Своеобразие психологизма в романе « Юный император»

В настоящем параграфе мы рассматриваем произведения романиста, посвященные послепетровской России, созданные на протяжении двух лет после выхода «Княжны Острожской». В них, мастерски используя свое право на художественный вымысел, Вс.

Личность «маленького императора», Петра II, сына царевича Алексея и внука Петра Великого мало известна в России. Этот монарх царствовал лишь два недолгих года и не успел реализовать себя. Однако нельзя ни отметить, что юный Петр был персоной, своего рода, уникальной. Он вступил на престол в 12 лет и стал заложником своего величественного положения. Такая судьба заинтересовала молодого литератора Всеволода Сергеевича Соловьева, посвятившего ему свой второй роман «Юный император» (1877).

Особую специфику вымысел обретает в произведениях исторического характера. По мнению В.И. Тюпы: «запечатление в произведении литературы или живописи исторического лица является не простым воспроизведением, а сотворением его аналога, наделенного семиотической значимостью и концептуальным смыслом. Если мы имеем дело с эстетической деятельностью, а не с ремесленной имитацией облика или фактов биографии, то под именем реального исторического деятеля... обнаруживается вымышленная автором человеческая личность - ценностная кажимость (образ) его исторического прообраза. Личность героя оказывается субституцией (замещением) первичной реальности исторического человека -

реальностью вторичной, мысленно сотворенной и эмоционального отрефлексированной»^[371]. (подчеркнуто мною - Е.Н.)

Аналогичную позицию занимал и современник Вс. Соловьева, польский романист Генрих Сенкевич, который считал, что без фантазии не обходится никакой исторический роман. «История, воспроизводя события, воспроизводит только важнейшие, воспроизводя исторические личности, она намечает только известные вехи их жизни, между которыми остаются непрерывные пробелы.

Для определения меры художественного вымысла нам необходимо сравнить роман Вс. Соловьёва с документально-историческими источниками. С этой целью сопоставим созданный им роман «Юный император», в котором художественно воссозданы недолгое царствование и короткая жизнь Петра II (1727-1730), с изложенными в «Истории России с древнейших времен» историческими фактами, использованными в произведении.

Двум годам царствования Петра II С.М. Соловьев посвятил отдельную главу, объемом более 120 страниц, в 19-м томе своего основного труда. В ней историк детально анализирует особенности внутренней и внешней политики Российской империи после смерти Петра Великого и его супруги, Екатерины I, подробно описывает развитие промышленности, международные отношения, дела национальных окраин (и, прежде всего, неспокойной в те времена Украины).

Юному монарху, взошедшему на престол в 12 лет, посвящены 7 страниц. Ничего необычного в них нет. Во-первых, традиции классической

отечественной историографии предполагали, что в трудах обобщающего характера материал должен располагаться по царствованиям. Во-вторых, в виду малолетства Петр II не играл заметной роли в жизни своей империи. Личность молодого царя и основные события его жизни С.М. Соловьев описывает с точки зрения истории императорского двора и борьбы придворных группировок за реальную власть в стране. Собственно, анализа характера Петра II (в отличие от историков иных направлений, в частности Н.М. Карамзина и Н.И. Костомарова) мы не встречаем на страницах «Истории России с древнейших времен», хотя периодически появляются сведения об отдельных свойствах его характера. При этом свое основное внимание отец писателя уделял событиям всероссийского масштаба, а не частной жизни и личным взаимоотношениям членов августейшей семьи.

Роман Вс. Соловьева «Юный император» в большей степени отражает частную жизнь Петра II.

Образ царственного отрока в романе является тем композиционным и семантическим центром, из которого исходят и с которым связаны все направления сюжета романа. По наблюдениям А.Н. Сахарова: «в этом произведении, как и в других его исторических сочинениях, кроме основных

персонажей, поражают своей достоверностью, так называемые, "герои второго ряда"»^[374].

