января 1795 г. При нем были приложены три документа: 1) копия с ордера, данного Пилем Шелихову И мая 1794 г., 2) копия с наставления Шелихова каргопольскому купцу и Северо-Восточной американской компании правителю А. А. Баранову 9 ав­густа 1794 г. и, наконец, 3) рапорт Шелихова Пилю, поданный им по возвращении в Иркутск из Охотска 18 ноября 1794 г. (Сборник, «№№ 43—46).

На этом пока обрываются’ документы правительствен­ных учреждений, касающиеся деятельности Г. И. Шели- хона, которая, в сущности, не находила достаточной под­держки в центре и развивалась -в значительной мере бла­годаря личной энергии и настойчивости этого крупней­шего деятеля по распространению и укреплению наших владений в Тихом океане.

Неожиданная смерть Г. И. Шелихова 20 июля 1795 г. в Иркутске, на 48-м году, прервала его кипучую деятель­ность. Он погребен подле алтаря соборной церкви в ир­кутском Знаменском девичьем монастыре. Над могилой

Рисунок из книги «Российского купца Григория Шелехова странствование с 1773 по 1787 год... с географическим черте­жей, с изображением самого мореходца и найденных им диких людей. СПб, 1791 г.»

его в 1800 г. наследниками поставлен мраморный обе­лиск, украшенный медным компасом, якорями, картами и шпагой. Памятник был изготовлен в Екатеринбурге (ныне Свердловске) и сохранился до сих пор ¹.

На одной стороне памятника высечены стихи Г. Р. Державина, посвященные Г. И. Шелихову:

Колумб здесь росский погребен, Проплыл моря, открыл страны безвестны... И зря, что все на свете тлен, Направил парус свой Во океан небесный Искать сокровищ горних, не земных... Сокровище благих, Его ты душу, боже, упокой.

На другой стороне обелиска стихи поэта И. И. Дмит­риева:

Как царства падали к стопам Екатерины, Росс Шелихов, без войск, без громоносных сил, Притек в Америку чрез бурные пучины И нову область ей и богу покорил. Не забывай, потомок, Что росс — твой предок был и на востоке громок.

К этим отзывам двух современников Г. И. Шелихова следует присоединить и два других, принадлежащих та­ким крупным деятелям екатерининского времени, как А. Н. Радищев и его друг и покровитель, президент Коммерц-коллегии А. Р. Воронцов.

Отвечая на не дошедшее до нас письмо последнего, в котором А. Р. Воронцов, несомненно, выражал скорбь. по поводу неожиданной смерти Г. И. Шелихова, за деятельностью которого оба внимательно следили^[85][86], А. Н. Радищев писал 9 июня 1796 г.: «Я могу сказать, что смерть Шелихова меня также опечалила. Я не ка­

саюсь его -моральных качеств, но я могу сказать, что это был человек услужливый (Serviable...)» ¹.

Суд потомков о Шелихове был в разное время неоди­наковым, но историк наших дней должен не только· вни­мательно просмотреть эти отзывы и, с своей стороны, изучив все доступные ему факты недолгой деятельности Г. И. Шелихова, вероятно, признает в нем замечатель­ного русского деятеля конца XVIII в., прекрасно пони­мавшего и в меру своих возможностей осуществлявшего. те задачи, которые стояли тогда перед русским народом на берегах Тихого океана.

6

Экспедиции в Тихий океан в 1743—1800 гг. предпри­нимались не только по инициативе промышленников, но некоторые из них были организованы местными сибир­скими и центральными правительственными учреждения­ми XVIII в.; обзором материалов о них следует допол­нить те сведения, которые даны выше. Остановимся прежде всего на деятельности местных сибирских учреж­дений.

1. Открытия первых промышленников, побывавших после 1742 г. на островах Беринга, Медном, Ближних Алеутских островах, и привезенная ими пушнина в конце 1753 г. послужили несомненным поводом к возобновле­нию Второй Камчатской экспедиции. По предложению П. И. Шувалова, руководство ею было поручено сибир­скому губернатору В. А. Мятлеву^[87][88], а непосредственное исполнение проживавшему в Сибири.Ф. И. Соймонову. Местом постройки судов был выбран Нерчинск; путь же экспедиции должен был итти по Шилке и по Амуру, в «Северо-Восточное море до Японии и берегов американ­ских». В устье Амура, предполагалось построить верфь и для охраны русских людей и интересов в Тихом океане небольшую крепость и вместе с тем войти в сношения C китайским правительством о до-зволении русским сво­бодно плавать по Амуру.

Экспедиция эта было только начата и не могла раз­вить свою деятельность ввиду напряженных отношений с Китаем ¹.

Материалы об этой экспедиции находятся в секретной экспедиции Сената в Ленинграде, в фондах Адмирал- тейств-коллегии в ЦГВМА в Ленинграде и Архиве Мини­стерства иностранных дел в М-оскве.

На основании местных (иркутских) материалов А. С. Сгибнев в 1870 г. сообщил некоторые подробности о возобновлении Второй Камчатской экспедиции^[89][90].

По центру ее действий экспедиция именовалась чаще всего Нерчинской. Здесь, в Нерчинске, протекала дея­тельность руководителя экспедиции. Ф. И. Соймонова ^[91], после же назначения его в 1757 г. сибирским губернато­ром его заменил сын его Μ. Ф. Соймонов. Экспедиция продолжала существовать до марта 1764 г., когда по указу Сената и по предписанию сибирского губернатора Д. И. Чичерина иркутский губернатор Фрауендорф пере­вел всех чинов экспедиции в Иркутск, а вслед за тем 17 июня 1765 г. последовало высочайшее повеление, чтобы «учрежденную тобольскую секретную комиссию, во избежание излишних издерживаемых на нее особых расходов, уничтожить...» Переписка об экспедиции ве­лась, конечно, прежде Bicero в тогдашнем центре Сиби- -ри—Тобольске, но его архивные материалы XVIII в. погибли в пожар 1787 г., а не менее ценные иркутские —

в пожар 1879 г., и статья А. С. Сгибнева, использовав­шего эти погибшие иркутские материалы, представляет большое научное значение.

Таким образом, историю Нерчинской экспедиции при­ходится изучать теперь лишь по материалам архивов центральных учреждений (в данном случае Секретной экспедиции Сената ¹и отчасти Адмиралтейств-коллегии^[92][93], немногим литературным данным ^[94]и отчасти материалам частных архивов^[95], которые сохранились к настоящему времени.

