§ 2.1. Понятие культурных ценностей в международно-правовых ак­тах и в доктрине международного права.

Понятие культурных ценностей одно из ключевых в рассматриваемой нами проблеме, поскольку именно их защита составляет предмет рассмотре­ния данного диссертационного исследования.

В понятии культурных ценностей выделяют философский и правовой аспекты, что подчёркивает многогранность и сложность данной научной кате­гории, поэтому о культурных ценностях можно говорить, как о философской, культурологической и правовой категориях¹.

Что касается правового аспекта, то здесь также следует отметить, что подходы к понятию культурных ценностей, равно как и к самому определе­нию, разняться в зависимости о того, какой областью права и кем они рас­сматриваются, исходя из этого можно выделить внутригосударственный и ме­ждународно-правовой аспекты данных понятий.

В советской литературе проблеме культурных ценностей были посвяще­ны работы Д.И. Амбресене, М.М. Богуславского, М.В. Васильевой, Н.Н. Гага-ровой, Л.Н. Галенской, Н.Д. Гнедовского, В. Г. Горбачёва, Ю.Н. Маркина, Т.Р. Сабитова, А.П. Сергеева, С.А. Чернышевой и др.

Среди современных исследований можно выделить работы Р.Б. Булато­ва, А.Д. Диргина, С.Г. Долговой, А.В. Карпенко, А.С. Линникова, С.Н. Молча­нова, О.Н. Хлестова и др.

¹ Медведев Е.А. Уголовно-правовая охрана культурных ценностей: Лвтореф. дне..канд. юрид. наук: 12.00.08 / Е.Л. Медведев. - Казань, 2003. - 30 с.

51

Немалое внимание данной проблеме было уделено в последних диссер­тационных исследованиях ЕЛО. Егоровой и Е.В. Медведева¹.

В данном диссертационном исследовании мы, прежде всего, сфокусиру­емся на международно-правовом понятии культурных ценностей, попытаемся дать его характеристику через сравнительный анализ с близкими (смежными) понятиями, такими как, «культурное наследие» и «всемирное культурное на­следие».

Некоторые российские учёные рассматривают данные понятия как тож­дественные².

Несмотря на почти полную взаимозаменяемость в рамках международ­ного права терминов «правовой режим объектов всемирного культурного на­следия (достояния) и правовой режим «просто» культурных ценностей — раз­личаются кардинальным образом³.

По нашему мнению, использовать данные термины, исходя из дейст­вующих международно-правовых норм, в качестве тождественных является неверным, так как объемы данных понятий не совпадают. Ниже будет дана попытка объяснить, почему это так.

Впервые понятие культурных ценностей появилось в ст.1 Конвенции 1954 г., но идеологической почвой для этого стали ранее принятые положения ст.27 и 56 IV и ст.5 IX Гаагских конвенций 1907 г., и Пакт Рериха, в которых было закреплено положение о необходимости защиты учебных (научных), ре­лигиозных, благотворительных и культурных учреждений, исходя из целевой природы и назначения объекта.

Представитель Секретариата ЮНЕСКО в ходе работы дипломатической конференции 1954 г. заметил, что Гаагские конвенции 1907 г. защищали объ-

¹ Егорова ЕЛО, Государственно-правовая зашита культурных ценностей (сравнительный анализ российского и французского законодательства): Дне..канд. юр ид. наук / Е.Ю. Егорова. - М., 1996.

² Потапова Н.А. Международно-правовая охрана культурных ценностей и законодательство Российской феде­ рации: Дне. на соискание степени канд. юрид. наук / Н.А. Потапова; РУДН - М., 1992. - 155 с. Богуславский М.М. Указ.соч.-23с.

³ Молчанов СИ. Об использовании понятий «культурные ценности» и «культурное наследие (достояние)» в международном праве (информационно-аналитический oGjop) / С.Н. Молчанов // МЖМП. - 2000. - А*>2. - С.27.

52

екты в силу присущих им внутренних свойств, но явных ссылок на культур­ную природу данных объектов не было¹.

Следует сказать, что среди охраняемых объектов ст.56 IV Гаагской кон­венции 1907, была упомянута и муниципальная собственность, что на первый взгляд может вызвать некоторое недоумение, но данное положение следует рассматривать в качестве иллюстративного примера; ссылка на муниципали­теты представляет собой указание на наиболее вероятного собственника, так как на момент принятия Гаагских конвенций 1907 г.

