СИСТЕМА ГЛАСНЫХ ФОНЕМ ДРЕВНЕРУССКОГО ЯЗЫКА В ЕЕ ОТНОШЕНИИ К СИСТЕМАМ ГЛАСНЫХ ПРАСЛАВЯНСКОГО И СТАРОСЛАВЯНСКОГО ЯЗЫКОВ

Все эти гласные сохранились в древнерусском языке на всем протяжении его дописьменной истории.

Гласный [9] был непереднего образования, а [§] — перед­него.

В праславянском языке эти гласные звуки развились из индо- 104

Точно такой состав гласных фонем был и в старославянском языке, зафиксированном в ранних письменных памятниках. От­личие древнерусского языка от языка старославянского в этой области заключалось лишь в том, что в звуковом отношении фо­нема [ё] характеризовалась как [ё] (е закрытое) или [ие] в язы­ке восточных славян и как широкое открытое [е] в старославян­ском языке.

Однако к IX—X вв. восточнославянский язык-основа пережил важное изменение в области гласных — утрату носовых.

§79. Утрата носовых в древнерусском язы­ке. Известно, что носовые звуки в современных славянских языках почти не известны: они есть теперь лишь в польском языке, и определенные следы их существования обнаруживаются в не­которых славянских говорах Македонии. Все остальные славян­ские языки утратили носовые гласные; нет их и в восточнославян­ских языках. У восточных славян на месте [9] произносится [у], а на месте [g] — [’а] после мягкого согласного. Ср. о.-слав. *с1рЬъ — русск. дуб, о.-слав. *rgka — русск. рука, о.-слав. *spcfo—русск. суд, о.-слав. *tnpso — русск. мясо (=[м’асо]), о.-слав. *petb — русск. пять (= [п’ат’]), о.-слав. *ѵъгрИ — русск. взяти [= [вз’ат’и]) и т. д.

Встает вопрос: почему можно думать, что восточные славяне утратили носовые звуки не позднее X в., т.

105

не со звуками, а с буквами, за которыми скрываются те или иные реально произносившиеся звуки. Следовательно, задача состоит в том, чтобы установить, какие звуки скрываются под той или иной буквой, и на основании этого решить определенный вопрос исто­рической фонетики.

немсыть. Сравнение этих русских и старославянских форм показы­вает, что оу и іа в древнерусском соответствуют ж и а в старосла­вянском; иначе'говоря, в праславянском языке в них были носовые І9І ^и [?] • Если рассмотреть написание этих слов у Багрянородно­го, то нетрудно убедиться, что в них нет передачи носовых, а это значит, что, записывая в X в. названия днепровских порогов по- древнерусски, Багрянородный не слышал при их произношении носовых. Следовательно, в X в. восточные славяне уже изменили носовые в неносовые, утратив два праславянских гласных в своем языке.

Однако если самые ранние свидетельства письменности ука­зывают на отсутствие носовых у восточных славян, то возникает другой вопрос: есть ли вообще доказательства тому, что носовые действительно были когда-нибудь в общевосточнославянском язы­ке? Ответ на этот вопрос может быть только положительным, ибо на это есть определенные указания в истории русского языка. Одно из доказательств наличия в прошлом носовых у восточных славян лежит за пределами внутреннего развития системы древ­нерусского языка, другое обнаруживается при анализе самой этой языковой системы.

Доказательством, так сказать, внешнего характера является тот факт, что очень ранние заимствования из древнерусского в финские языки тех слов, где когда-то были носовые, сохранили в финских языках сочетания гласнрго с носовым согласным, тогда как в русском языке на их месте звучат чистые неносовые гласные.

ковный служащий", эст. sundima— „принуждать", sundimine— „принуждение". (Надо сказать, что в финских языках есть целый ряд заимствований из древнерусского языка в далекую допись­менную эпоху. Ср., например, в эстонском языке такие слова, как raamat—„книга" (ср. русск. грамота), aken— „окно", puud — „пуд", sool — „соль", redis — „редис" и др. Эти заимство­вания объясняются тем, что восточные славяне, расселяясь по территории Руси в глубокой древности, сталкивались с финскими племенами, жившими в то время на этой территории.)