2. На доклад сибирского губернатора В. А. Мятлева о трудах Ф. И. Соймонова в Нерчинской экспедиции им­ператрица Елизавета ответила 14 марта 1757 г. пожало­ванием «обретающегося в команде генерал-поручика Мятлева при исправлении комиссии Ф. Соймонова в тай­ные советники и в Сибирь в губернаторы с жалованием в 2 000 р. в год».

Годы пребывания Ф. И. Соймонова в должности си­бирского губернатора (1757—1763) составляют очень примечательную страницу в истории Сибири XVIII в. По­мощником бывшего уже в преклонных годах Ф. И. Сой­монова являлся его сын Михаил, «который во всю быт­ность отца его там (в Сибири) почти при нем находился и употребляем был во все.... комиссии и довольно о та­мошних местах и обстоятельствах знание имеет», как свидетельствовал Сенат в 1760 г.^[96]. К сожалению, имею­щиеся биографии обоих полны ошибок и не дают верной картины деятельности обоих Соймоновых в Сибири^[97].

Отец и сын Соймоновы оставались в Сибири до 1763 г., когда указом Екатерины II 13 июня 1763 г. Ф. И. Соймонов был назначен 'присутствовать в Москве, в сенатской конторе по всем тем делам, которые касаются Сибирской губернии, «а для исправления оных же дел с лучшим успехом определяем к нему, Соймонову, IB по­мощь сына его, полковника Соймонова» ¹.

В вышедшем в 1941 г. сборнике «Экспедиция Берин­га» редактор сборника А. А. Покровский касается воп­роса об отношении Ф. И. Соймонова ко Второй Камчат­ской экспедиции и вообще к экспедиционной деятельно­сти на северо-востоке Сибири; А. А. Покровский едва ли правильно зачислил Ф. И. Соймонова в число против­ников этой экспедиции: давно уже отмечено, что Соймо­нов еще в 1722 г. представлял Петру Великому проект экспедиции, которая осуществлена была Берингом только в 1725 г.^{[98][99][100]}; можно привести много фактов, показываю­щих большой интерес Соймонова к плаваниям в Тихом океане. Если в первые месяцы 1740 г. Соймонов совме­стно с Волынским выступили против Беринга и настаи­вали на замене его Шпанбергом, то одновременно с этим Ф. И. Соймонов предложил и новый план той же Камчат­ской экспедиции, который, казалось ему, являлся более осуществимым, чем тот большой план, который IC трудом выполнялся в 1733—1739 гт. и потребовал уже больших государственных средств.

Именно в 1757—1763 гг., когда сибирским губер- наторохм был Ф. И. Соймонов, были начаты многие экспедиции, которые привели к открытию островов Се­верного Ледовитого и Тихого океанов; завершение неко­торых из них относится, однако, ко времени преемника Соймонова Д. И. Чичерина, который о них писал в Пе­тербург, препровождая вместе с тем и материалы, со­бранные экспедициями.

Сношения Соймонова по этим вопросам велись непо­средственно с Сенатом, в фонде которого за 1757— 1763 гг. и следует искать соответствующие материалы. Укажу несколько примеров этой переписки.

Заслушав в июле—августе 1760 г. сообщение Соймо­нова, Сенат вполне одобрил данное им иркутскому купцу Бечевину позволение «о построении двух морских судов для плавания на оных мимо Курильских островов вкруг Камчатского мыса к полуденным и северным странам, даже до Анадырского устья и вкруг Чукоцких мьисов до впадающих в Северное море рек и до устья Ленского»; вместе с тем Сенат весьма отрицательно отнесся к тем препятствиям и запрещениям, которые были замечены в отношениях вице-губернатора Вульфа к охотникам, же­лавшим предпринимать плавания, подобные тем, кото­рое задумал Бечевин ^[101]. Это поощрение частной инициа­тивы в деле новых открытий дало именно в эти годы бо­гатые результаты. К 1757—1763 гг. относится несколько весьма плодотворных плаваний промышленников: в 1758—1762 гг. плавание компании промышленников на судне «Св. Иулиан» купца Никифорова (передовщик Сем. Глотов), когда были открыты острова Умнак и Уна­лашка; в 1759—1762 гг. упомянутый уже иркутский ку­пец Бечевин вместе с промышленниками совершал свое плавание: в 1760—1764 гг. купец Толстых на судне «Ад­риан и Наталия» привел к подданство шесть Алеутских

островов; в 1762—1766 гг. компания промышленников, среди которых передовщиком был Сем. Глотов, посетив вновь Уналашку и Умнак, достигла острова Кадьяк и др. К этому же времени относятся и некоторые другие экспе­диции, например, купца Н. Шалаурова и И. Бахова, пы­тавшихся в 1757—1764 гг. обойти северо-восточную око­нечность Чукотского полуострова и др.

Одним из деятельных сотрудников Ф. И. Соймонова явился Ф. X. Плениснер, начавший свою службу на се­веро-востоке Сибири еще во Вторую Камчатскую экспе­дицию, в которой он занимал скромную должность рисо­вальщика. При Соймонове он был назначен командиром в Охотск с поручением состоять также в Анадырской экс­педиции. Имея задачу подчинить непокорных чукчей, Плениснер, в целях обследования Чукотки и прилежа­щих к ней земель и островов, посылал в 1763 г. казака, родом из чукчей, Николая Дауркина на Чукотку с целью собрать сведения о прилежащих странах и землях. Даур- кин вернулся в 1765 -г. Собранные им сведения напе­чатаны в переводе с русского в «Neue Nordische Beytrage», 1, 1781, SS. 245—248, а его карта хранится в ЦГАДА'.

Эта карта, исправленная Плениснером, была напеча­тана дважды: а) в Месяцеслове историческом и геогра­фическом на 1780 г. и б) в книге Л. С. Берга «Открытие Камчатки и экспедиции Беринга», рис. 29 2 К карте Дауркина — Плениснера составлены последним приме­чания: «Примечания к карте о берегах между Азией и Америкой», напечатанные в «Записках Гидрографического департамента», X, 1852, стр. 120—123 (с пропуском на­чала), а собранные Дауркиным материалы—в «Северном архиве», ч. XVIII, 1825, стр. 164—201, и в «Колониаль­ной политике царизма на Камчатке...», стр. 180—188. «Карта северо-восточной Азии и Северной Америки» и

1 «Реэстр географическим атласам, картам... Библиотеки Моск, глави, арх. Мик. иностранных дел», стр. 27, № 24: «Карта морского берега от устья р. Анадыря до устья р. Колымы и насупротив лежа­щих берегов», копия 1771 г.; другая копия находилась в архиве Гидрографии, департамента.

