Статус словоформы

1. Словоформа воспринимается как наименьшая текстовая единица. В приво­димых ниже примерах нарушается и тем самым подчеркивается 1) непроницае-

ъюсть словоформы — (1)—(3); 2) аномальность опущения основы слова (даже в контекстах, где она избыточна) — см.

(1) Много — сколько мелких глаз в глазе стрекозы — оконные Дома образуют род ужасной селезенки (В. Хлебников. Журавль).

(2) Говорили ей,—не ходи в зону! а она

вздрагивает ноздрями, празднично хорошея.

Жертво -ли-приношенъе?

Или она нас дразнит?

(А. Вознесенский, Оза).

(3) Америку—т. е. новую терри- эту -торию-, члена т.е. корреспондента (шутли­вые «вставки» А. А. Реформатского, по [Красильникова 1989а: 162]).

(4) Напишите мне нечто о Карамзине, ой, ых (А. Пушкин — Л. С. Пушкину).

(5) В романе «Петербург» А. Белого Аполлон Аполлонович, о рассеянности которого ходили легенды, говорит секретарю:

— «Нет, нет!- Сделайте, как я говорил-. И знаешь ли»сказал Аполлон Аполлоно­вич, остановился, поправился-. — «Тили-.»

Он хотел сказать «знаетели», но вышло-. «Знаешьли-, тили-.»

(6) [Из анекдотов о рассеянном профессоре Клобукове]:

Выходя из аудитории, профессор говорит-. «Следующая лекция состоится во вторницу», а потом кричит в дверь-, «ник!»

(7) [Пародия на М. Кузмина]

Ах, уста, целованные столькими, Столькими другими устами,

Вы пронзаете стрелами горькими,— Горькими стрелами, стами...

М Кузмин. «Любовь этого лета»

Ах, любовь минувшего лета За Нарвской заставой, ставой,

Ты волнуешь сердце поэта Уже увенчанного славой, авой-.

(И т. я, с пародированием того же технического приема: ...ранней, анней-, Пре­лесть ног волосатых, сотых-!) (А. Измайлов).

(8) Подпись к фотомонтажу в журнале «Сатирикон», изображавшему С. В. Рахма­нинова:

Руками громы извлекаю,

Ногой педали нажимаю,

Я-Рах!Я—Ма!Я—Ни! Я-Нов!

Этот прием расчленения слова и «размазывания» его по фразе широко ис­пользовали и советские поэты 20—30-х годов, в первую очередь, Д.

(9) Однажды при- Детишки бе-

В избушку жали.

«Плывет, смотри,

Мертвец к тебе!» —

Отцу сказали

(М. Пустынин, пар. на С. Кирсанова).

(10) Авы знаете, что СО,

А вы знаете, что £4,

А вы знаете, что КИ,

Что собаки-пустолайки Научилися летать?

(Д. Хармс, Лгун).

(11) Вздел манишку, вздел манже- Ты, и за кофе сел манже,

И сказал слуге. Васи­лий,— пшел, «Копейку» принеси (Евг. Венский, пар. на Ив. Рукавишникова).

Недопустимость подобного разрушения слова (даже в поэтической речи) под­черкивают и другие авторы, в частности А. Измайлов. Вот начало его пародии на стихи старых и современных русских поэтов (в том числе В. Тредиаковского и Вл. Нарбута), «приносящих слово в жертву рифме», использующих замысловатую составную рифму с переносом посередине слова (ЦИТ. ПО: [Рус. ЛИТ. XX В.]):

Куполами серой жимолости Лампа светом тени вымела. Сте­мнело...

Вл.Нарбут. «Стихи. 1909» Екатерина по- Ехала в Царское Село...

В. Тредиаковский

Рифмотвор старинный Тредья­ковский был в пиитах хи­трец и мастер. Буду впредь я По нему писать стихи.

О, сколь радостно и досто- Хвально то, что уж отны- Не слова все очень просто Рифме в жертву отданы.

