Тема 11 Русское коммуникативное поведение

В 1960 г. американский антрополог К. Оберг ввел понятие культурный шок, которое характеризует состояние людей, неожи­данно открывших для себя иную культуру, резко отличающуюся от принятой в его сообществе.

Но существует также и коммуникативный шок. Он возникает при неожиданном соприкосновении с незнакомым, чуждым рече­вым поведением. Для устранения коммуникативного шока необхо­димо системное описание коммуникативного поведения, которое можно разделить на три вида: личностное, групповое и национальное.

В современном русскоязычном обществе выделяются две соци­альные группы: носители литературного языка и носители просто­речия (между ними - двуязычные прослойки).

В последнее время усилилась пропагандистская поддержка но­сителей просторечия, что особенно заметно в сфере средств массо­вой информации. Утрачивается культура доверия, доброжелатель­ности. Наблюдаются попытки реабилитации конфронтационной модели массового сознания. Но в условиях формирования глобаль­ного коммуникативного пространства необходимо нивелировать, сглаживать национально специфические особенности коммуника­тивного поведения.

Русская культура по параметру ориентации на коллектив или отдельного человека тяготеет к восточным культурам. Однако русским присущ эгоизм, что приводит к внутреннему конфликту соборности и индивидуализма «загадочной» русской души.

Русский философ Н. А. Бердяев в книге «Судьба России» под­черкивает своеобразие духовного мира русского человека: «В ти­пической русской душе есть много простоты, прямоты и бесхит­ростности, ей чужда всякая аффектация, всякий взвинченный пафос, всякий аристократический гонор, всякий жест.. Эта душа легко опускающаяся и грешащая, кающаяся и до болезненности сознающая все свое ничтожество перед лицом Бога. В ней есть какой-то особый, совсем не западный демократизм на религиозной почве, жажда спасения всем народом...

О загадочности русской души и противоречивости русского че­ловека писали многие философы. Ю. М. Лотман видел причину этой амбивалетности в бинарности русской культуры, которая раз­вивается путем взрывов в отличие от тернарных культур, эволюци­онирующих постепенно. Культурные взрывы в России носят гло­бальный характер, поэтому в глобальном плане Россия остается «самой раскольнои страной»» . Культурные расколы, разломы отра­жаются в размытости норм русского коммуникативного поведения.

В результате системных исследований, социологических опро­сов, контекстного анализа корпуса литературных произведений была выделена параметрическая модель русского коммуника­тивного поведения, объединяющая его вербальные и невербаль­ные характеристики:

• Коллективизм (соборность)

Коллективизм русского человека проявляется в богатстве и разнообразии безличных конструкций в русском языке, особенно ярко это выступает при анализе научного стиля речи. В русском языке ответственность не персонифицирована, а индивидуум рас­творен в коллективе, поэтому так много безличных, неопределен­но-личных и обобщенно-личных предложений, скрывающих лич­ную позицию человека за позицией социума. В английском же языке человек берет на себя ответственность за действие, вслед­ствие чего часто используется местоимение первого лица.

• Контактность

В русской коммуникативной структуре допустим физический контакт. Очень распространен ритуал рукопожатия (в этом с рус­скими могут соперничать только немцы). Это жест преимуще­ственно мужской. Инициирует рукопожатие лицо более высокого ранга или женщина.

Не возбраняется в русской коммуникативной традиции дели­катно дотрагиваться до лиц противоположного пола, а учителю - до ученика. В отличие от западноевропейской модели коммуника­тивного поведения, такое действие рассматривается как дружеское расположение, а не приставание.

На взгляд жителей Северной Европы, русские слишком много целуются и обнимаются, но с точки зрения испанцев и итальянцев - мало.

• Неформальность

Русские демократичны в общении, любят вступать в контакт без церемоний, запросто; активно вторгаются в личную сферу со­беседника, из лучших побуждений, как им кажется. В русской ком­муникативной среде свободно обсуждаются табуированные темы: политика, религия, секс, личная жизнь, доходы, возраст и т. д.

Русские любят общаться, легко заговаривают с незнакомыми, быстро вступают в контакт и знакомятся, стремясь скорее преодо­леть формальные преграды. Русские эмоциональны и непредсказуе­мы в ходе общения, зачастую излишне откровенны и бесцеремонны.

В России не принято выражать свои интимные чувства на лю­дях, хотя в просторечной среде это широко распространено.

• Самопрезентация

В общении отмечается стремление установить коммуникатив­ную доминантность: в компании русский человек любит блес­нуть эрудицией, сказать последнее слово в споре.