2 Там же, стр. 27, № 25: карта р. Анадыря с около лежащими местами, также Чукотской землицы и части Сев. Америки, копия 1765 г. Другая копия этой же карты в Библиотеке Академии наук СССР, отдел рукописи, книги, собрание карт, № 3562/123 (по ней воспроизведена Л. С. Бергом).

примечания к ней были представлены императрице си­бирским губернатором Д. И. Чичериным.

Плениснер считается также автором «Географиче­ского описания реки Анадыря», которое, однако, в зна­чительной части является копией географического описа­ния той же реки, составленного в 1742 г. Я. И. Линденау (это последнее было напечатано мною,в «Заметках по исторической географии Сибири XVI—XVIII вв.»)¹. Географическое описание р. Анадыря и сведения о Чу­котской и Большой землях, полученные от Н. Дауркина и других казаков, а также от бывшей в плену у чукчей уроженки Большой земли «девки Иттени», были пред­ставлены Екатерине II. Об экспедиции Дауркина соответ­ствующие сведения находим в одном из дел Секретной экспедиции Сената (см. пред, примечание) и в фонде Беринга, в деле № 91/77, лл. 367—396.

Другая экспедиция, отправленная Плениснером, была направлена им на острова Ледовитого океана, получив­шие название Медвежьих.

Сношения же с чукчами и ближайшее ознакомление с Чукотской и соседними землями (Большой землей или Америкой) продолжались и после экспедиции Н. Даур­кина: ТОТ'же Дауркин побывал там вновь в 1774 г.^[102][103], большую деятельность среди чукчей развили позднее ка­питан Пересыпкин (1776), купец А. А. Баранов (1789) и др.; собранные ими известия имеют несомненный ин­терес ^[104].

Вопрос о мерах воздействия на непокорных-чукаей не раз доходил до Сената; 1 марта 1764 г. Сенат пред­ставил императрице доклад о том, чтоб Анадырскую эк­спедицию для сохранения казенного интереса и в отвра­щение угрожаемого якутскому народу в перевозке край­него разорения отметить^[105]. Этот доклад был основан на

рапорте Плениіснера 1763 r., 31 октября, и был утвер­жден 15 марта 1764 г.¹.

Ко времени совместной службы в Сибири Соймонова и Плениснера относится также экспедиция лейтенанта (поручика) Охотской адмиралтейской конторы Сивдта, одного из участников Второй Камчатской экспедиции; она должна была в 1764 г. направиться из Анадыря к северу до американских берегов. Синдт, кажется, плавал только у берегов Азии, и нет доказательств, что он до­стиг Америки. Но на карте, представленной им в 1768 г., было отмечено на севере Тихого океана много новых ос­тровов, якобы им открытых. Рапорты и карты Синдта были препровождены в Иркутск, а затем оттуда, с прило­жением экстракта из дел иркутских о плавании в Се­нат, откуда они, вероятно, и были получены Академией наук. Здесь все материалы экспедиции были переданы академику Я. Я. Штелину, который опубликовал как карту, так и материалы к ней в 1773 г.^[106][107], после того как в том же 1773 г. Академия наук напечатала карту североі-восточной Сибири и Америки, вызвавшую много возражений со стороны Г. Ф. Миллера и др.

В отличие от этой карты на карте, опубликованной Штелиным, «означена учиненная Берингом и Чириковым, а особливо последняя морская езда... камчатских про­мышленников и г. поручика Синдта, также и все вновь ; найденные острова по их объявленному положению, по их величине, отчасти с именами, а отчасти безъименно представлена» ^[108],,Карта произвела большое впечатление

и вызвала много отзывов¹; мнение же последующих ис­следователей о карте сводится к тому, что хорошо отме­чено Банкрофтом: «The accurate little map referred to is perhaps the most preposterous piece of imaginary geo­graphy in existence, a worthy companion of the charts of Groyere» ².

Помимо довольно большой печатной литературы, по­священной шзданной Штелином карте, имеются и руко­писные труды о ней; так, в рукописи №742/1151, лл. 1—7 об., Воронцовского собрания Ленинградского от­деления Института истории находится Memoire sur les isles nouvellement decouvertes entre la Siberie orientale et TAmerique; автор его неизвестен, но он пишет, имея уже в руках генеральную карту России 1776 г., в кото­рой, как и на карте 1773 г., находит неточности, ошибки и пропуски; он приводит новое описание открытых остро­вов и некоторые новые этнографические сведения о них 3.

Некоторые новые материалы об экспедиции Синдта, которая послужила основанием для статьи Штелина и его карты, находятся в делах фонда Беринга ЦГВМА 4

Помимо морских экспедиций по инициативе того же Плениснера происходило в те годы и описание Чукотки с суши и одновременно собирание известий об Америке и об островах Тихого океана: так, в 1763 г..

кин описал путь из Анадырска в ^жигинскую крепость'⁵. Позже, в Т/79 "г., сотник Иван Побелев описал путь из ^жигинской крепости' в Чукотскую землю⁶ и др., Ко-

¹ П. С. Па ллас. О российских открытиях на морях между Азией и Америкой, Собр. сочин., выбр. из месяцесловов, IV, 1790, стр. 2Ί1 -273.

² Н. BancroiFt. History of Alaska, pp. 158(прим. 2), 195. Автор сравнивает карту 1773 г.,. изданную Штелином, с картой Иосифа Николая Делиля 1732 г., которая была дана Берингу в 1733 г. в руководство во время его плавания; И. Н. Делиля Бан­крофт смешивает с Делилем Делакроером, его двоюродным братом, участником плавания 1741 г. в Америку на «Св. Павле».

³ В той же рукописи много замечаний о России второй поло­вины XVIII в. на английском и французском языках.

