Об истории и современном состоянии русского каламбура

В наше время каламбур, бесспорно, любимый и са­мый распространенный, самый «демократический» вид языковой шутки. Судя по сборникам русского фольклора, каламбурное обыгрывание слов не было редкостью и в Древней Руси.

У Фили пили, да Филю же били.

Звал гостей, а накупил костей.

Мыло не мило, коли лицо сгнило.

То тебе не в чин, потому что ты Немчин.

У сыра дума, у суха сука привязана сука.

Однако в русской художественной литературе до ХУШ в. каламбуры редки. Даже у протопопа Аввакума, прекрасно владеющего приемами комического (напри­мер, иронией), их мало, и они, на наш взгляд, не слиш­ком удачны, ср.: «Я и к обЬдне не пошелъ и обкдать ко князю пришелъ»; «Книгу Кормьчію далъ прикащику и онъ мнэ мужика кормщика д&лъ» (примеры по: В.В.Ви­ноградов, «Символика Жития протопопа Аввакума»).

В ХУШ в. к каламбурам прибегали уже почти все пи­сатели, но употребительность каламбуров была еще невелика - даже у таких признанных мастеров остро­го слова, как Фонвизин и Крылов [Ходакова 1969].

В России расцвет каламбура падает на XIX в., осо­бенно на вторую его половину. Одни лишь анекдоты и каламбуры о носе столь многочисленны, что академик В.В.Виноградов говорит о «пестром букете «носологи­ческой» литературы первой половины XIX в., где

«мелькали перед глазами читателя носы отрезанные, запеченные, неожиданно исчезающие и вновь появля­ющиеся»; «... по разным жанрам блуждают «носологи­ческие» мотивы, утопая в каламбурах» [Виноградов 1976: 10-18]. Часть каламбуров и анекдотов о носе вне­сены в живописный альманах «Картины света» 1836 г. «Как ни неприятно быть иногда с носом, но все-таки сноснее, нежели быть совсем без носа», - читаем мы здесь. В.В.Виноградов обращает далее внимание на то, что одна из ранних (1822-1823 гг.) «пакостей» А.С.Пушкина примыкает сюда:

Лечись - иль быть тебе Панглоссом,

Ты жертва вредной красоты, ~

И то-то, братец, будешь с носом,

Когда без носа будешь ты.

Казалось бы, после бурного расцвета носология долж­на была пережить период упадка. Ничего подобного! Вешают нос, водят за нос, оставляют с носом на протяже­нии всего XIX в. И даже в XX веке такой замечатель­ный юморист, как Аркадий Аверченко, отдает дань но- сологии. Вот несколько примеров из его повестей:

- Не такой она человек, чтобы водить за руку. Она за нос водит.

(«Шутка Мецената»)

- Я, господа, поднимаю этот стакан за людей, которые не вешают носа!

- За что ж его вешать? (...) Это было бы жестоко. Мой нос, во всяком случае, этого не заслуживает.

(«Подходцев и двое других», ч. I, III)

Разумеется, история русского каламбура к носоло- гии не сводится, для нее характерно тематическое бо­гатство и разнообразие. Признанный король каламбу­ра Д.Минаев, как известно, «даже к финским скалам бу-

рым обращался с каламбуром» (кстати, каламбурные возможности словосочетания с каламбуром этим далеко не исчерпываются: уже в XIX в. здесь был обнаружен малоэстетичный «сдвиг» с калом бурым).

Важное место каламбур занимает в творчестве А.Пушкина, НЛескова, В.Буренина, М.Салтыкова-Щед- рина, поэтов «Искры», А.Чехова.

XX век - «серебряный век русской литературы» - выводит целую плеяду талантливых юмористов. Доста­точно указать А.Аверченко, Н.Тэффи, О.Оршера (ОЛ.Д’Ор), О.Дымова и других юмористов, группиру­ющихся вокруг журналов «Сатирикон» и «Новый Сати­рикон», в которых каламбур - частый и желанный гость (а точнее - веселый хозяин).

После октябрьского переворота, в эпоху «героичес­ких свершений» каламбур оказывается не у дел. В инте­ресном исследовании советского каламбура АА. Щербина отмечает, что некоторые советские ли­тературоведы [напр. В.Фролов] относились к каламбу­ру пренебрежительно, склонны были отождествлять каламбур с «пустым зубоскальством», «комикованием», «мелким острословием» [Фролов 1952]. Однако этот вид языковой шутки не жалуют и некоторые исследова­тели, не зараженные социалистической идеологией, - не жалуют за его доступность, за «примитивность» его техники.