Отмечается так называемая свобода подключения к общению (в западной традиции недопустимо вторгаться в чужой разговор или перебивать собеседника).

• Пониженная вежливость

Императивность этикетных норм (то есть обязательность ис­пользования элементарных формул вежливости) в русской речевой практике пониженная. Слова благодарности и извинения в повсе­дневном общении слышатся редко.

• Пренебрежение к собеседнику

Постоянные призывы к вниманию на массовых мероприятиях означают, что в русской коммуникативной культуре оно редуциро­вано. Иностранцев удивляет, почему русские не слушают доклад­чиков, часто перебивают говорящего и стремятся скорее вступить в спор, неожиданно покидают аудиторию во время выступления оратора.

По меткому замечанию Н. В. Гоголя, русский человек не любит признаваться в своих ошибках и с трудом отвечает на вопросы: Не знаю (это явление получило название синдром Ивана Сусанина).

Временами русские грубы, особенно в телефонных беседах; мат в общении не пресекается.

• Регулятивность

С точки зрения западноевропейцев, русские постоянно вмеши­ваются в дела других и пытаются регулировать их поведение. Рус­ский человек может открыто предъявлять претензии незнакомым, часто высказывает замечания посторонним (особенно в транспор­те), предупреждает прохожих о возможных неприятностях. В рус­ском обыденном сознании утвердилось мнение, что плохо, когда никому ни до чего дела нет..

• Конфликтность

Русские любят спорить и в ходе спора проявляют бескомпро­миссность. Они совершенно нетерпимы к чужому мнению, катего­ричны, любят критиковать других, способны к самокритике, но ес­ли их самих критикуют иностранцы, то сразу горячо протестуют. В этом проявляется противоречивость русского коммуникативного поведения.

В русской коммуникативной среде отмечается допустимость конфликтной тематики, категоричность формулировок и решений: или - или, да — нет.

Бесконфликтное общение воспринимается как неумение посто­ять за себя и не поощряется. Смягчающие слова, типа английских may be, a little, perhaps, не используются в русских коммуникатив­ных сценариях. Поляризованность русского речевого поведения, в отличие от западного, когда-то описал Д. С. Мережковский: «Ваш гений - мера, наш - чрезмерность. Вы любите середину, мы любим концы,. Вы сберегаете душу свою, мы всегда ищем, за что бы нам потерять ее. Вы — “град настоящий имеюще”, мы — “гря­дущего града взыскующе

Разницу в русском и английском коммуникативном поведении можно проследить на примере анализа фрейма (ситуации) просьбы. Если русскому коммуникативному поведению свойственны импе­ративные формы, то англичане в этой ситуации предпочитают во­просительные конструкции для разрешения, объяснения, привле­чения внимания: Do you have a minute so that we could go over the problem together?

При выяснении причин произошедшего русские стараются найти виновного, в то время как англичане склонны перенести ви­ну с субъектов на объекты: It feels like the grade may reflect the dif­ference of opinion.

Русский человек сразу старается освободить себя от ответ­ственности, независимо от реальных обстоятельств, англичане в любом случае частичную вину принимают на себя: I know that a lot of the problems are mine.

Очень показательной оказывается разница в самопрезентации, присутствующей в резюме английских и русских студентов. Ан­гличанин, характеризуя себя, опирается на личные достижения и успехи, тем самым подчеркивая свою индивидуальность; рус­ский, в сознании которого прочно укоренилась конфронтационная модель, часто использует такие конструкции, как в отличие от- других, в то время как другие, пытаясь создать серый фон для выделения своих достоинств.

Разница в коммуникативном поведении объясняется нацио­нально-культурными особенностями и стереотипами поведения. Аналитический и критичный подход к собственному речевому по­ведению будет способствовать стабилизации мультикультурного коммуникативного пространства в условиях глобализации-

¹ Мережковский Д. С. Не мир, но меч. М.: Изд-тво ACT, 2000.

• Откровенность

В русской коммуникативной среде приветствуется откровен­ный разговор (разговор по душам). Русский раскрывает свою душу малознакомому человеку и любит заглянуть в чужую. Осуждается человек, уклоняющийся от задушевной беседы (не наш!).

Для русской коммуникативной традиции характерно негатив­ное отношение к светскому общению («ненастоящему») и к разго­вору на общие темы.

Русским свойственно любопытство и стремление к интимности запрашиваемой и обсуждаемой информации. Русские высказыва­ются по любому вопросу, независимо от степени информированно­сти. Частые темы разговора - общие знакомые и их дела. Создается впечатление, что они живут жизнью других, а не собственной.

