$ 15. Естественное право римскихъ юристовъ.

Voigt. ІІ. Die І.еііге ѵіщ jus naturale, нецінна et Iwnuni und jus gentium der Romer. 1856. В. I. S. 267—330. Le'ut. Die realeu Grunrtlagen and die Stotfu des Reehts 1877. Тіоіо.иынкп.

По ученію римскихъ юристовъ, естественное право составляетъ часть положительнаго. Они полагали, что положительное право каждаго народа слагается изъ двухъ существенно различныхъ элементовъ. Нѣко­торыя нормы установлены волею людей и могутъ быть ими измѣняемы по своему усмотрѣпію; другія представляются неизмѣнными, всегда и вездѣ необходимо существующими, такъ какъ обусловлены самой приро­дой. Естественное право они отличали отъ положительнаго тѣмъ, что естественное право необходимо, неизмѣняемо, независимо отъ человѣче­ской воли. Но и естественное право опи признавали дѣйствующимъ со­вмѣстно и одинаково съ положительнымъ правомъ. Поэтому и естествен­ное право они относили къ сферѣ конкретныхъ явленіи; его дѣйствію '

установленныя самой природой, причемъ основаніемъ этихъ нормъ при­знается то природа самого человѣка, то природа вещей, служащихъ- объектомъ его правъ, то природа самихъ правоотношеній.

придавали такое же реальное значеніе, какъ и положительному.

Въ такой формѣ гипотеза естественнаго права легче всего поддается

критической повѣркѣ: стоитъ только выяснить, дѣйствительно ли тѣ юри­дическія нормы, которыя признаются естественными, всегда и вездѣ со­ставляютъ необходимую принадлежность каждаго положительнаго права? Если окажется, что всѣ эти, якобы естественныя, юридическія нормы зависятъ отъ условій времени и мѣста и не составляютъ необходимой принадлежности каждаго положительнаго права, гипотеза естественнаго права въ той формѣ, какъ она была выражена римскими юристами, должна считаться отвергнутой.

—’ *■ -Въ сочиненіяхъ римскихъ юристовъ содержится множество указаній на юридическія нормы, пе зависящія якобы отъ человѣческой воли, а

' Такъ, основываясь на природѣ человѣка, они признавали необходи­мымъ признаніе недѣйствительными обязательствъ, принятыхъ па себя совершеннолѣтними, и установленіе падъ ними опеки.

г"’"”’^-Согласно природѣ своей, человѣкъ всегда одинаковъ, будетъ ли онъ • рабомъ или свободным^ и потому законъ Помпея, установляющій нака- ¹ заніе за убійство родственниковъ и патроновъ и но буквальному своему \смыелу относящійся только къ свободнымъ, долженъ быть примѣняемъ п къ рабамъ (Венулей Сатурнинъ|.(ГІо природѣ своей человѣкъ не мо­жетъ быть относимъ къ числу плодовъ и потому, вопреки общему пра­вилу, дитя рабыни, роясденное въ то время, когда мать его находилась въ чьемъ либо временномъ пользованіи (usus frnctus), возвращается, вмѣстѣ съ матерью, ея хозяину, а не остается, какъ приплодъ живот­ныхъ, у временнаго пользователя (узѵфруктуаріяѣ (Ulpianus: Vet us fuit quaestio an partus ad fructuarium pertinet, sed STuti sententia obtinuit, fructuarium in co loco non habere; neque enim in fructu hominis homo esse potest, hoc ratione нес usunifructum in eo fructuarius habebit).nto- природѣ человѣкъ можетъ учиться безграничная потому, если въ завѣ­щаніи говорится о рабыняхъ, обученныхъ парикмахерскому искусству, то подъ этимъ слѣдуетъ разумѣть всѣхъ учившихся, хотя бы только два мѣсяца (Марціанъ. Ornatricibus legatis, Celsus scripsit eos quae duos tantum menses apud magistrum fuerint, legato non cedere; alii et has cedere; ne necesse sit, nulain cedere, quuni oiunes adhuc discern possint et oinne artificiunt incrementuni ncipiat. Quod inagis obtinere, debet, quia

humanae naturae congruum est).

Другую категорію естественныхъ юридическихъ нормъ римскіе юристы выводили изъ природы вещей.

— У1 —

omnium coininunia sunt ilia: acr, aqua profluens et mare). Гай считаетъ требованіями естественнаго разума, чтобы пограничная стѣна составляла общую собственность сосѣдей. Изъ природы вещей, которыя пользоваЛ ніемъ истребляются, вытекаетъ, что онѣ не могутъ быть объектомъ вре­меннаго пользованія, узуфрукта\(НеЬив exccptis his qui ipso usu consum^ mnntur: nam eae neque naturalT ratione neque civili recipiunt usnmfruc- tum).