⁴ № 91/77, лл. 534—543; 96/82, лл. 79, 137; № 98/84, лл. 469, 470, 473. О той же экспедиции ом. В. Б е р х. Путешествие лейте­нанта Синдта («Сын отечества», 1819, ч. 43; Морской сборник, СП, стр. 37—38).

⁵ См. «Записки Сибирского отдела Русского Географического

общества», VII............................... '

~ ®ТМсЯцеслов на 1784 г.; Собрание сочинений, выбранных из месяцесловов, V, 17190, стр. 369—376. «Экстракт, выбранный из жур-

белев посетил также острова, повидимому, Ратманова и Крузенштерна; здесь он собрал интересные сведения о русских в Америке, пока еще не привлекшие к себе должного внимания.

Наконец, к годам губернаторства Ф. И. Соймонова в Тобольске относится также новая экспедиция на Ку­рильские острова. По распоряжению Соймонова, Пленис- нер поручил дело осмотра Курильских островов тойонам Чикину и Чупрову и сотнику Черных. Чикин, дойдя до Си- мусира, умер на нем, а Черных с Чупровым с 1766 по 1769 г. путешествовали по островам, доходили к югу до 19-го острова. В свое время существовал черновой жур­нал их путешествия, но карты не было, и поэтому для объяснения Черных был вызван в Иркутск, где умер от оспы, и журнал остался без объяснений ¹.

Историю плаваний русских второй половины XVIII в. к Курильским островам и в Японию, на основании мате­риалов иркутских и камчатских архивов, впоследствии погибших, напечатал А. С. Сгибнев ^{[109][110][111]}. У него приведены сведения об экспедиции Черных^[112] и о последующих пла­ваниях на Курильские острова: экспедиции («секретный вояж») 1775 г. Лебедева-Ласточкина и Шелихова, орга­низованной ими при содействии камчатского командира Бема ^[113]на морском судне «Николай» под начальством си­бирского дворянина и переводчика японского языка Ан­типина и при участии штурманских учеников Путинцева |и Очередина. Бот «Николай» в том же году разбился

■около 18-го оістрова. В 1777 г. Лебедев и Шелихов сна­рядили при содействии камчатских властей новую эк­спедицию на бригантине «Наталия» под командой штур­мана Петушкова и при участии унтер-офицера Очере- дина. В 1778 г. иркутский купец Шебалин отправил туда же экспедицию под командой Ив. Антипина. В 1779 г. Лебедев побывал в Петербурге, и под его влиянием был издан указ о свободной торговле русских с японцами, не имевший, кажется, серьезных последствий.

На основании, главным образом, данных Очередина и Антипина составлена была секунд-майором Татарино­вым «Опись Курильских островов», сообщенная Акаде­мии наук Ф. И. Кличкой, напечатанная в Месяцеслове на 1785 г. и перепечатанная затем в «Собрании сочине­ний, выбранных из месяцесловов», VI, стр. 63—103.

Гибель местных иркутских и камчатских материалов об этих экспедициях может быть отчасти покрыта фон­дом Сената в Москве (в частности, Бем вел сношения с генерал-прокурором Сената А. А. Вяземским¹), а для «секретных вояжей» — фондом секретной экспедиции, его, хранящимся в Ленинградском центральном историче­ском архиве, а также делами Тайной экспедиции вре­мени Екатерины II^[114][115].

Следует отметить также, что поскольку многие начи­нания в области изучения местного края и морские эк­спедиции в Северный Ледовитый и Тихий океаны шли также из Охотска (в частности, Плениснер был охотским командиром), то без обследования охотских архивов XVIIIв. обойтись было бы невозможно: архивы разных охотских учреждений XVIII в. перевезены ныне в Якутск, но сохранившиеся дела этих учреждений не за­ключают интересующих нас данных. О богатом прежде содержании одного из охотских архивов — архива Охотского порта — имеем, однако, сведения 1823 г. В те годы в нем работал А. Е. Шаховской, служивший в Охотске с 1815 г., автор «Известий о Гижигинской кре­пости» ^[116]. А. Е. Шаховской, на основании материалов Охотского портового архива, дает много известий о тех

описательных работах, которые производились в этой части Тихого океана.

Подводя итог сказанному выше, следует отметить, что на вторую половину XVIII в. падает довольно много местных сибирских начинаний в области экспедицион­ного изучения океанов и морей, окружающих Сибирь с севера и востока; они дали много ценных результатов не только для текущей административной работы, но также для исследования прошлого Сибири, окружающих ее островов и земель, их географии и этнографии.

7

C середины 60-х годов XVIII в. изучение окраин Си­бири и сопредельных стран и земель, особенно островов Тихого океана и северо-западной Америки, велось также и правительственными экспедициями, которые были от­правлены из Петербурга и которые дали также большие результаты.

За период примерно в двадцать лет русские промыш­ленники открыли в Тихом океане большое количество островов, и перед правительством Екатерины II встал вопрос о прочном присоединении этих новых земель, об организации на них податного аппарата и т. п. Начали с поощрения проявления частной инициативы в этом деле. Когда была получена в Петербурге небывалая мягкая рухлядь в виде лисиц черных, чернобурых и крестовок, доставленных с новооткрытых Лисьих и других островов экспедициями, плававшими на «Иулиане» (1758—1762 гг., купца Никифорова, при передовщике Сем. Глотове) и на «Гаврииле» (1759—1762 гг., купца Бечевина), был из­дан 21 сентября 1764 г. указ Сенату, которым компаниям промышленников, посылавшим эти суда, разрешено было не выделять казенную десятину, не возвращать взятые ими из казны 6 000 руб., выдать им медали в 10 червонцев с портретом императрицы на одной стороне и соответ­ствующей надписью на другой и уволить их от граждан­ских служб. Привилегией воспользовались купцы, со­ставлявшие компанию: тобольский Илья Снигирев, воло­годские И. Буренин и В. Кулаков, яренские Суханов и Томилов, тотемские Андрей Титов и Григорий и Петр Пановы, московский Егор Сабинин, тульские Сем. Кра­сильников и Афан. Орехов и лальский Афан. Чебаев-

ский. Независимо от того· за собственные лисицы выданы им деньги по московской цене с наддачею на каждые 100 руб. по 15 руб., но впредь черных и чернобурых лисиц не велено брать в казну, кроме выделения в казну десятой части ¹.