В целом отмечается высокий уровень оценочное™ и катего­ричность в формальном и повседневном общении.

• Коммуникативный пессимизм

Данную черту русских отмечает большинство иностранцев. Возможно, это связано с древнейшей народной традицией - стрем­лением избежать сглаза.

Русские любят жаловаться на плохую жизнь и задают слишком много вопросов, при этом уровень их интеррогативности (от англ, interrogative - ‘любопытный, бесцеремонный') очень высок.

По мнению иностранцев, русский лектор обычно неприветлив, мрачен и скован.

• Коммуникативный эгоцентризм

Русских отличает коммуникативный эгоцентризм, то есть пере­ключение внимания на себя в любом разговоре. Даже когда чело­век рассказывает о постигших его невзгодах, собеседник может прервать беседу собственными жалобами на подобную тему.

Похвала в русской коммуникативной среде используется редко. Незначительное место занимает в общении и комплиментарность: русские не умеют говорить комплименты, стесняются благодарить за них, испытывают смущение и неловкость в ситуации похвалы.

• Сверхкраткая дистанция

С точки зрения европейцев, дистанция общения у русских сверхкраткая: они слишком близко подходят к собеседнику и са­дятся вплотную друг к другу (на Западе это рассматривается как заигрывание), очень терпеливы и привычны к давке, в толпе дви­гаются хаотично, постоянно нарушая границы личного простран­ства окружающих.

• Нерегламентированность общения

Русский диалог долгий, а монологи по длительности превосхо­дят западноевропейские и обычно выходят за рамки регламента. Русские часто перебивают собеседника, не склонны скрывать от­сутствие интереса к теме беседы и могут неожиданно прервать раз­говор, нимало не заботясь о реакции окружающих.

• Пониженный самоконтроль

Отношение к собственным речевым ошибкам в русском ком­муникативном сознании снисходительное: не принято следить за правильностью своей речи, зато не возбраняется указывать собе­седнику на его ошибки по принципу в чужом, глазу соринку видит, а в своем бревна не замечает. Даже полная утрата русским челове­ком самоконтроля рассматривается как допустимая и привычная.

Представления о родном языке у русских весьма своеобразны. С одной стороны, он устойчиво характеризуется как «великий и могучий», с другой - неизменно оценивается как трудный. Отсю­да добродушно-ироническое отношение к своей языковой безгра­мотности, нежелание прилагать усилия к повышению уровня соб­ственной речевой культуры. Такая позиция опасна для воспитания молодого поколения.

В некоторых кругах существует протестная установка на любое замечание: Мы всегда так говорили. Считается, что иностранный язык, хотя он тоже очень трудный, надо обязательно изучать, так как эти усилия затем оправдываются. В обществе высоко ценятся люди, владеющие иностранными языками, и лишь вскользь полу­чают одобрение те, кто хорошо говорит на родном языке.

Паралингвистические сигналы

В русском коммуникативном поведении, как и в любом другом, помимо лингвистических средств, активно используются пара­лингвистические (невербальные).

Иностранцы подмечают специфически русские невербальные (кинесические) сигналы, не встречающиеся в западных коммуника­тивных культурах: чесать рукой ухо - решать сложную проблему; показывать кукиш - выражать категорический отказ; держать себя за горло - подчеркивать стесненные обстоятельства; щелкать по горлу - приглашать выпить.

Наиболее распространенными русскими невербальными сигна­лами являются кивок:, поворот головы, покачивание головой, по­жимание плечами..

Иностранцам бросается в глаза не только малая дистанция в общении у русских и их стремление к физическому контакту, но и интенсивная жестикуляция, ее высокая амплитуда. Им кажется, что русские занимают много места в пространстве, а их жестикуляция выходит за пределы персонального пространства, вторгаясь в про­странство собеседника. Кроме того, русской жестикуляции свой­ственна тенденция к асимметрии, то есть обеими руками произво­дится мало жестов, в основном, участвует правая рука с вытянутым указательным пальцем или вся правая кисть.

Русские чаще, чем англичане, краснеют и бледнеют. Они не уме­ют скрывать положительные эмоции и не стараются скрыть своего недовольства.

• Взгляд

Взгляд в русской коммуникативной среде несет большую эмо­циональную нагрузку, чем в Европе. Русские дольше смотрят друг другу в лицо (взгляд англичанина часто направлен в сторону, что для русского является признаком недружелюбия), но, если русский потеряет интерес к разговору, он может внезапно отвести взгляд, не задумываясь о партнере.