Наконецъ и природа самихъ отношеній также служитъ источникомъ юридическихъ положеній. Сабиніанцы. исходя изъ понятія о правѣ соб­ственности, капъ наиболѣе абсолютномъ правѣ, не уступающем!, потому никакимъ произвольнымъ его нарушеніямъ, признавали, что по есте­ственному разуму въ случаѣ спецификаціи право собственности на вещь остается за собственникомъ матеріала. Противно природѣ, чтобы другой могъ владѣть тою самою вещью, которою я владѣю (Павелъ. Contra natural» est, ut, cum ego aliqnid teneam tu quoque id tenere videaris...

Приведенные нами примѣры представляются весьма разнородными. Во первыхъ, многіе изъ нихъ вовсе не имѣютъ никакого отношенія къ „природѣ", а представляютъ собою лишь выводы изъ исторически сложив­шихся выраженій и понятій. Такъ, объясненіе Павломъ различія вы­раженій „серебро" и „мраморъ" основано всецѣло на установившемся у римлянъ словоупотребленіи и выставленное имъ словотолкованіе у насъ, напримѣръ, не могло бы имѣть безусловно значенія, такъ какъ скульп­торы называютъ мраморомъ не только глыбы мрамора, но и мраморныя изваянія, бронзой—и бронзовыя издѣлія, холстами—и написанныя на холстѣ картины. Такъ правило, что объектомъ узуфрукта или comraoda- tum не могутъ быть потребляемы вещи, ость только необходимый логи­ческій выводъ изъ исторически сложившихся въ Римѣ понятій о такого рода правахъ, понятій настолько условныхъ, что, напр., въ русскомъ языкѣ нѣтъ вовсе и соотвѣтствующихъ имъ выраженій ').

') Commodatum обыкновенно перевидитъ ссудой; но въ дѣйствительности даже на языкѣ нашего законодательства ссуда и заемъ обозначаютъ не раз­личныя отношенія, а разныя стороны одною отношенія: одинъ занимаетъ, дру­гой ему ссужаетъ.

Другую группу примѣровъ составляютъ тѣ, въ которыхъ естествен­нымъ называется просто выраженіе требованій нравственнаго чувства.

Наконецъ, въ третьихъ, въ числѣ приведенныхъ примѣровъ есть и дѣйствительно имѣющіе нѣкоторое отношеніе къ объективнымъ условіямъ природы, но всетаки не въ томъ смыслѣ, чтобы они представляли собою юридическія нормы, установляєм ыя природой. Сюда относятся прежде всего тѣ случаи, гдѣ естественноправовой нормой признается граница, полагаемая условіями физической возможности. Такъ, воздуха дѣйствительно невозможно захватить въ свое исключительное обладаніе; поэтому онъ и не можетъ быть объектомъ собственности. Но это только означаетъ, что наша дѣятельность ограничена законами природы, что физически невозможнаго мы не можемъ совершить, по такое ограниче­ніе естественными условіями не есть юридическая норма; имъ опредѣ­ляется не юридическая обязанность, а только фактическая невозможность. Затѣмъ сюда же относятся и тѣ болѣе многочисленные примѣры, въ которыхъ естественными правовыми нормами признаются нормы, уста­новленныя волею людей, по только по поводу или «г связи съ тѣми или другими естественными различіями людей и вещей. Эту именно катего­рію юридическихъ нормъ чаще всего и принимаютъ за нормы естествен­наго права. Но въ дѣйствительности естественны тутъ только тѣ раз­личія въ свойствахъ людей и вещей, которыми обусловливается разли­чіе людскихъ интересовъ и потребность въ особыхъ пріемахъ ихъ раз­граниченія. Самыя ясе нормы такого разграниченія установляются не природой, а людьми и потому существуютъ не вездѣ и не всегда.

Таково, напримѣръ, юридическое различіе людей—по возрасту. Раз­личія, имѣющіяся тутъ въ виду, конечно, естественны и существуютъ не­зависимо отъ воли законодателя.

показываетъ, что различіе но возрасту есть дѣйствительно различіе есте- ственноѳ, но что само по себѣ юридическаго значенія оно не имѣетъ. Юридическое значеніе оно получаетъ лишь въ силу постановленіи закона, которое можетъ существовать, можетъ и не существовать.

То же самое должно сказать и относительно юридическаго различія движимостей и недвижимостей. Какъ естественный фактъ, это различіе вещей существуетъ вездѣ и всегда, но присвоеніе ему юридическаго зна­ченія зависитъ отъ измѣнчивыхъ историческихъ условій. Въ современ­номъ и особенно въ средневѣковомъ правѣ это различіе имѣетъ весьма важное юридическое значеніе, обусловливая собою различіе въ способахъ пріобрѣтенія и защиты, въ порядкѣ наслѣдованія и т. п. Но, напр., въ старомъ римскомъ правѣ оно почти вовсе не имѣло значенія. Въ разли­ченіи res піапсірі и пес шапсірі различіе движимости и недвижимости не принималось въ соображеніе. <

Такимъ образомъ во всѣхъ этихъ примѣрахъ нельзя усмотрѣть ка- ₍ кихъ-то необходимыхъ естественныхъ нормъ. Всѣ они одинаково пред­ставляютъ собою измѣнчивыя, исторически вырабатывающіяся нормы * положительнаго права.