Boπpo∙c об охране новых владений и о сборе ясака с новых подданных должна была разрешить правитель­ственная экспедиция на открытые острова Тихого океана. Организация ее, начатая в том же 1764 г., производилась одновременно с подготовкой экспедиции на Шпицберген через Северный полюс к берегам Америки (экспедиция Чичагова).

Экспедиция в Тихий океан во главе ιc капитанами Креницыным и Левашовым продолжалась до 1771 г. и считалась секретной, а потому довольно долго сведения о ней были случайными. Впервые отчет об экспедиции был напечатан, как отмечено -выше, в одном из трудов англичанина Вильяма Кокса ^[117][118], но, несмотря на то, что источник Кокса не был известен, напечатанный им отчет был буквально переведен на немецкий язык и издан с не­которыми дополнениями Палласом^[119], а позднее Бюшин- гом ^[120]. Г. А. Сарычев с английского текста Кокса сделал новый перевод и на основании его впервые на русском языке дал сведения об экспедиции Креницына—Лева­шова ^[121].

Более подробные сведения об экспедиции Крени­цына—Левашова, основанные на документах Морского архива, были сообщены только в 1852 г. А. П. Соко­ловым ^[122].

■Статья А. П. Соколова была хорошо известна Бан­крофту, когда он писал соответствующую главу своей «History of Alaska» ^l. Банкрофт отметил уже (стр. 168), что самую важную часть отчета Левашова ^[123][124]составляет описание жителей, давшее много ценных этнографиче­ских сведений. К статье А. П. Соколова была приложена большая выдержка из отчета, содержащая именно эти сведения ^[125]. Но А. П. Соколов не использовал многих дру­гих материалов о той же экспедиции, хранящихся прежде всего в фонде Беринга б. Морского архива (ныне ЦГВМА); относящиеся к экспедиции дела этого фонда составляли в свое время особый фонд — фонд экспедиции, о чем свидетельствуют, между прочим, те реестры входя­щим и исходящим бумагам, которые имеются в каждом деле, относящемся к экспедиции^[126]. Кроме фонда Беринга, в том же архиве следует просмотреть фонд Адмирал- тейств-коллегии 1764—1771 гг., в котором, несомненно, найдутся дополнительные сведения о той же экспедиции. Кроме б. Морского архива (фонд Беринга), материалы о той же экспедиции находим в другом архиве морского ведомства — Архиве б. Гидрографического департамента Морского министерства: там хранились судовые журналы экспедиции (№№651—655, 657—659) и книга рисунков Алеутских островов и их жителей; повйдимому, автором этих рисунков был капитан Левашов ^[127].

В переписке об экспедиции упоминаются карты Ти­хого океана, которые были вручены Креницыну при его отъезде, а также карты, составленные по окончании эк­спедиции; среди первых названа «карта Беринга», купца Шишкина и Вертлугова; некоторые из них находим в коллекции карт XVIII в. Г. Ф. Миллера (ныне в ЦГАДА) и в б. Военно-ученом архиве №№ 538, 539, 839—841 ^[128].

Экспедиция Креницына — Левашова не.выполнила всех своих заданий и, в частности, вопрос о ясаке с насе­ления Алеутских островов не был ею разрешен: попреж- нему сбор ясака был случайным, собранный с алеутов ясак поступал часто іне в казну и становился достоянием промышленников. Только позднее, уже после 1770 г., был издан указ, который запрещал промышленникам и каза­кам заниматься сбором ясака без специального прави­тельственного поручения ^{[CXXIX][CXXX]}.

Нельзя признать также, что и задача закрепить новые владения за Россией была достигнута: именно с 70-х го­дов начинается усиленное появление в Тихом океане в сфере новых русских владений иностранных судов и промышленников, которые, не встречая противодействия со стороны русских, с каждым годом все в большем ко­личестве продолжали появляться здесь и тем препят­ствовать успехам русских промышленников. Жалобы последних с каждым годом стали раздаваться все громче и привели, наконец, к решению послать в Тихий океан новую правительственную экспедицию.

В фонде Непременного совета (ф. 1147) в Центральном государственном историческом архиве в Ленинграде в деле № 103 хранится записка секретаря Екатерины II П. А. Соймонова «О торге и звериных промыслах в Вос­точном море» (1786); в № 103 находится также доклад президента Коммерц-коллегии А. Р. Воронцова и А. А. Безбородко о том же.

Записка П. А. Соймонова и доклад А. Р. Воронцова и А. А. Безбородко говорят о способах устранения сопер­ничества иностранцев с русскими в Тихом океане, став­шего особенно сильным в конце 70-х годов. На основании этих докладов.правительство Екатерины II решило в конце 1786 г. построить порт на Охотском море, для чего произвести «точное исследование» на месте, «а покамест объявить официально о наших открытиях у северо-запад­ных берегов Америки (чего еще не было сделано) и тем

65

утвердить право на обладание открытых земель... Но как таковое объявление без существенного! подкрепления едва ли достаточным будет, а может еще некоторым об­разом подвергнуть и достоинство двора, то завести на том море !несколько военных морских судов, которые 5 могли на самом деле выполнить запрещение... ибо нет сомнения, что если не военные, то купеческие суда не перестанут делать покушений, как и недавно делали. А как известно по опытам, что вооружение судов в том крае чрезвычайно затруднительно, то и послать отсюда... два вооруженные судна, по примеру употребленного ка­питаном Куком, и при них две вооруженные морские шлюпки или другие судна, какие признать за способные; кроме защиты владений, открытых российскими море­плавателями, эти суда могут быть употреблены для от­крытия новых земель и усовершенствования прежних карт».