Наиболее значимо в этом отношении описание последних лет политической жизни и опалы светлейшего князя Меньшикова, подробно воссозданное писателем. Ведь, именно в борьбе с фаворитом своего деда Петр II самоутверждается как личность и монарх.

Начало глубокого конфликта между Меньшиковым и Петром II писатель усматривает в отсутствии у князя такта по отношению к императору, которого он все еще считает послушным, застенчивым и зависимым от него мальчиком, и в том, что Петру II наскучили науки, которые по наущению Меньшикова втолковывает ему учитель. Основания для столкновения предельно обнажены. Они кроются в несовместимости характеров властного и сурового князя и мечтающего о независимости Петра.

С.М. Соловьев охарактеризовал Меньшикова в это время так: «фавор Меньшикова был самого непрочного свойства. В первые дни мальчик подчинялся человеку, который, казалось, очень силен, который содействовал его возведению на престол.»^[375].

В описании причин финального поражения князя отец и сын проявляют полное единодушие. Так С.М. Соловьев писал: «В первые четыре месяца царствования Петра II . власть сосредотачивалась в руках Меньшикова. Через четыре месяца он пал. Каковы причины падения?

Отвечают обыкновенно: придворные интриги, указывают на Остермана, на Долгоруковых,.. как главных виновников низвержение Меньшикова. Но обратим, прежде всего, внимание. на его отношение к императору». («И.», с. 106-107). Далее у С.М. Соловьева мы встречаем упоминание о характере молодого государя: «Петр был упорен в своих желаниях не по летам; мы знаем, как был упорен его отец (казненный Петром I царевич Алексей - Е.Н.), но у отца упорство было страдательное, потому что ему воли не было, а у сына была воля: его желания всеми исполнялись, кроме Меньшикова, и легко понять, как он не любил Меньшикова: "Или я император, - или он". Ненависть увеличивалась еще тем, что было обязательство жениться на дочери Меньшикова; ненависть увеличивалась тем, что Меньшиков считал себя в праве упрекнуть в неблагодарности» («И.», с. 113).

Именно в борьбе с вельможей, по мнению романиста, у Петра II формируется сильный характер, свойственный всем представителям династии Романовых. Однако хрупкие плечи принца не выдерживают большой нравственной нагрузки, из-за чего он тяжело заболевает. Роль пагубных обстоятельств сыграло, как считает Вс. Соловьев, окружение юного царя, его фаворита - семейство князей Долгоруких. Их «забавы были разнообразны, они совершенно завлекали и отуманивали бедного юношу» (с.137). По свидетельству писателя: «долго боролся крепкий организм Петра с этой ненормальной жизнью, но ни какой физической силы не хватало надолго.» (с.137).

В «Истории России.» С.М. Соловьев отмечал, что «Петр не хотел учиться, хотел жить в свое удовольствие... не хотел слышать о серьезных занятиях, всю ночь напролет гулял с молодым камергером, князем Иваном Алексеевичем Долгоруковым, ложился в семь утра.» («И.», с. 118).

Почти дословно эта фраза, описывающая жизнь Петра II, воспроизведена в романе «Юный император»: «всякое замечание неприятно Петру; вот он все ночи напролет гуляет с молодым камергером, князем Иваном Долгоруковым, ложится в семь утра» (с. 139).

С.М. Соловьев, повествуя о влиянии семьи Долгоруковых (С.М. Соловьев и Вс. С. Соловьев придерживались данного написания этой фамилии) на юного монарха, писал: «Петр находился теперь в более тяжелом положении, чем при Меньшикове. Тогда он вооружился против человека, незаконно похитившего власть и употреблявшего ее во зло, тогда он схватился с человеком, который хотел удержать его в руках, не давать ему, оскорблял его. Но к Долгоруковым - другие отношения: они постоянно самым ревностным способом исполняли его желания, угождали, забавляли его без малейшего прекословия» («И.», с. 189).