Следовательно, в эпоху, заимствования этих слов финскими языками из древнерусского в последнем еще произносились носо­вые звуки, что и нашло свое отражение в наличии сочетания глас­ного с носовым согласным в финских языках, не знавших и не знающих носовых. Если бы слова заимствовались в том произно­шении, в каком они существуют ныне в русском языке (т. е. без носовых), то в финских языках не могли бы произноситься соче­тания гласных с носовым согласным.

Однако более важным фактом является то, что в самом русском языке сохранились следы наличия в прошлом носовых, что про­является в определенных чередованиях звуков в русской фонети­ческой системе.

Носовые звуки образовывались, как говорилось, из сочетаний „гласный + носовой согласный" в положении перед согласным и на конце слов, т. е. в положении закрытого слога. В положении же перед гласными эти сочетания сохранялись без изменения, так как гласный сочетания отходил к предшествующему, а согласный — к последующему слогу. Ср. из *zvonto — о.-слав. zvQk7>, но *zvon-

носовой согласный".

( Г^а1) II „гласный + носовой согласный". Ср. совр. русск. звук — звонок, начать (из нач*ти) — начинать, звякнуть — звенеть, мять — мну (из мьноу) — разминать и т. д. С точки зрения совре­менных отношений нельзя объяснить, почему в приведенных выше словах наблюдаются чередования [у] и [а] с сочетаниями [ин], [он] и даже с одним согласным [н]. Это объяснение может быть найдено лишь при предположении существования носовых гласных в древнерусском языке на месте современных [у] и [а]. В связи с историей носовых следует иметь в виду еще два момента.

Во-первых, важно помнить, что если изменение [9] в [у] не бы­ло связано с изменением качества предшествующего согласного (и в [сІ9Ьъ] и в [дубъ] звук [d] ([д]) твердый), то при изменении [§] в [а] дело обстояло сложнее. Сложность заключается в том, что, как уже говорилось, согласные перед гласными переднего ря­да, и в том числе перед [9], были исконно не мягкими, а полумягки­ми; такими они были и в период изменения [§]. Поэтому [g] не мог непосредственно измениться в непередний гласный [а]: если бы это было так, то перед вновь возникшим [а] согласный оказался бы твердым, а не мягким. Поэтому предполагают, что первоначально [g] изменялся в [а] ([а] переднее), перед кото­рым согласный сохранял полумягкость.

Развившаяся из [§] звуковая единица [а] представляла собой самостоятельную фонему древнерусского языка, отличающуюся от других гласных фонем ограниченностью своего распространения: она выступала лишь в том круге слов и форм, в котором в пра­славянском языке функционировала фонема [§]. Дальнейшая судьба этой фонемы оказалась связанной с историей полумягких согласных (см. § 97).

Во-вторых, изменение [9] в [у] и [$] в [а] обусловило то, что в языке восточных славян развились гласные [у] и [а] уже не пра­славянского, а восточнославянского происхождения.

скому [9]; современное русское [а] в словах воля, вся и т. п. восхо­дит к праславянскому [а], а в словах мять, семя и т. п. — к пра­славянскому [£].

Наконец, рассматривая историю носовых, следует особо отме­тить одно явление, связанное с некоторыми падежными формами имен. Речь идет о том, что в древнерусском языке в формах вин. пад. мн. ч. существительных муж. р. с древней основой на jo и в формах род. пад. ед. ч., имен, и вин. пад. мн. ч. существительных жен. р. с древней основой на ja, а также в тех же падежных формах других имен, изменявшихся по тем же типам склонения, — во всех этих формах в древнерусском языке было окончание [-ё], в соот-

до конца не выясненным. Однако Ф. Ф. Фортунатов высказывал предположение, что ст.-слав. [$] и др.-русск. [ё] в этих формах восходят к о.-слав, [ё] (долгому носовому звуку [е]). Изменение этого звѵка в стаоославянском языке шло пѵтем ѵтоаты его лолго-

Итак, к началу историческогопериода — к X в. состав гласных в восточнославянском языке-основе складывался из следующих фонем:

гласные переднего ряда: [і], [ё], [е], [ь], [а];

” непереднего ряда: [у], [о], [а], [ъ], [и].