Каламбур ~ материя благородная. Чем он хуже сонета ? - Лучше

(«Суета сует»)

Не жалуют каламбур и некоторые писатели. Так, Наталья Ильина в автобиографическом (точнее - био-

графическом) рассказе «Реформатский» пишет: Каламбурный юмор всегда мне казался юмором уровня невы­сокого, и я рада была услышать однажды от Л. Т. Твардовско­го такие слова: «Каламбур годится для домашнего употреб лепил, для застолья, не больше!»

Михаил Булгаков против каламбура, насколько нам известно, не высказывался, однако пользовался им редко и с большой осторожностью. Показательна та­кая деталь. В первоначальной редакции романа «Мас­тер и Маргарита» появление в ресторане «У Грибоедо­ва» Ивана Безродного, потрясенного смертью Берли­оза, описывается следующим образом:

Лицо приятное, мясистое, лицо в огромных очках, в чер­ной фальшивой оправе, бритое и сытое, участливо появилось у Иванушкина лица .

- Товарищ Безродный, - заговорило лицо юбилейным го­лосом .

- Ты, - заговорил Иван и стукнул зубами, - понимаешь, что Берлиоза убил инженер! Или нет? Понимаешь, арамей?

- Товарищ Безродный! Помилуйте, - ответило лицо.

- Нет, не помилую, - тихо ответил Иван и, размахнув­шись широко, ударил лицо по морде.

(«Черный маг»)

В окончательной редакции романа каламбурная ок­раска последней фразы существенно смягчена:

«...ударил участливое лицо по уху».

(Гл. 5)

Как же примирить приведенные отрицательные оценки каламбура (их число можно было бы увели­чить) с тем фактом, что каламбуром не брезговали та­кие взыскательные художники, как А.Пушкин, О.Ман- делыитам, В.Маяковский, В.Набоков, Андрей Белый (последний, правда, со свойственной ему непоследова­тельностью бросает в «Начале века»: «... каламбур ха­рактерен для мозгов мещан»).

Критики каламбура не принимают во внимание од­но важное обстоятельство, на наш взгляд полностью каламбур реабилитирующее.

И вполне естественно, что каламбур занимает за­метное место в творчестве многих российских писате­лей - в первую очередь В.Маяковского, В.Шкваркина, И.Ильфа и Е.Петрова, Н.Глазкова. Удачны многие ка­ламбурные миниатюры Эмиля Кроткого, Ф.Кривина, АКнышева. Охотно используют каламбур для созда­ния комического эффекта также В.Высоцкий, Б.Захо­дер, Ю.Ким и другие авторы. Весьма активно, на гра­ни назойливости, используется он в последнее время в газетной речи и в телепередачах. А что уж говорить о фольклоре! Большинство анекдотов - будь то анек­дот политический, анекдот о Штирлице, о поручике Ржевском, о чукче, о новом русском - имеет «каламбур­ную закваску».

Каламбур живет.

Источники

Материалы, на которых основывается книга, соби­рались автором в течение последних 15^ги лет. Основ­ным источником была русская художественная лите­ратура XIX-XX вв. (Все примеры, заимствованные из работ других авторов, специально оговариваются.)

Другой важный источник - это фольклор: послови­цы, поговорки, анекдоты (разумеется, те из них, кото­рые строятся на языковой игре). Они кочуют из уст в уста, из сборника в сборник, легко преодолевая даже государственные границы, и вряд ли кто-то возьмется определить, в каком из сборников появился впервые тот или иной анекдот. В большинстве случаев я мог бы указать, откуда взят тот или иной анекдот или афо­ризм, но это ведь факт моей личной биографии, вряд ли для кого-то представляющий интерес. Поэтому я вынужден здесь ограничиться указанием тех сборни­ков, которые были для меня наиболее полезны.

Широко распространено мнение, что игра слов не переводима на чужой язык. Это, как уже отмечалось, сильное преувеличение, особенно там, где речь идет о близкородственных языках. Так, я убедился, что мно­гие польские шутки, приводимые в работе D. Buttler «Polski dowcip jqzykowy», легко переводятся на русский язык, не теряя при этом своего комического эффекта. Поэтому в книге приводятся (в моем переводе) неко­торые из них, а также образцы языковых шуток из английской, французской, немецкой, американской художественной литературы и фольклора.

И еще одна оговорка. Я привожу немало шуток до­статочно смелых - не из-за особого пристрастия имен­но к такого рода шуткам, а в силу объективной реаль­ности: эти шутки занимают важное место, именно они, по мнению З.Фрейда, вызывают наибольший ин­терес говорящих.

Разумеется, собранный материал - лишь капля из неисчерпаемого богатства, накопленного русской ли­тературой и фольклором...

* *

*

Бесконечно признателен Светлане Максимовне Кузьминой, Ольге и Андрею Санниковым - моим по­стоянным помощникам и советчикам. Андрей сыграл также исключительную роль при подготовке ориги­нал-макета книги и указателя.