Всеволод Соловьев жалел молодого царя, желал не только понять, но и оправдать его, показать трагизм его положения. Богатая натура молодого монарха, одаренная как физически, так и духовно (юный царь развит интеллектуально и обладает несвойственным его возрасту сильным самосознанием), все же не выдержала борьбы с обстоятельствами и не смогла реализовать заложенные в ней природой и воспитанием многообещающие задатки.

Так о мастерстве Всеволода Соловьева в предисловии к последнему предреволюционному собранию сочинений писателя критик П.В. Быков писал: «Этот интересный, благодарный сюжет, попадись он в другие руки, не был бы так прекрасно разработан, каким он вышел у Соловьева»^[376].

Верность суждения критика можно подтвердить, проведя краткое сопоставление романа «Юный император» и хроники «Слово и Дело» (первая глава «Государева невеста») Валентина Пикуля, в которой известный писатель ХХ в.

одежонку царскую, что была второпях разбросана. Не поленился - и сыновью поднял. Низы кафтанов пощупал: полы мокрехоньки, видать снова в Москву для тайных забав ездили»^[377].

Или в другом месте: «На пару с братцем (князья Долгорукие) оповещали честной мир: "Не доглядели! Эх, люди. Царь-то молод, горяч, спрос короток. Порушил его величество княжну нашу! Лишил ее добродетели главной. Выпало бесчестие фамилии всей нашей. "»^[378].

Для сравнения приведем эпизод из «Юного императора», посвященный этой же теме: «Петр совсем выбился из рук. В нем вдруг произошла перемена к худшему. Еще недавно, не смотря на лень и страсть ко всевозможным забавам, Андрей Иванович Остерман часто подмечал в нем любознательность, радовался его прекрасным способностям, его живому уму, но теперь под влиянием той бессовестной компании, в которую попал юноша, его горизонт сузился. Он перестал интересоваться тем, чему следовало ему интересоваться, помышлял только о веселии, об охоте, разного рода непозволительных шалостях, стал любить нескромные разговоры, к которым приучили его окружение и, в особенности, старик Алексей Долгорукий» (с. 102).

В соловьевском романе не содержится каких-либо натуралистических подробностей о характере развлечений молодого монарха; автор упоминает лишь о «многообразии» забав. Возможно, в приведенных выше фрагментах и хроники В. Пикуля отсутствуют непроверенные исторические факты, однако, нельзя не заметить, что оба романиста по-разному осмысливают и воспринимают образ «царственного отрока».

Если Вс. Соловьев писал о Петре II с чувством сострадания - как о «добром и милом мальчике» (с. 218), которому было суждено обладать богатством и славой, но при этом не испытывать элементарного счастья, то Валентин Пикуль представил его как развращенного и ограниченного юнца,

не представляющего из себя ничего примечательного ни для истории, ни для художественной литературы. Таким образом, лиризм и душевность Всеволода Соловьева в XIX в. уступили место пошлости и обличительству Валентина Пикуля.

Совершенно по-разному воссоздали эти авторы и образ фаворита и близкого друга «маленького императора», князя Ивана Долгорукова. Вс. Соловьев подробно не описал его жизненный путь, но освятил важнейшие черты его духовной эволюции. Из распутного повесы под влиянием наставлений своей благочестивой супруги, графини Наталии Шереметьевой, и бременем невзгод и страданий, перенесенных им в сибирской ссылки, князь Иван становится добродетельным отцом семейства и искренне верующим христианином. Саму смерть при всей ее жестокости (казнь четвертованием) Долгорукий принимает как искупительную кару за свои грехи и благодарит за это Бога. В романе В. Пикуля жизненный путь князя Ивана Долгорукова показан лишь схематично и сцена его смерти с молитвой на устах воспринимается как грубо сделанная вставка, лишенная всякой художественности.