22 декабря 1786 г. состоялся указ о снаряжении мор­ской экспедиции из четырех судов; во главе ее был по­ставлен капитан Г. И. Муловский. Тогда же и в связи с подготовкой экспедиции академик П. С. Паллас был сде­лан «историографом флота» (указ 31 декабря 1786 г.};, в докладе Адмиралтейств-коллегии было сказано, что от него ожидают «не только помощи при отправлении настоящей экспедиции, но и в приведении в порядок быв­ших и нынешних плаваний журналов и в сочинении карт». К подготовке экспедиции была привлечена также и Академия наук ^[131]. Кроме главной цели, у экспедиции были еще две других: заниматься географическими от­крытиями и доставкой материалов для Охотского порта; к ним была присоединена вскоре и третья задача — за­вести торговые сношения с Китаем и Японией. К уча­стию в экспедиции привлекли ученых: И. Форстера, уча­стника последнего путешествия Кука; ему дано звание «историографа», а также лектора Медицинского учи­лища доктора И. Рудольфа со званием ботаника. Штур­манов, определяемых на суда, предварительно посылали в Академию наук для «приобучения» астрономическим наблюдениям. Для экспедиции подбирали большую ли­

тературу о «плаваниях в Северном Ледовитом и Тихо»® океанах, в том числе «Генеральную историю путеше­ствиям» Прево-Лагарпа, 23 части, труды Энгеля, Дю- гальда, Sammlung Russischer Geschiichte и др. Притом даны были также выписки и копии всех журналов рус­ских плаваний в Восточном океане с 1724 по 1770 г., 14 разных карт» и «для большего объяснения приложена карта, сочиненная и напечатанная под смотрением гене­рал-майора Соймонова» ¹.

Научный руководитель задуманной экспедиции П. С. Паллас, получив назначение, обратился 30 января 1787 г. к президенту Адмиралтейств-коллегии И. Г. Чер­нышову с письмом, в котором излагал свой план работ экспедиции ^[132][133], во главе которой был поставлен, как уже было отмечено, один из молодых тогда и энергичных мо­ряков Г. И. Муловский. В руководство ему Адмирал- тейств-коллегия выработала подробную инструкцию. При­готовления шли так быстро, что к осени 1787 г. все суда были уже готовы. Но 28 октября последовал высочайший указ, который предписывал «по настоящим обстоятель­ствам» (война с Турцией и ожидание войны со Швецией)·» экспедицию «отложить».

О подготовке этой несостоявшейся первой русской кругосветной экспедиции, на основании архивных мате­риалов о ней морского ведомства, находим известия в одной из работ А. П. Соколова, появившейся в 1848 г.^[134].

Несмотря на то, что экспедиция не состоялась, мате­риалы о ней интересны в том отношении, что по образцу ее подготовлялись последующие кругосветные путе­

шествия с начала XIX в., а задачи, поставленные ей, оста­лись невыполненными в 80—90-е годы XVIII в. и лишь позднее некоторые из них были вновь поставлены на раз­решение ¹.

Экспедиция Муловского не состоялась, но основные задачи ее в отношении Алеутских островов были постав­лены п^ред другой правительственной экспедицией, на­правленной в северо-восточную Сибирь и на острова Ти­хого океана в 1785 г. Экспедиция капитана Иосифа Бил­лингса, участника плаваний Кука, должна была не только собрать ясак с населения Алеутских островов, на­копившийся с 1764 г., и выяснить положение на Тихом океане в сфере русских интересов, но попытаться также разрешить вопрос о наших отношениях с чукчами, кото­рые попрежнему оставались непокорными и, несмотря на все мероприятия охотских и анадырских властей, не желали подчиняться русским.

Экспедиция И. Биллингса продолжалась с 1785 по 1794 г., т. е. около 10 лет. О ее деятельности говорит тот архивный фонд, который ныне хранится в ЦГВМА, так называемый «фонд Биллингса». В последние годы к этому фонду обращались советские историки^[135][136]. Как и все правительственные экспедиции XVIII в. в Тихий океан, и экспедиция Биллингса была секретной, а по­тому материалы о ней следует искать в делах Непре­менного совета, Тайной и Секретной экспедиций Сената ^[137], к которым, кажется, никто из интересовавшихся экспе­дицией Биллингса пока еще не обращался. Существую­щие же известия о ней основаны, главным образом, на де­лах Адмиралтейств-коллегии, которая непосредственно руководила этой экспедицией.

Уже первые историки экспедиции Биллингса — секре­

тарь экспедиции М. Зауер ¹и особенно Г. А. Сарычев^{[138][139][140][141]}— широко использовали материалы Адмиралтейств-колле- гии, в частности, судовые журналы капитана Биллингса (на английском языке), штурмана Батакова, капитана Галла (командира «Черного орла»), словари штаб-ле­каря Робека и рисунки и известия художника Воронина 3 До самого последнего времени труды Зауера и Сарычева были основными пособиями при изучении экспедиции Биллингса. В недавние годы удалось обратить внимание на один источник, который остался неизвестным Зауеру и Сарычеву: это работы врача экспедиции Карла Генриха Мерка, присоединившегося к ней перед самым отъездом Биллингса из Иркутска 4

Один иа.трудов. Мерка, посвященный описанию чук­чей, их обычаев и образа жизни, поступил в Публичную библиотеку в Ленинграде еще в 1887 г.^[142], но только не­задолго до войны Ш41 г. ‘привлек к себе внимание этно­графов ^[143]; он представляет ценный этнографический труд, в котором автор собрал многочисленные свои и чужие наблюдения над чукчами. К тексту описания Мерка при­ложено 7 рисунков, исполненных в красках Лукою Во­рониным, «живописце^м птиц и зверей, воспитанником... Академии художеств», с изображением чукчей и их бы­товой обстановки. Сведения о чукчах, сообщаемые Мер- ком, вполне подтверждаются другими современными ему источниками, например, упоминавшимися выше дневни­

ком сотника Кобелева, дающего также разносторонние, правда менее подробные, сведения о быте и жизни чук­чей того времени.

Другой труд Мерка, посвященный алеутам и тихооке­анским эскимосам, стал известен десять лет назад; руко­пись труда находилась тогда в Германии. По тем извле­чениям, которые появились в одном из немецких журна­лов ¹, можно сделать заключение о большой научной цен­ности этнографических наблюдений Мерка над эскимо­сами и алеутами.

'' Помимо сведений по географии и этнографии, экспе­диция Биллингса собрала большой словарный материал. В «!Кратком словаре двенадцати наречий разных народов, ■обитающих в северо-восточной части Сибири и на Алеут­ских островах», составленном Робеком и приложенном к описанию путешествия Биллингса на Чукотку^[144][145], нахо­дим словари: 1) якутов, ламутов и юкагиров, 2) сидячих и оленных чукчей и оленных коряков, 3) камчадалов большерецких, нижнекамчатских и тагильских и 4) алеу­тов на островах Андреяновских и Лисьих и острове Кадьяке^[146].