Даже менее вызывающий прием — обрыв слова — оказывается достаточно рис­кованным. В стихотворении М. Светлова «Гренада» этот обрыв представляется вполне оправданным (герой, влюбленный в мировую революцию и в «гренадскую волость» в Испании, умирая, шепчет: «Грена...»),—но даже эти стихи все-таки под­верглись пародированию. В пародии А Архангельского Светлов приветствует по­сетившего его Гейне:

(12) Присядьте, прошу вас,

На эту тахту,

Стихи и поэмы Сейчас вам прочту!..

5 - 1789

Гляжу я на гостя,—

Он бел, как стена,

И с ужасом шепчет-.

— Спасибо, не на,„

Да, Гейне воскликнул.

— Товарищ Светлов!

Не надо, не надо,

Не надо стихов!

2. Один из самых распространенных способов языковой шутки -расчле­нение словоформы, сопровождаемое попыткой осмысления (шутливого) «обрубков», полученных в результате этого расчленения.

Державин обыгрывает фамилии Наполеон и Багратион, а Лесков слово тре­волнения путем их разложения:

(1) О, как велик На-поле-он!

Он хитр и быстр и тверд во брани-,

Но дрогнул, как простер лишь длани К нему с штыком Бог-рати-он (Р. Г. Державин, На Багратиона).

(2) Николай Иванович к народу был проще, но зато страсть какой предприятель- ный: постоянно он в трех волнениях, и все спешит везде постанов вопросу де- латы он в этих своих трех волнениях неведомо чего хочет (Н. С. Лесков, Полу- нощники, IV).

Удачно также использует этот прием Борис Пильняк в романе «Голый год». В

Москве на Мясницкой человек, читая по складам вывеску магазина: «Коммутато­ры, аккумуляторы», понимает ее в духе р-революционной непримиримости («Ко­му—таторы, а кому—ляторы»') и возмущается неравноправием: «Бишь, и тут омманывают простой народ!»

Еще несколько примеров.

(1) Прибыв с визитом, Карамзин назвался Карамзиным, историографом. Слуга за­писал-. «Карамзин, граф истории».

(2) Настоящий мужчина состоит из мужа и чина (А. Чехов, Из записных книжек).

(3) «В обществе шептаться неприлично»,—угрюмо сказала старая дева, поджимая губы. Из угла какой-то остряк сказал-. «Отчего говорят-, «не при лично»? Будто переть нужно поручать своему знакомому (А Аверченко, Сентиментальный роман).

(4) Великий князь Константин Павлович, будучи наместником царства Польского, так часто слышал слово пан, что фамилии Панкратьев и Пантелеев понял как Панкратьев и пан Телеев. (Энцикл. весельчака, И).

(5) Польский журналист Ежи Недельник (А. Кнышев, Уколы пера).

(6) Разновидности бесов: бессознательный—«бес-активист»; бес-порочный, бес­порядочный, бес-чувственный (примеры из [Гридина 1996])

— эти примеры хорошо иллюстрируют положение о субъективности восприятия шутки: Т. А. Гридина полагает, что «на глубинном уровне восприятия псевдомоти- вированного наименования актуализируется связь значения прилагательного...

(7) Из газет. «В небе над Кореей доблестно сражаются китайские летчики-добро­вольцы Ван-ю-шин иЛи-си-цын».

(8) Победоносиков. Что?! Издеваться? И над своим непосредственным, от­ветственным начальством и над посредственной- да нет, что я говорю! над безответственной тенью Маркса- Не пускать! Задержать!!! (В. Маяков­ский, Баня, И).

(9) Внимание, господа! — продолжал Голендухин.—Я предлагаю пригвоздить посту­пок Гадюкина к позорным столбцам какой-нибудь видной влиятельной газеты, а самого его в нашей среде предаты этому самому- как его, остро- остра-

— Остракизму?— подсказал Охлопьев.