Причины разногласий художественных позиций писателей XIX и XX вв. можно объяснить различием их мировоззрений и подходов к осмыслению былого. При кратком анализе образов Петра II и Ивана Долгорукова становится ясным то, что В. Пикуль, в отличие от Вс. Соловьева, по- видимому, не обладал чувством благоговения перед прошлым России и не испытывал трепета при соприкосновении с тайной истории и человеческой личности. Как бы ни было странно и парадоксально, но взгляд на Петра II, как на безвольного и избалованного юнца, ставшего игрушкой в руках придворной олигархии, высказанный В. Пикулем в своей хронике, более близок к воззрениям на царственного отрока, изложенным в «Истории России с древнейших времен» С.М. Соловьевым, чем тем идеям, которые стали доминантой романа Вс. Соловьева «Юный император».

Всеволод Соловьев раскрывает недостатки и слабости юного монарха, но, тем не менее, его симпатии на стороне юного Петра, который мог бы стать, но так и не стал вторым Петром Великим. «Смутное переходное время жизни русского общества, - писал автор, - вызванного к новой жизни гением Петра Великого, создало целый ряд страшных драм. Перед нами проходят вереницы виновных и невиновных жертв общественного распада, и невольно сжимается сердце, вспоминая судьбы иных чистых и светлых людей, безвременно погибших. Среди этих образов стоит и юный император. Природа богато одарила его; в другое время, в других обстоятельствах, при другом воспитании из него вышел бы достойный преемник великого деда. Но судьба решила иначе, и он должен был погибнуть» (с. 197). Писатель сочувственно относился к судьбе несостоявшегося монарха, оправдывал его, обвиняя во всех грехах алчных царедворцев, не давших развиться богато одаренной натуре и, в конечном счете, сгубившего «маленького императора»^[379] (таково было первоначальное название романа).

Однако эти мотивы были чужды его отцу-историку, который писал: «он (Петр II) сам отдался им (Долгоруковым) в руки, его притянула к ним собственная страсть, нерасположение заниматься серьезным делом, желание забавляться, развлекаться. Как легко ему было оборачиваться спиной к Меньшикову, так тяжело было это сделать относительно Долгоруковым» («И.», с. 189).

Обычно скупой на подробности, С.М. Соловьев так описывает встречу монахини Елены (Евдокии Лопухиной, первой жены Петра Великого) с юным императором: «Когда было первое свидание с бабушкой, неизвестно; известно только, что оно было холодно со стороны внука, который явно избегал (свиданий) со старою царицей: брат и сестра при свидании с бабушкой имели при себе цесаревну Елизавету, чтобы старушка не увлекалась разговорами о некоторых деликатных делах; но уверяли, что царица успела наговорить внуку о его поведении.» ( «И.», с. 124-125).

Под пером Вс. С. Соловьева эти факты трансформируются в ряд сцен, в которые привнесены второстепенные детали о сложных взаимоотношениях представителей трех поколений императорской семьи. В одной из сцен своего романа Вс. Соловьев высказывает предположение, почему молодой монарх решил навестить свою бабушку вместе со своей тетушкой, цесаревной Елизаветой Петровной. Подъезжая к ограде Новодевичьего монастыря, где проживала царственная инокиня Елена, Петр II говорит: «я боюсь этого свидания с бабушкой. Ведь мы ее не знаем, какая она. Вот так хорошо сегодня, так на душе радостно, а бабушка, наверное, станет плакать, жаловаться.. А при тебе, Лиза, она остережется, и все сойдет, как следует» (с. 86).

Не менее примечательна в этом произведении реакция постриженной государыни на дочь ее великого супруга от его второго брака. Евдокия Лопухина отдает честь царственной стати и достоинству юной принцессы, но в то же время «она ненавидела эту красавицу Елизавету, ненавидела и за то, что она дочь Петра и Екатерины, и за то, что ее привезли теперь с собою, чтобы помешать откровенным излияниям. Заныло вдруг сердце старушки, она почувствовала слабость и едва дошла до кресла» (с. 87-88). Так скупое описание историка «переродилось» в яркий и запоминающийся эпизод романа.