Русские открыто, не стесняясь, рассматривают собеседника с ног до головы. В учреждениях допускается размещение столов сотрудников друг против друга. На Западе это рассматривается как нарушение privacy - границ личного пространства.

• Улыбка

Улыбка русских весьма своеобразна. Она выполняет совершен­но иные функции, чем в европейской культуре, и не является сиг­налом вежливости, как в американском и японском коммуникатив­ном поведении.

Иностранцы отмечают феномен бытовой неулыбчивое™ рус­ских. Она выступает как одна из наиболее ярких национально спе­цифических черт русского невербального поведения. Это, кстати, еще в XVIII веке отметил Яков Брюс в составленной им книге «Юности честное зерцало»: Не ходи по улице, повесив голову и по­тупив глаза вниз, и на людей косо не поглядывай, но прямо смотри, а ступай не согнувшись и голову держи прямо, на людей гляди ве­село и приятно, с благообразным доверием, чтобы не сказали: он лукаво на людей смотрит.

У русских постоянная улыбка называется дежурной и не одоб­ряется в обществе. Не принято улыбаться незнакомым, потому что улыбка - сигнал личного расположения. Для улыбки должна быть причина (ср. поговорку: Смех без причины - признак дурачины). В сфере обслуживания существует устойчивая традиция - не улы­баться. (Для сравнения: в Японии девушки у входа на эскалатор в крупных универмагах улыбаются и кланяются каждому посети­телю до 2500 раз в день.)

Бытовая неулыбчивость во многом поддерживается русским фольклором: И смех и грех; Смехом сыт не будешь; Смех до добра не доведет; Смеется тот, кто смеется последним.

Н. А. Некрасов в поэме «Мороз, Красный нос», создавая образ «величавой и гордой славянки», так описывает свою героиню:

Она улыбается редко,

Ей некогда лясы точить,

У ней не решится соседка Ухвата, горшка попросить.

Таким образом, выделяются следующие доминантные черты русского коммуникативного поведения:

• высокая степень общительности, эмоциональность, искрен­ность;

• приоритетность неформального общения;

• низкое внимание при восприятии речи собеседника;

• пониженный уровень вежливости;

• высокая регулятивность общения;

• менторская доминантность;

• высокая степень бескомпромиссности;

• широта и интимность обсуждаемой информации;

• высокая степень оценочное™ информации;

• коммуникативный пессимизм;

• бытовая неулыбчивость;

• короткая дистанция общения и допустимость физического контакта;

• коммуникативный эгоцентризм;

• пониженный коммуникативный самоконтроль.

Для сравнения - доминантными чертами американского ком­муникативного поведения являются:

• активное восприятие событий;

• демократизм;

• оптимизм;

• политкорректность;

• толерантность;

• компромиссное™;

• индивидуальность.

Ден Сяопин, идеолог современного китайского чуда, сформу­лировавший стратегию успеха, поучал соотечественников не при­влекать внимания, скрываться в тени, не стремиться к лидерству, не выставлять напоказ свои возможности и достоинства, хладно­кровно наблюдать за врагами, выигрывая время.

Эти наставления значительно отличаются от параметров рус­ского и американского коммуникативного поведения и еще раз иодчеркивают важность знания основ межкультурной коммуника­ции в политэтническом глобальном пространстве.

Несмотря на специфические особенности коммуникативного поведения, русские имеют четкие представления о коммуника­тивном эталоне. С их точки зрения, образцом считается человек, который умеет хорошо слушать и вовремя дать совет, способен убедить собеседника и прийти к консенсусу, не навязывает свою точку зрения; образованный, эрудированный, дружелюбный, от­кровенный, сдержанный, вежливый, оптимист, с чувством юмора, хорошими манерами и опрятный.

Следует отметить ряд особенностей, которые отсутствуют в рус­ской коммуникативной культуре, но которые необходимо учиты­вать в межкультурной коммуникации. Это:

• тенденция к политкорректности;

• тенденция к демократизации общения (например, в Дании и Финляндии к собеседнику обращаются на ты независимо от воз­раста и социального положения);

• стремление к сохранению лица собеседника.

В русской коммуникативной среде существует определенный набор правил, демонстрирующих уважение к спутнику или собе­седнику:

• подать / помочь снять женщине пальто;

• пропустить женщину при входе в дверь, первому зайти в лифт, идти впереди женщины по лестнице;

• подать руку женщине при выходе из транспорта;

• встать, когда встает / входит дама, уважаемый или пожилой человек;

• уступить место старшему;

• проводить гостя до двери, до выхода;

• снять солнцезащитные очки при разговоре;

• смотреть собеседнику в лицо;

• говорить ровным тоном, не повышая голоса.

