Расширение парадигмы

Довольно часто ЯИ построена на расширении парадигм, т.е. на обра­зовании от слова той или иной грамматической категории (падежа, степени срав­нения и т. п.), ему не свойственной.

1. Чаще всего говорящий шокирует адресата, употребляя краткие фор­мы или формы сравнительной и превосходной степени от слов, их не имеющих (самеє, чертее — от местоимения сам и существительного черт, железен, железнее — от прилагательного железный). Имеем ли мы здесь де­ло с образованием добавочных форм от уже существующих слов (и тогда это — морфологическое явление) или же с образованием новых слов (и тогда это — епархия словообразования)? Полагаем, что образование форм железен, желез­нее — показатель образования нового слова железный2 (со значением ‘сильный, крепкий’), показатель «окачествления» относительного прилагательного (см. [Земская 1992:75]). Что же касается форм типа самеє, чертее, то это—лишь окка­зиональные формы, не связанные с образованием новых слов — качественных прилагательных (показательно, что они, в отличие от прилагательного железный, не имеют кратких форм и не допускают образования синтетических форм: *более самый, *более (самый) чертый). В соответствии со сказанным, образования типа самеє, чертее будут рассмотрены здесь, в главе Морфология, а случаи «окачеств­ления» относительного прилагательного (типа железен, железнее) — в главе Сло­вообразование.

Говорящие подмечают, что одни местоименные прилагательные (напр., та­кой, какой) имеют краткую форму, а другие — нет, ср. след, шутки:

(1) Жизнь такова, какова она есть, и больше никакова (А Иванов, по: [Гридина 1996]).

(2) Он сидел в пятом углу.

—Каково вам?— спросил я.

—Никаково—сказал он.

—Ну, а все-таки, каково?— спросил я. (...)

—Никаково — сказал он,—мне никаково- (В. Голявкин, по: [Новиков 1989]).

2. Аномально образование сравнительной или превосходной степени от при­лагательных и наречий, указывающих на высокую степень признака:

(1) [Писатель-классик Распрогорький — аплодирующим читателям] — Чего на меня таращите буркалы? чего шлепаете? Шлепали бы вот лучше Распрокислому. он высокохудожественнее еще меня (В. Буренин, Литературные чтения и собе­седования в обществе «Бедлам-модерн»).

(2) О вы, сподвижники мои и образцы!

Столь многих мелочей тяжелые творцы-,

Премаленьких стишков, комедий преогромных,

Идиллий, песенок, трагедий многотемных

(А. Бестужев-Марлинский, К некоторым поэтам).

(3) Хорошо вам сомной?—Превосхитительно (А. Аверченко, Дети, IV).

Пушкин делает очень тонкое замечание, касающееся прилагательного невин­ный (оно справедливо и по отношению к некоторым другим качественным при­лагательным): сравнительная степень аномальна при описании признаков, ин­тенсивность которых со временем не может возрастать — только уменьшаться:

Гретхен хорошеет и час от часу делается невиннее (А Пушкин — А. Н. Вульфу, 16 окт. 1829).

3. Наиболее аномальным ощущается встречающееся иногда образование сравнительной или превосходной степени от частей речи, которым эта катего­рия вообще не свойственна,— причастиям, местоимениям и, тем более, существи­тельным (напомним, что обыгрывание сравнительной или превосходной степе­ни и краткой формы «окачествляемых» относительных прилагательных рассмат­ривается в гл. Словообразование, с. 149— 150).

(1) Семейная жизнь / превратилась / в содом —

Рыбак / вареного /рака /ошпаренней

(А. Архангельский, О рыбаке и рыбке, пар. на В. Маяковского).

(2) — Советую вам привлечь к нашему делу вора-Пащенко. Очень полезный человек. (...) — А может быть, лучше пригласить вора-Кущенко?—Ну, нет, этот гораздо ворее (Тэффи, Ке фер?).

(3) Пусть ты черт. Да наши черти Всех чертей /В сто раз чертей (А. Твардовский, Василий Теркин).

(4) —Мне сам папа сказал^—Мне сама мама сказала»—Но ведь папа самеє мамы» Папа гораздо самеє (К. Чуковский, От двух до пяти).

(5) Огромный город. Затемнение.

Брожу. Гляжу туда, сюда.

Из всех моих ты всехмойнее —

И навсегда!

(Н. Глазков, Хихимора).

(6) И вот однажды приезжаю я»

— С фронта?