Продолжая наше сопоставление, особо отметим, что одним из основных различий искусства и науки являются проблемы аксиологии. По мнению философа А.В. Гулыги: «Ценностные отношения не всегда совпадают с утилитарными. Идея ценности есть форма утверждения в мире человеческого начала, а человек, как известно, сыт не хлебом единым. Высшая ценность - жизнь человека, она не измеряется той практической пользой, которую можно ждать от индивида»^[380]. С этих позиций соотнесем восприятие личности Петра II в романе Вс. Соловьева «Юный император» и в «Истории России с древнейших времен» С.М. Соловьева.

Используя уникальный исторический сюжет, романист изобразил ребенка выступающего не только свидетелем и очевидцем духовных и идейных течений и противоречий эпохи, но и участником исторических событий, заложником своего высокого положения.

Русские писатели XIX-XX вв. (Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, С.Т. Аксаков, Н.Г. Помяловский, В.Г. Короленко, И.А, Бунин, А. Белый, Н. Г. Гарин-Михайловский) раскрывали различные стороны феномена детства в своих произведениях. Радка Гржибкова отмечает, что «в русской литературе XIX в. развивался ряд жанров, связанных с темой ребенка и детства: рождественский и пасхальный рассказы, физиологический очерк и бытовая сценка, рассказ с детским героем, роман воспитания. В большинстве случаев русские писатели перешагнули классические рамки данных жанров. Социальный аспект, акцентирующий положение детей в обществе, в их произведениях, как правило, тесно переплетается с аспектом биологическим, психологическим, этическим и экзистенциальным, разумеется, в различном соотношении доминирующих элементов»^[381].

Во второй половине XIX столетия, по наблюдениям Л.Н. Савиной, в русской литературе «появляются многочисленные образы детей, лишенных домашнего тепла, страдающих от тирании взрослых»^[382]; само по себе противопоставление счастливого и несчастливого детства не новое явление литературы. В указанный период нередко писали о том, что так называемые «кухаркины дети» обречены несправедливым обществом «на одиночество, голод, холод, и, возможно, преждевременную смерть, в то время как потомки графа или князя наслаждаются теплом, уютом и всеобщей заботой родных и воспитателей»^[383].

В романе «Юный император» мы наблюдаем несовпадение с литературным мейнстримом эпохи. В центре романа «Юный император»

находится фигура не сказочного принца, наслаждающегося всеми благами жизни, а образ реального царевича, чью судьбу нельзя назвать счастливой. Пожалуй, это одно из немногих произведений русской литературы, где речь идет о несчастном детстве при всей видимости внешнего благополучия. Автор, повествуя о судьбе «маленького императора», как бы ставит вопрос о том, можно ли «в верхах» жить легко, просто и счастливо?

В романе кроме специальных исторических проблем Всеволод Соловьев рассматривает и вечные вопросы бытия, размышляет о счастье и радости, прикасается к вечной загадке детства, которое, по его мнению, должно быть счастливым, что не всегда, к сожалению, встречается в жизни.

По мере развития сюжета формируется и ответ. Там, где существует власть, значительно обостряются вечные, экзистенциальные аспекты человеческого бытия, обнажаются коренные противоречия между добром и злом, обычные человеческие чувства и эмоции трансформируются в бурю греховных страстей. Неизбежно возникают интриги, от которых проистекают страдания, гибель и смерть. Вс. Соловьев повествует о том, что царственный отрок, по существу, стал разменной монетой в большой политической игре за власть. Болезнь Петра прогрессировала, а барон фон Остерман уже просчитывал будущие политические ходы в империи. В поле его зрения попадает Анна Иоанновна, дочь покойного царя Иоанна V, сводного брата и соправителя Петра Великого до 1696 г. Начинается новый этап политический борьбы в России. У постели смертельно больного Петра II уже идет жестокая борьба за власть, происходит делёж русского трона.