Как уже отмечено выше, фонд Биллингса в ЦГВМА — основной архивный фонд, из которого следует черпать известия об экспедиции. Судовые журналы экспедиции: отрядов ее во главе с Биллингсом (№ 1726, 2 тома, на английском языке), Галла (№ 544) и Сарычева (№ 593) хранились в архиве б. Гидрографического управления Морского министерства, а в 1940 г. переданы в ЦГВМА.

Судовой журнал отряда Биллингса в конце XVIII в. ■был переведен на русский язык Коржавиным; часть пере­вода хранится в Гос. Публичной библиотеке в Ленин­граде. В том же хранилище имеются и некоторые дру­гие материалы о той же экспедиции^[147]. «Известия об успе­хах северо-восточной экспедиции Биллингса» — перевод рапорта Биллингса гр. И. Г. Чернышову из Якутска 28 декабря 1787 г. и другие документы находим в одном

из сборников Воронцовского собрания '. Некоторые цен­ные сведения об экспедиции, взятые из местных сибир­ских, тоже погибших, архивов, были сообщены в 1869 г. А. С. Сгибневым 1. Карты экспедиции сохранились в большом количестве в собрании б. Депо карт Гидрогра­фического управления Морского министерства и в быв. Военно-ученом архиве^{[148][149][150]}, одна из них имеется также в ЦГАДА^[151]. Многие из этих карт были’ изданы Академией наук в 1802 г. Коллекции предметов и вещей, вывезенных Биллингсом с Алеутских островов, Северной Америки и северо-восточной Сибири, как и подобные же коллекции, переданные русскому правительству Куком, поступили в Кунсткамеру Академии наук^[152]; в настоящее время их следует искать среди коллекций Музея этнографии Ака­демии наук СССР.

Биллингсу удалось закрепить в русском подданстве Алеутские острова и собрать с жителей ясак с 1764 г. (первого посещения их русскими) по 1795 г., но попреж- нему Алеутские острова и русские владения в Северной Америке продолжали привлекать к себе внимание. не только русских, но и иностранных промышленников. 80—90-е годы XVIII в. — время усиленного соперниче­ства в Тихом океане русских, английских, французских, американских и отчасти испанских промышленников. Именно к этому периоду относятся также и многочислен­ные экспедиции, отправленные сюда Англией, Францией и Испанией.

О картографическом наследии, которое осталось от этих плаваний в Тихом океане — английских, француз­ских и испанских 80—90-х годов, в недавние годы сооб­щал американский географ ПеЩрЛЗагнер; в 1938 г. он издал упомянутый выше труд «А Cartography of the North-West Coast of America till, 1800», вызвавший много положительных отзывов. К труду Вагнера приложена обширная библиография о путешествиях и плаваниях

в Тихий океан·; как к первоклассному пособию к ней необходимо обращаться и русскому исследователю.

Вагнер, вольно или невольно, может быть, в зависи­мости от господствовавших в те годы, когда он писал, настроений и взглядов американских ученых, не всегда точен в отношении русских исследований Тихого океана XVIII в., и его труд в части своей, посвященной русским, требует исправлений и дополнений, но нужные для нас сведения — иностранная картография Тихого океана и северо-западного побережья Америки, основанная на путешествиях и плаваниях англичан, французов и испан­цев, — представлена в труде Вагнера в полной мере.

Вагнер почти не касается вопроса о соперничестве западно-европейцев с русскими в Тихом океане в послед­ней четверти XVIII в., а потому о ряде интересных фак­тов в этой области, повлиявших также и на картогра­фию, он почти ничего не говорит. Между тем именно при учете этих обстоятельств становится понятным тот уси­ленный интерес к Тихому океану, который был в Англии, Франции и Испании, начиная с 70-х годов, когда русские успехи в открытии островов и земель Тихого океана стали широко известны. Отправка экспедиций Кука, Ла­перуза, Ванкувера и других может быть понята только в связи с тем ревнивым отношением англичан и других, которое было проявлено ими уже в начале 70-х годов.

Интерес к деятельности иностранцев в водах Тихого океана, где до 70-х годов XVIII в. плавали преимуще­ственно русские промышленники, был, несомненно, боль­шим не только в правительственных, но и в научных кру­гах русской столицы. Экспедиция Кука и ее успехи со­ставляют постоянную тему переписки не только Миллера и Палласа (она хранится в Архиве Академии наук), но и других академиков, занимавшихся географией. Инте­ресно отметить, например, что в 1781 г. отправленному в Германию, Францию и Англию профессору астрономии Петербургской Академии наук, А. И. Лекселю, поруча­лось «обследовать все, что касается составления карт, и постараться получить подробные сведения о недавно отпечатанных картах, планах и рисунках, особенно же о картах географических, гидрографических и метеоро­логических». В связи с этим Лексель приобрел в Лон­доне только что вышедшее описание путешествия Кука и снял копии с его карт, принимая меры к скорейшей

отсылке их в Россию, полагая, что «как ни мало инте­ресны могут быть... определения (долгот и широт, произ­веденных Куком), их следует все же сообщить академи­кам-географам, которые по крайней мере воспользуются·, ими для исправления.своих познаний относительно Аме­рики. На карте Кука имеется большее число островов, чем помечено мною *, но главной моей целью было дать представление о расположении берегов Америки и Азии до Камчатки, т. к. остальное довольно известно» ^[153][154].

Первой русской картой, на которой были учтены открытия Кука, была генеральная карта России, издан­ная Академией наук в 2786 г.

Но открытия Кука стали известны на месте, на остро­вах Тихого океана, где действовали русские промышлен­ники, еще до появления описаний его путешествия и русских карт, на которых показаны его открытия. Неко­торые сведения, сообщаемые Куком, были получены им от штурмана Зайкова. Зашедший в 2788 г. на Уналашку испанский корабль «Св. Карл» получил немало известий об острове от того же Зайкова. Об аналогичных фактах сообщения русскими промышленниками и мореходами географических, этнографических и иных известий об островах Тихого океана можно читать в описаниях экспе­диций Лаперуза, Ванкувера и др., а карты, составленные русскими промышленниками и мореходами, очень часто- упоминаются иностранными мореплавателями, плавав­шими в северной части Тихого океана в 80—90-е годы XVIII в. -Нельзя забывать и эти факты, когда речь идет.о русском вкладе в дело открытия островов и земель Тихого океана.