Наконец, следует учесть, что к моменту появления письменнос­ти в древнерусском языке сохранялось политоническое, музы­кальное ударение, основанное на различиях интонационного ха­рактера и отличное от динамического ударения, при котором удар­ный слог отличается от безударного силой мускульного напряже­ния. Политоническое ударение было унаследовано древнерусским языком из праславянского.

Надо иметь в виду еще и то, что в ранний период истории праславянского языка гласные этого языка еще различались по долготе и краткости, однако это различие было не только коли­чественным, но одновременно и качественным.

существовало, хотя фонетическую долготу могли сохранять [ё] и [о] под новым акутом (в этом плане от всех гласных отличались [ъ] и [ь], сохранившие сверхкраткость как фонологический приз­нак, противопоставлявший их [о] и [е]).

§ 80. Таким образом, если древнерусский язык получил из пра­славянского одиннадцать гласных фонем, то к моменту появле­ния письменности в состав гласных этого языка входило десять фонем, что было связано с утратой носовых гласных и возник­новением фонемы [а]. Что же касается соотношения гласных фо­нем, то здесь изменения оказались прежде всего связанными с употребительностью в языке отдельных из них. Если на протяже­нии дописьменного периода широта употребительности гласных фонем [и], [ы], [ё], [ь], [ъ], [е], [о], [а] в общем не изменилась, то, напротив, она увеличилась для фонемы [у] за счет развития М > [у]-

Вместе с тем древнерусский язык унаследовал из праславян­ского и основные особенности системы гласных фонем, связанные с отсутствием различения сильной и слабых позиций для гласных и с тремя постоянными признаками этих фонем.

Отличия между праславянским языком и языком восточных славян VI—IX вв., с одной стороны, и древнерусским языком X—XI вв.— с другой, в отношении системы гласных были связаны с наличием носовых в древний период. Эти отличия отчетливо вид­ны на явлениях сочетаемости гласных с согласными.

Если обратиться к этой сочетаемости, то для позднего прасла­вянского языка (как и для старославянского) она может быть представлена схематически в следующем виде:

Как видно из этой схемы, в праславянском языке аллофоны трех гласных фонем— [u], [9] и [а] —испытывали слабое из­менение артикуляции под влиянием предшествующего мягкого согласного. И поэтому они образовывали с аллофонами этих фо­нем, выступающими после твердых согласных, параллельные ря­ды позиционной мены (см. § 59).

Кроме того, именно в праславянском языке появилось позици­онное изменение редуцированных [ъ] и [ь] и исконных [у] и [і] в положении перед [j] и [і] в [у] и [Т] (см. § 54). Изменение [ъ] и [ь] в [у] и [Ї] было связано с усилением напряженности и закрытости редуцированных гласных, с переходом их из зоны сред­него подъема в зону верхнего подъема.

В результате таких изменений именно в праславянском языке возникли параллельные ряды позиционной мены: [у] // [у], [і] // [Ї], а также [ъ] // [ъ], [ь] // [ь], [у] // [у], [Ї] // [Ї] (см. § 60). - - =

Вместе с тем в праславянском языке особые отношения были между фонемами [о] и [е], [ъ] и [ь], [у] и [і]. Как говорилось выше, в результате действия закона слогового сингармонизма гласные [о], [ъ] и [у] не могли сохраняться после мягких сог­ласных (см. § 77). В силу этого в праславянском языке возникла позиционная мена [о], [ъ], [у] с [е], [ь], [і], характеризующаяся параллельностью образующих ее рядов. Эта позиционная мена гласных была с самого начала морфологизована: она осуществля­лась в падежных формах некоторых типов именного склонения и потому была ограничена в своем реальном проявлении. Однако если так обстояло дело уже в праславянском языке, то в древне­русском соотношение, скажем, [о] и [е] в [село] — [пол’е], или [ъ] и [ь] в [столъ] — [кон’ь], или [ы] и [и] в [столы] — [кон’и] уже, конечно, не носило характера позиционной мены. Наличие [о], [ъ], [ы] после твердого и [е], [ь], [и] после мягкого соглас­ного определялось уже характером типа склонения данного слова, и потому фонемы [о], [ъ], [ы] и [е], [ь], [и] были независимыми друг от друга, хотя наличие [ъ], [о], [ы] после твердых, а [ь], [е], [и] — после мягких в подобных формах и было связано с качеством предшествующего согласного.