На последних страницах главы, посвященной царствованию Петра II, Соловьев-старший скупо и кратко описывает обстоятельства смерти царя, не пытаясь разобраться в психологических и экзистенциальных причинах этого горестного события. Уход молодого монарха из жизни для него - лишь одно из звеньев в цепи бесконечной борьбы придворных группировок за власть в стране.

Не принимая ход мыслей своего отца, Всеволод Соловьев развивает его краткие описания и создает цельную и художественно правомерную картину смерти царственного отрока, наполняя финал своего романа философскими размышлениями о жизни и смерти. Будущая императрица Елизавета Петровна была единственным близким другом маленького императора. В разговоре с нею Петр II произносит фразы, совершенно несвойственные его юному возрасту: «никуда меня не тянет, Лиза, и жизнь мне уже надоела. Право. умереть лучше, чем так жить, как я живу. Прежде, недавно еще, было много радостей, все меня забавляло, все меня веселило. Кого люблю я, тот меня не любит, кого не люблю - тот всегда со мной. Лиза, ты мало знаешь: не был я человеком, да и никогда не буду. Ну, посмотри на меня хорошенько, - разве не старик я теперь! Как есть старик старый, расслабленный. И знаешь ли, как у стариков всё светлое, все хорошее далеко позади осталось, и живут они в нем, вспоминая. Так и у меня: все, что мило и дорого - далеко» (с.125). Нельзя не отметить неестественность таких суждений для 14-летнего мальчика.

Всеволод Соловьев в этом романе (а так же и в других своих произведениях) ставит проблему осмысления с позиций христианской философии такого сложного и неоднозначного явления, как власть. Таким образом, главную проблему произведения можно обозначить как «власть и детство». Автор рассматривает власть с экзистенциальных позиций и проводит мысль о том, что земное величие не приносит человеку никакой радости. Эти рассуждения он вложил в уста царственного отрока.

В «Истории России с древнейших времен» С.М. Соловьева не содержится каких-либо размышлений на нравственные и философские темы.

Трагедия юного императора показана на широком фоне исторической эпохи, детально описанной романистом. По словам современного историка А.Н. Сахарова: «в этом романе, как и в других сочинениях писателя, все дышит эпохой. Здесь хорошо выписан юный, но еще не устроенный Петербург, в котором уже чувствуется холодный императорский стиль

будущих лет, и уже зарождающийся Петергоф, и старая, разухабистая, веселая Москва. А, главное, роман Соловьева позволяет прикоснуться к тем далеким дням и героям, о которых современные российские читатели имеют весьма смутное представление, если имеют вообще»^[384].

Из приведенного нами сопоставления следует, что Вс. Соловьев построил этот сюжет романа, не искажая фактов, изложенных в «Истории России с древнейших времен». Xудожественное переосмысление некоторых фактов биографии Петра II способствовало появлению в произведении экзистенциального осмысления бытия героев, мыслей об относительности счастья и грустных суждений о том, что смерть порою становится желанной избавительницей от тягот и скорбей человеческой жизни.

Таким образом, изложенная в романе «Юный император» трагедия царственного отрока приобретает своего рода вневременное значение. На вполне закономерный вопрос о возможности соотношения счастья и почти полного изобилия «внешних» благ земных Вс. Соловьев дает отрицательный ответ. В этом аспект проблематики произведения автор как бы выходит за рамки ознакомительной тенденции, свойственной исторической беллетристике, и дает свою интерпретацию извечным экзистенциальным аспектом человеческого бытия.