В заключение следуй отметить, что единственная правительственная экспедиция в Японию второй поло­вины XVIII в., организованная в 2792—2794 гг., по ини­циативе б. академика К. Г. Лаксмана, особых практиче­ских и научных результатов не имела. Стоявший во главе

экспедиции Адам Лаксман, сын К. Г. Лаксмана, на бри­гантине «Св. Екатерина» (штурман Григорий Ловцов) проехал до гавани Хакодате на о. Иезо и вынужден был вернуться обратно. Путь ее обозначен на карте, напеча­танной в приложении к труду В. Лагуса «Эрик Лакс­ман». Старые материалы об этой экспедиции можно по­полнить найденным в 1935 г. в Крыму рукописным днев­ником начальника экспедиции А. Лаксмана, но теперь трудно сказать, сохранился ли этот дневник в архивном фонде секретаря Екатерины II В. С. Попова, находив­шемся до войны 1941 г. в Крымском областном архиве '.

* *

*

В сборник документов, относящихся к истории рус­ских плаваний и открытий в Тихом океане в XVIII в., отобраны мною только немногие из громадного числа ^хранившихся в советсйих архивах и отчасти упомяну­тых выше. Задача их отметить лишь некоторые наиболее важные факты из истории русских открытий и вместе с тем обратить внимание исследователей — советских историков, этнографов, географов и др. — на эти драго­ценные материалы, еще слабо изученные ими.

Русские плавания к берегам Северной Америки на­чались еще до Первой Камчатской экспедиции. С такой точки зрения документы №№ 1 и 7 должны напомнить об экспедиции Афанасия Мельникова, о которой знаем, главным образом, по материалам, использованным в свое время А. С. Сгибневым в его работе «Большой Камчат­ский наряд», и по упоминаниям о ней в указе Сената 31 декабря І732 г. 1

Экспедиция 1732 г. на боте «Гавриил» представляет не меньший интерес. О ней подробно писал А. П. Соко-

¹A. Полонский. Курилы (Зал. Руоск. Географ, общ. по «отд. этнографии, IV, 1871, стр. 466—576); В. Лагу с. Эрик Лакс­ман, его жизнь, путешествия и переписка, СПб., 1890, стр. 255—284; Архив Воронцовых, XXIV, стр. 188—213; Д. Позднее в. Матер, по истории Сев. Японии, т. II, ч. 2, 1909, стр. 38—71. Газета «Крас­ный Крым», 29 мая 1935 г. — «Начало торговых связей между Рос­сией и Японией» (о найденном проф. Е. В. Петуховым дневнике А. Лаксмана); об этом дневнике см. «Русский архив», 1865, стр. 563—566. Судовой журнал корабля «Св. Екатерина» имеется в Воронцовском собрании ЛОНИ (№ 476, лл. 35—134 об).

²Экспедиция Беринга, М., 1941, стр. 93—94.

лов, использовав для ее истории показания геодезиста М. Гвоздева, данные им капитану М. П. Шпанбергу спустя 9 лет после экспедиции *; эти показания явля­лись до сих пор нашим основным источником. Дополне­нием к нему явятся документы №№ 4 и 5, в которых при­водятся показания участников того же плавания казака Ильи Скурихина и того же геодезиста М. Гвоздева, дан­ные ими в Охотской канцелярии; они вносят кое-что но­вое в известия о плавании бота «Гавриил».

О ранних известиях о Японии, собранных русскими до Второй Камчатской экспедиции, известно из трудов F. Ф. Миллера; использованные им материалы Козырев- ского и др. хранятся в одном из его «портфелей» в ЦГАДА (№533, тетр. 2 и 8), там же находится и карта Козыревского. Несравненно большее значение имеют сведения о Японии, доставленные в 1738—1739 гг. япон­ским отрядом Второй Камчатской экспедиции во главе с капитаном М. П. Шпанбергом. Эти материалы были, конечно, известны А. П. Соколову, автору известного труда о Второй Камчатской экспедиции, вышедшего еще в 1851 г. Из этих материалов напечатан в Сборнике под № 2 рапорт М. П. Шпанберга о его плаваниях к берегам Японии в 1738—1739 гг. и под № 3 проект инструкции ему же при намечавшемся новом отправлении его к бе­регам Японии; в составлении этой инструкции принимал несомненное участие Ф. И. Соймонов, игравший руково­дящую роль в Адмиралтейств-коллегии в 1738—1740 гг.

О плавании американского отряда Второй Камчат­ской экспедиции на пакетботах «Св. Петр» и «Св. Па­вел», под командой В. Беринга и А. И. Чирикова, имеем много документов, напечатанных, между прочим, в со­ветские годы. Но среди них предлагаемый в Сборнике под № 6 — выписка из судового журнала «Св. Павла» о людях, приезжавших к пакетботу, когда он был у бе­регов Америки, — выписка, приложенная к рапорту- отчету А. И. Чирикова о его плавании — несомненно за­служивает внимания, так как дает сведения, ценные не только для историков.

Из большого количества отчетов русских промышлен­ников, плававших после 1743 г. на Алеутские острова и, за немногими исключениями, не напечатанных, в Сбор-

¹ЦГВМА, фонд, Беринга, № 53, лл. 733—738.

ник включены только три (№№ 8—10); в известной мере № 11 Сборника тоже является отчетом. Но еще большее число подобных отчетов можно найти в «порт­фелях» Миллера в ЦГАДА, в фондах Сената, Адмирал- тейств-коллегии и др. По характеру содержания — днев­ники, географические и этнографические описания и т. п. — они довольно разнообразны; напечатанные в Сборнике, несомненно, привлекут внимание исследова­телей к этим источникам, которые до сих пор все же слабо изучены советскими этнографами, географами и пр.

Основное содержание Сборника — №№ 12—46.:—

материалы о деятельности на Алеутских островах и в Америке компании Голикова и Шелихова и прежде всего самого Г. И. Шелихова — достаточно описаны выше. В Сборник вошли документы о нем, хранящиеся в советских архивах: Центральном государственном архиве древних актов в Москве (ЦГАДА), в архиве Ле­нинградского отделения Института истории (ЛОИИ), в Центральном историческом архиве, в Ленинграде (ЛЦИА) и др.

В подготовке Сборника мне оказали помощь Е. Ю. Шапот, Р. Б. Мюллер, Е. В. Александрова и В. П. Лаврова, которым приношу мою благодарность.

А. И. Андреев