— С которого? Никакейших тогда фронтов не было!

(А Аверченко, Кипящий котел).

4. Странно выглядит (и нередко используется в языковой игре) отсутствие формы сравнительной степени у некоторых качественных прилагательных. Вот, например, разговор детей в рассказе Тэффи «Летом»:

—Ваша мама ужасная красавица,—покраснев, говорит Люня.—Моя мама тоже ужасная красавица, но ваша еще ужаснее.

Качественное прилагательное ужасный может иметь форму сравнительной степени, ср. истории одна другой ужаснее, но не там, где оно обозначает просто высокую степень признака, тем более — положительного, как это имеет место в обсуждаемом примере.

4. Неполнота парадигмы

Реже обыгрывается явление противоположного характера —отсутствие того или иного члена парадигмы (при наличии самой соответствую­щей категории).

Отсутствие множественного или (реже) единственного числа существитель­ных—явление нередкое. Говорящих удивляет, когда в этом отношении отлича­ются существительные, семантически близкие, ср. след, шутку:

Слово «счастье» не имеет множественного числа, а «несчастье» — имеет.

Из более редких явлений отметим отсутствие отдельных падежных форм. Так, слово грёза имеет полную парадигму, а у близкого по значению слова мечта за­труднительна почему-то форма родит, падежа множ, числа (мечт?). И дело, види­мо, не в фонетическом облике слова — форма мачт (от мачта) никого не смущает.

Еще несколько примеров:

(1) Но он свинину ест не часто,

Желудок берегя,

И знает, что земные яства Имеют берега (Ц. Самойлов).

(2) И. С. Тургенев обращает внимание на «странность» некоторых форм глагола от­срочить'.

Итак, Вы опять отсрочили свой приезд, любезнейший Анненков. Боюсь я только, как бы Вы, все отсрочивая да отсрочивая (экое странное слово) — совсем к нам не пожаловали (И. Тургенев — И. В. Анненкову).

«Странность» чередования гласных о / а в глаголе отсрочить и в других рус­ских глаголах отмечают и современные авторы:

Хватит отсрочивать, пора подытоживать! (А. Кнышев, Уколы пера).

Сходным образом А. Белый обыгрывает необычность страдательного причас­тия наст, времени от глагола спирать, а А. Чехов — формы родительного падежа существительного чепуха.

(1) Комната не запиралась', ни ночью, ни днем (...) унести было нечего, кроме кни­жек (...) их и тащили', остальное—рваны, тяжелейший бюст Данте был не спи­раем (А. Белый, Начало века).

(2) Фраза «Vanitas vanitatum et omnia vanitas» (Чепуха чепух и всяческая чепуха) вы­думана флегматиком (А. Чехов, Темпераменты).

Впрочем, таких случаев («пустых клеток») не так уж много. Поэтому, например, отсутствие 1-го лица ед. числа у глагола победить (побежу? победю?) обыгрывают многие авторы, в том числе В. Высоцкий (Чуду-юду я и так победю) и Б. Заходер:

Хорошо быть медведем, у pa!

Побежу- (Нет, победю!)

Победю я и жару и мороз,

Лишь бы медом был вымазан нос!

Победю- (Нет, побежду!)

Побежду я любую беду («Винни-Пух и все-все-все»),

Ср. также шутливый диалог: Ты чего ходишь, бузишь?—Кто, я бужу?

На затруднительности образования формы родит, падежа мн. числа слова ко­черга (кочерг? кочерег? кочерёг?) М. Зощенко построил, как известно, целый рас­сказ. (Напомним, что авторитетные справочники, напр. [Зализняк 1977], [Еськова 1994] однозначно рекомендуют здесь форму кочерёг, указывая, впрочем, на ее за­труднительность.)

Аномальным представляется говорящим (особенно детям) явление суппле­тивизма:

—Ах ты, стрекоза!— сказала мать своей трехлетней Ирине.

—Яне стрекоза, аялюдь! (К Чуковский, От двух до пяти).

Более редкий случай обыгрывания дефектности парадигмы — обыгрывание отсутствия множественного числа у местоимения некто в самопародии Л. Анд­реева, написанной им для «Чукоккалы»:

Солнечное затмение. 2 ч. 10 м. Темнеет. Темнеет. Чуковский прыгает в восторге. Темнеет (...) Кто-то хохочет. Все стали некты в серых [Некто в сером — персонаж пьесы Л. Андреева «Жизнь человека»].

5.