В своем центральном произведении, романе-пенталогии: {Хроника четырех поколений», романист объяснял свое стремление художественно воскресить личности малоизвестные и не оставившие значительного следа в истории причинами нравственного характера: «(человек) видит, что иногда явление, само по себе незначительное, производило впечатление несравненно сильнейшее и продолжительнейшее, чем явление действительно крупное, имевшее многие последствия. Таких чистых и светлых образов вырастает немало - и в интересах развития Души человеческой следует сохранить о них воспоминания и бережно передать их следующим поколениям. Пусть эти чистые образы, одаренные случайной злобой дня, не имели никакого влияния

на судьбу государств, пусть они не двигали вперед истории человечества, но они, во всяком случае, представляют собою пример и урок, нужный для последующих поколений»^[385]. В этом отступлении писатель выразил свое credo, причины, по которым из громадного материала русской истории он выбирал сюжеты для своих романов.

Кроме центральной линии для сюжета этого романа характерно наличие детально проработанных второстепенных. Так о мастерстве Всеволода Соловьева в предисловии к последнему предреволюционному собранию сочинений писателя критик П.В. Быков писал: «Этот .отлично задуманный роман изобилует художественно исполненными картинами, сценами, настолько жизненными, как будто они списаны с натуры...... Ярко

изображено падение Меньшикова; сцена, когда он прозрел, стал каяться, и почувствовал в себе силы для молитвы. Фигура Меньшикова написана во весь рост, с тем тщанием, которое свойственно автору, с верным освещением внутреннего мира человека. Так же тщательно выписаны Елизавета Петровна, Остерман, князья Долгорукие и, наконец, сам император»^[386].

Пожалуй, главным из второстепенных героев романа является князь Меньшиков. После его падения последовал долгий, унизительный, полный страданий путь: осенью без теплой одежды в рогожной кибитке в далекий городок Березов, где «светлейшего» и настигает смерть в ноябре 1729 г. Один за другим уходят из жизни все члены его семьи.

Однако, в описание этих, по большой мере, широко известных фактов из русской истории XVIII в., Вс. Соловьев привносит новые (свойственные, пожалуй, только ему) оттенки. Внезапное падение «голиафа»^[387]способствовало его духовному возрождению, которое не менее детально описал романист. В душе Александра Меньшикова пробуждается глас совести. Он в состоянии тяжелого нервного срыва «встречает» тень Петра

Великого, который упрекает его за грехи против Бога и России. Впервые за много лет князь ощущает искреннюю потребность в молитве. Он горячо взывает к Творцу с уже твердой верой в Его милосердие. Всеволод Соловьев так описывает его психическое состояние в тот момент: «молится князь Александр Данилович, и только Бог один слышит раскаявшегося грешника, и неведомая тишина и душевное спокойствие снисходят в мятежную душу. Неузнаваемым, обновленным человеком встал Меньшиков после своей долгой молитвы: не было злобы и не было теперь в нем отчаяния. "Все к лучшему: Бог вспомнил обо мне, - думал он, - нужно молиться, нужно замаливать свои грехи! " И пошел князь к жене, на коленях стал просить прощения у детей своих и вышел от них совсем успокоенный» (с. 55).

Пребывание в Сибири способствовало духовному росту князя Александра, которого местные жители почитали как блаженного и праведного. В характере последних лет жизни Меньшикова Вс. Соловьев следовал не только общепринятым источникам, но и сохранившимся церковным сказкам (документам-летописям, хранившиеся в сельских и церковных архивах), в которых его образ входит в типичный для русских духовных стихов тип раскаявшегося грешника. Такое осмысление судьбы опального фаворита стало возможным благодаря обращению писателя к некоторым концепциям, распространенным в сознании русского человека. Скорби становятся зернами обновления и возрождения человека для общения со Христом по евангельским заповедям.

Проиллюстрировать эту мысль нам хотелось словами одного из религиозных публицистов 20-х гг. ХХ в.: «Страдания являются для нас источником великих ценностей и позитивных духовных приобретений; они приводят нас к вере, любви и духовной силе. Мы живем на этой земле для того, чтобы работать над красотой нашей души, и наша жизнь - это великая мастерская, в которой душа готовится к новому небу и новой земле»^[388].