Коммуникативные неудачи

Коммуникативные неудачи постоянны в общении людей, они естественны и часто приводят к недопониманию. Это неизбежные спутники коммуникации и следствие культурного и языкового барьеров. Причем культурный барьер опаснее языкового, потому что культурологические ошибки воспринимаются гораздо болез­неннее. Обычно родная культура вполне естественно оценивается как единственно правильная. Этноцентризм - свойство почти всех культур.

Коммуникативные неудачи классифицируются по разным ос­нованиям: социально-культурным, психосоциальным и языковым.

К коммуникативным неудачам нередко приводят различия в речевых стратегиях говорящего. Нарушение норм национально специфического речевого поведения воспринимается как непроиз­вольное вторжение в интимную сферу. Например, в Японии будет странным вопрос в транспорте: Вы выходите? Он считается бес­тактным, потому что нарушает границы личности. На подобный вопрос может последовать ответ: А Вам какое дело? Хочу выхожу, а хочу - нет. Японцу надо подать едва заметный сигнал, чтобы он ощутил некоторое неудобство и догадался, как Вам помочь. Ки­тайцу, чтобы правильно обратиться к собеседнику, нужно добавить к имени человека его должность. В китайской коммуникативной культуре допускается задавать женщине вопрос о возрасте.

Коммуникативные неудачи связаны с недостаточным знанием не только языка, но и обычаев другого народа. Так, в Китае суп по­дают после еды; не зная, что это означает завершение трапезы, иностранцы могут затянуть свой визит в ожидании продолжения. У китайцев существует этикетный спор в ресторане, кто оплатит ужин: принято громко спорить, демонстративно отталкивать день­ги, предлагаемые участниками застолья. Такая своеобразная форма проявления уважения к присутствующим и носит обязательный характер. Другой случай: американец, приглашенный в японскую семью на обед, уходя, стал благодарить хозяев. Оказалось, это

161

культурологическая ошибка, потому что в Японии в данной ситуации используются не формулы благодарности, а формулы извинения.

Коммуникативные неудачи могут быть связаны с невербаль­ными средствами общения. С. Г. Тер-Минасова в книге «Война и мир языков и культур» приводит такой пример. В январе 2005 г. в европейской прессе прошло сообщение: общественность Норве­гии была шокирована тем, что во время инаугурации президент США Джорж Буш сделал жест, который у норвежцев считается приветствием дьяволу (выставленный вперед указательный палец и мизинец). Это свидетельствует о множественности восприятия паралингвистических сигналов, которую необходимо принимать во внимание.

Таким образом, коммуникативное поведение представляет собой совокупность норм и традиций общения в определенном лингво­культурном сообществе. В русском общении меньше норм и боль­ше традиций, в западном общении меньше традиций и больше норм. Поэтому русскому человеку легче овладеть высоконормиро­ванной западной моделью, чем западному человеку освоить нечет­ко очерченные традиции русского общения.

Вопросы для самоконтроля

1. Что такое коммуникативный шок? Как он проявляется?

2. Какие черты русского вербального поведения Вы можете выделить?

3. Что такое параметрическая модель коммуникативного пове­дения?

4. Какие характерные черты русского невербального поведения отмечают иностранцы?

5. Перечислите и прокомментируйте доминантные черты рус­ского коммуникативного поведения.

6. Чем объясняются коммуникативные неудачи в межкультур­ном общении?

7. Что такое коммуникативный эталон? Меняется ли он во вре­мени?

8. Как можно преодолеть культурный барьер и избежать ком­муникативных неудач?

Домашние задания

1. Прочитайте рассказ М. М. Зощенко «Иностранцы» (1928 г.) и опишите отмеченные автором отличия в коммуникативном пове­дении иностранцев и русских.

2. Прочитайте три первых раздела книги «Юности честное зер­цало, или Показание к житейскому обхождению» и составьте те­зисный портрет коммуникативного поведения молодого человека XVIII века.

Рекомендуемая литература

Обязательная литература

Герд, А. С. Введение в этнопсихолингвистику / А. С. Герд. - СПб. : Изд-во СПбГУ, 2003.

Тер-Минасова, С. Г. Война и мир языков и культур / С. Г. Тер- Минасова. - М. : СЛОВО/SLOVO, 2008.

Дополнительная литература

Гольдин, В. Е. Русский язык и культура речи : учеб, для студен­тов-нефилологов / В. Е. Гольдин, О. Б. Сиротинина, М. А. Ягубова. - М. : Едиториал УРСС, 2002.