МОНЕТЫ КАЗАХСТАНА КАК ОДИН ИЗ ИСТОЧНИКОВ ИЗУЧЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО, ПОЛИТИЧЕСКОГО И ДУХОВНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ГОРОДОВ ЮЖНОГО КАЗАХСТАНА И СРЕДНЕЙ АЗИИ (VII—XII вв.)

Р. 3. Бурнашева (Алма-Ата)

В пределах Южного Казахстана издревле существо­вали культурные оазисы с комплексным ведением хозяй­ства, где земледелие сочеталось с разными видами ре­месла и типами скотоводства.

В VI—VIII вв. Отрарский оазис, как и Чач, Фергана, входил в состав Западного Тюркского каганата, где вер­ховная власть принадлежала кагану. По данным китай­ского путешественника 30-х гг. VII в. Сюань Цзана, в пределах Чача находились десятки городов во главе с самостоятельными правителями, что подтверждается и монетной эмиссией. В результате археологических рас­копок на Канке, Кендыктепе, Ханабаде был получен

большой комплекс монет в виде отдельных находок и кладов, позволяющих охарактеризовать денежную систе­му раннефеодального Чача, который, по мнению Ю. Ф. Бурякова, оказывал большое влияние на развитие материальной культуры соседних областей Южного Ка­захстана и Семиречья, складывавшейся в период инте­грации по согдийским эталонам под влиянием не столько Согда, сколько Чача ¹. Исследователем выделены две группы монет, отличающиеся одна от другой характер­ными признаками. К первой группе, в монетах которой некоторые исследователи улавливают, по анализу Ю. Ф. Бурякова, влияние связей Чача с западными стра­нами, в частности с Византией, отнесены экземпляры с портретными изображениями правителей и тамгами. На монетах второй группы — со львоподобным хищником с загнутым хвостом и поднятой лапой и с тамгой трезуб­цем в различных вариантах — Ю. Ф. Буряков видит по­пытку старой родовой знати отдельных уделов продемон­стрировать связи с правящей верхушкой древнего Чача^[736][737].

В начале VIII в. на Средней Сырдарье, в районе От- рарского оазиса, по данным К. М. Байпакова, сформи­ровалось раннесредневековое тюркское объединение Кангу-Тарбан, в котором политическое господство при­надлежало тюркским племенам кангаров-кенгересов, имевших и другое название — печенегов^[738].

местное монетное дело согдийской технологии, в свою очередь заимствованной у восточных соседей, в частно­сти у Китая.

Кроме указанных выше памятников, древнетюркские монеты были обнаружены и на городище Мардан-Куюк, расположенном в 10 км к северо-западу от Отрара^[739].

Таким образом, зафиксированы пока три типа древ­нетюркских монет из Отрарского оазиса, которые явля­ются содержательным источником, синтезирующим влия­ние тех культурных и политических связей, которое име­ло это владение в VII—VIII вв., находясь на стыке ряда торговых путей, шедших с запада на восток к Таразу, Баласагуну и далее в Китай; к Согду и Нишапуру — на юге; на западе — в Русь, Причерноморье и к Византии. Интересно отметить, что все три типа местных монет на лицевой стороне имеют классическое изображение льва, шагающего вправо на прямой черте, условно передаю­щей землю-опору, с загнутым над спиной хвостом в кру­ге из перлов в одном случае, в простом линейном обод­ке— в другом. О. И. Смирнова считает, что аверс этих монет заимствован полностью с лицевой стороны гре­ческих серебряных монет из Малой Азии ^[740].

К кругу монет с изображением льва относятся моне­ты из Бухарского оазиса, имеющие на оборотной стороне крест несторианского типа, свидетельствующий также о генетических связях центральноазиатского искусства с малоазиатским античным миром^[741]. Образ льва в тюрко­согдийском искусстве занимал определенное место и от­ражал традиционное влияние античной культуры на местное творчество ^[742].

Развивая и обогащая полученные в результате куль­турных, торговых связей образы-символы, местное тюрк­ское искусство создавало свою самобытную культуру, оказывавшую в свою очередь влияние на соседние райо­ны и округи. Так, монеты отрарского круга со львом

явились прототипами для монет Чача второй группы, в которых образ льва потерял свою классическую форму, деградировав в львоподобного хищника. Это дает осно­вание предположить их выпуск гораздо более поздним временем.

Общность сюжета со львом на монетах Отрарского и Чачского оазисов свидетельствует о тесном взаимовлия­нии не только в области социально-экономической (на­личие нескольких крупных владений или крупных горо­дов), но и в области духовной жизни народов, населяв­ших эти два субрегиона, почитавших льва как символ божества, покровителя рода.

Оборотная сторона монет, происходящих из Отрар­ского оазиса, имеет разные тамговые знаки, указываю­щие на выпуск их разными владетельными родами. Пер­вый тип этих монет с тамговым знаком — «ат», яв­ляющимся, по определению О. И. Смирновой, родовой тамгой правивших в Семиречье тюргешей ^[743], свидетельст­вует, на наш взгляд, об их династийных связях' О. И. Смирнова предполагает, что это сочетание, т. е. изображение льва именно с тюргешской тамгой, может иметь двоякое толкование: или эти монеты принадлежа­ли тюргешам, заимствовавшим для своих монет тип ли­цевой стороны у своих предшественников в районе, или они были выпущены тогда аборигенами, которые признавали свою зависимость от тюргешей и потому поместили на своих монетах тамгу сюзерена ^[744].

Учитывая значение области Кангу-Тарбан (раннее название Отрарского оазиса) в VII—VIII вв. в полити­ческих и экономических отношениях, где со второй поло­вины VII в. господствовали тюрки карлуки, которым принадлежала огромная территория Южного Казахста­на и Семиречья, можно выразить и такое предположе­ние: тюргеши заимствовали для своих монет тамговый

знак

«ат» именно у тюрков Кангу-Тарбана, вы­пускавших монеты уже с VII в.

—■ «ат» у тюрков на Сырдарье появился раньше,

чем у тюргешей Семиречья, так как известно благодаря исследованиям О. И. Смирновой, что тюргеши начали выпускать свои монеты только с 30-х гг. VIII в.¹⁰Моне­ты же Согда, Чача и Отрарского владения являются более ранними денежными знаками, указывающими на расцвет и хозяйственный подъем в этих областях в VI­VI I вв., подтвержденными письменными источниками и археологическими материалами.

Второй тип из Отрарского комплекса с тамговым зна­ком [X — «н + уш», по определению О. И. Смирно­вой, представляет графический элемент енисейско-фер­ганского рунического знака, который входит

также в состав надписи на тюрко-византийских моне­тах и культурном раз­витии народов, проживавших на огромной территории, где происходили миграционные процессы, связанные с оседанием кочевников, этнические диффузии, способст­вовавшие распространению и взаимовлиянию многих культур. Все эти явления прослеживаются на богатом фонде нумизматического материала, конкретно свиде­тельствующего о разных сторонах и локальных особен­ностях денежного хозяйства городов Южного Казахста­на и Средней Азии, развивавшихся по общим историче­ским закономерностям феодального способа хозяйства.