В ракурсе этой идеи Вс. Соловьев рассматривал жизненный путь второстепенных героев своего романа, князей Александра Меньшикова и Ивана Долгорукова. Повествуя об этих людях, писатель кратко упомянул о тех, кто разделил с ними их via dolorosa. В частности, в «Юном императоре» повествуется о судьбе дочери полудержавного властелина, «порушенной невесты» маленького императора, княжны Марии Александровны Меньшиковой, которая с подлинным достоинством и смирением перенесла выпавшие ей испытания и стала утешительницей отца и матери. В Сибири она вступила в брак с князем-изгнанником Федором Долгоруковым и умерла после родов на руках скорбящих отца и мужа.

Немного более подробно Вс. Соловьев описал судьбу супруги князя Ивана Долгорукова - Натальи Борисовны Шереметевой, ее любовь и верность к своему избраннику, ее полную несправедливости жизнь и горячую веру в милосердие Божие. В послесловии к роману Вс. Соловьев так писал об этой женщине: «Она осталась в памяти народной светлым идеалом чистой душой женщины, супруги, матери и христианки. Всю жизнь она терпела горе за горем; скончалась в Киеве монахиней. Последние слова ее, записанные перед кончиной, были: "Оставшиеся по смерти моей, пролейте слезы, вспоминая мою бедственную жизнь. Всякого христианина прошу сказать, вспоминая меня: «Слава Богу, что окончилась жизнь ее, не льются уж потоки слез и не вздыхает»". Много людей проходят над прахом этой многострадальной женщины, не зная, что здесь ее могила, но имя ее не умрет - оно заслужило бессмертие» (с. 197-198).

В отрывке, посвященном описанию судьбы Наталии Шереметевой- Долгоруковой (схимонахини Нектарии) Всеволод Соловьев создал тематическую параллель к образу главного героя романа: и «маленький император» и княгиня ищут в смерти избавление от тягот бытия. Однако, в отличие от молодого монарха, вдова его фаворита находит утешение в православной вере.

Еще одна линия этого произведения посвящена курляндской герцогине Анне Иоанновне (будущей самодержице), не оставившей по себе доброй памяти^[389]. В других произведениях романист не писал об этой представительнице рода Романовых, по-видимому потому, что как монархист «без рассуждения»^[390], не желал касаться мрачного десятилетия XVIII в. Можно смело предположить, что только верность историческим фактам способствовало появлению в эпизодах такой личности, как митавская герцогиня. Вс. Соловьев писал: «Никому не доставляло особенного удовольствия ее компания, а между тем со своей стороны она употребляла все силы, чтобы нравиться, чтобы заслужить расположение. Глаз не спускала с императора и царевен, не зная, чем угодить им, - и все-таки никто не обращал на нее внимания» (с. 104).

В этом романе Анна Иоанновна представлена как бедная родственница и скромная просительница. Об ее правлении Вс. Соловьев в своем творчестве редко упоминал. В произведении «Капитан гвардейской роты» все негативные стороны ее царствования он объяснял - как «плод» всевластия Бирона, а не как результат действий самой императрицы.

Итак, второстепенные линии «Юного императора» играют важную роль в проблематике романа. Во-первых, сами действия, Петра II, его психологический портрет и анализ его взглядов на мир и свое место в нем - не дали бы возможности писателю создать произведение романного плана. Все эти линии и эпизоды лишь показывают, что царственный отрок был одинок, и усиливают высказанные Петром II экзистенциальные идеи о смысле и ценности его жизни.

Во-вторых, привнеся в роман разнообразие сцен и введя дополнительных персонажей, писатель подтвердил на ином материале свою мысль о том, что власть и богатство не приносят их обладателю обычного человеческого счастья.

В-третьих, ценность второстепенных линий сюжета и героев «второго плана» заключается в том, что они формируют фон эпохи, подсказывают те нюансы былого, которые не всегда воспроизводят историки в своих сочинениях, но которые доступны историческим романистам.

3.2