—Во-во! Самому острому кизму.

— Чему?

—Кизму. И самому острейшему (А Аверченко, Кипящий котел).

(10) Из обращения к народу-. «ТоварИЩИ!^ (В. Сумбатов).

(11) Один высокий гость СССР из Непала с гордостью сказал.

—Ярожден непальцем и непалкой.

(12) Молчит этажерка, молчит и тахта—

У них не добьешься ответа,

Зачем это ХГА обязательно ТА,

А ЖЕРКА, как правило, ЭТА?

Возьмем это самое слово опять Зачем мы его произносим,

Хотя мы свободно могли бы сказать-.

ОШЕСТЬ, и ОСЕМЬ, и ОВОСЕМЬ?!

(А Милн, Винни-Пух и все-все-все, в пер. Б. Заходера).

(13) Экспромт В. Казина на экспромт П. Орешина о Жице П. Орешин: У тебя, мой милый Жиц,

Нелицо, амноголиц.

В. Казин: Что за вздор,что много лиц —

Лишь всего двуличен Жиц!

(«Литературные шушу(т)ки»).

(14) Дуэт льстецов—Фим иАм (Эмиль Кроткий).

(15) В Институте русского языка АП СССР заглавие научной статьи Заударный вока­лизм машинистка напечатала таю «Заударный вокализм!»

3. Из современных авторов к комическому переосмыслению частей слова ча­ще всего прибегает М. Задорнов, предлагающий шутливые толкования слов.

деньжонки—день 8 марта; батисфера — знакомые отца; пеньюар—дурак из Южной Африки;

5*

медицинский термин — папазол—трезвый папа; краснобай — бай, перешедший на нашу сторону.

4. На шутливом разложении словоформ строится серия каламбурных загадок и анекдотов, ср.:

(1) Какой полуостров жалуется на свою величину?—Ямал.

(2) Когда садовник бывает предателем?—Когда он продает настурции.

(3) Когда руки бывают местоимениями?—Когда они вы-мы-ты.

(4) В название какого города входит одно мужское и сто женских имен?—Сева­стополь.

(5) Едет в поезде человек. Сосед спрашивает, как его фамилия. Он говорит'. «Первый слог моей фамилии то, что хотел дать нам Ленин. Второй то, что дал нам Сталин». Вдруг с верхней полки голос. «Гражданин Райхер, вы арестованы» (К Чуковский. Дневник 1930—1969. Запись анекдота, рассказанного Казакеви­чем, 4 марта 1956).

5. Другая серия каламбурных загадок ведет начало, кажется, от рассказа Тэф­фи «Взамен политики»: — Скажите, отчего гимн-азия, а не гимн-африка? Вино­вата, а не пиво-хлопок?.. А отчего пан-талоны, а не хам-купоны? Еще несколько примеров:

(1) Почему не говорят, «грудь американки»?

—Потому что говорят', «перси-янки» (С. Кузьмина);

(2) Почему не. «по свату дерьмо»?

—Потому что «по-куме-кал» (В. Лагунов);

(3) Почему не. «Красна чья морда?» Потому что говорят', «ал-кого-лик» (Н. Еськова?).

в. Встречаются (правда, достаточно редко) и другие способы обыгрывания структуры словоформы. Вот один из них.

Говорящих забавляют случаи, когда м н о г о к р а т н о е усечение слова (с начала или с конца) порождает новые слова. Впрочем, возможности здесь весь­ма ограниченные, поэтому многократно производится «вивисекция» слова побе­да И его производных:

(1) В колхозе «Победа» во время обеда случилась беда — пропала еда.— Ты съел? —Да!

(2) Кто такой Победоносцев?

Для попов — Обедоносцев,

Для народа—Бедоносцев,

Для желудка—Едоносцев- Для царя — он злойДоносцев-

(Л. Трефолев, Действительный тайный советник Кон­стантин Петрович Победоносцев).

2.