Именно в ст.56 IV Конвенции 1907 г. была предпринята первая попытка определения культурных ценностей через перечисление, используя при этом иллюстративный элемент, для того чтобы облегчить понимание данного тер­мина. В дальнейшем данный приём получит широкое распространение в по­следующих конвенциях.

Что касается Конвенции 1954 г., то она впервые в мировой практике по­пыталась дать общее собирательное понятие тем объектам, которые подлежа­ли защите на случай вооружённого конфликта, и для этих целей и было введе­но понятие культурных ценностей, но наряду с этим положением в преамбулу и ст.1 было введено понятие культурного наследия.

Именно с этого момента началось совместное сосуществование данных понятий в международном праве.

Первая же попытка дать собирательное определение столкнула разра­ботчиков проекта Конвенции 1954 г. с проблемой правового определения культурных ценностей, поскольку само понятие конкретно не определено в каких-либо международно-правовых источниках. Вместе с тем, международ­ное сообщество не отказалось от ссылок на целевое назначение объекта, скон-

¹ Records of the conference covered by the UNESCO held at the Hague 21 April - 14 May 1954 // Intergovernmental conference on the protection of cultural property in the Hague, Hague: Staatsdrukkerijcn Uitgevrijbedrijf, 1961. - § 160. - Далее по тексту Records.

² Franklin W.M. Municipal property under belligerent occupation/ W.M. Franklin//American Journal of International Law. -1944. - Vol. 38. - P. 383 - 396.

53

струировав ст.1 Конвенции 1954 г. таким образом, что в неё вошли объекты, основным назначением которых является экспонирование и хранение движи­мых культурных ценностей, таких, как архивы, музеи, библиотеки, временные убежища.

В науке международного права мало внимания уделялось проблеме взаимоотношений норм конвенций ЮНЕСКО и части определения ими поня­тий культурных ценностей и культурного наследия. Так, австралийский учё­ный Р. О'Киффи называет лишь работу М. Фриго¹. К этому списку можно до­бавить работы Л. Протта и П. О'Киффи².

Что касается нормативной базы, то здесь, помимо Конвенций ЮНЕСКО «О мерах запрещающих незаконный импорт, экспорт и передачу права собст­венности на культурные ценности» 1970 г. и «Об охране всемирного природ­ного и культурного наследия» 1972 г.³ следует назвать серию Рекомендаций ЮНЕСКО⁴, которые прямым образом к вопросу защиты культурных ценно­стей в период вооружённых конфликтов не относятся, но из их анализа можно уяснить содержание вышеназванных понятий. К их числу относятся: Рекомен­дация о международных принципах, применяемых к археологическим раскоп­кам (5 декабря 1956 г.); Рекомендация, касающаяся принятия более эффектив­ных мер, делающих доступными музеи для каждого человека (14 декабря 1960 г.); и др.

Кроме этого, можно упомянуть Европейскую культурную конвенцию 1954 г. и Европейскую конвенцию «О защите археологического наследия» 1969 г.

Традиционная концепция культурных ценностей охватывает движимые и недвижимые культурно-значимые объекты — первоначально, главным образом, означающие предметы и памятники Классического Века (концепция получила

¹ Frigo M La protenzione dei beni culturali nel diritto internazionale / M. Frigo. - Milan: Giuffre. - 1986. - P. 143 - 151.

² Prott L.V., O'Kecfe P J. Cultural heritage or cultural property / L.V. J'rott, P.J. O'Keefe // International Journal of Cultural Property. - 1992. - ДЬ 1. - Vol. 1. - P. 307 - 320.

³ Далее по тексту Конвенция ЮНЕСКО 1970 и 1972 г. соответственно.

⁴ Boy Ian P.J. Review of the Convention for the Protection of Cultural Property in the Event of Armed Conflict (The Hague Convention of 1954) / P.J.

54

свое распространение в XIX веке, когда образовалась дисциплина археология и охватывала все доисторические и важнейшие останки). Она включает в себя важнейшие предметы изобразительного и прикладного искусства, архитекту­ры, в том числе недавние и современные.

Современный термин «культурное наследие» более предпочтителен, по­скольку включает и нерукотворное культурное наследие (фольклор, навыки и умения), необязательно воплощенное в каких-то объектах, но тем не менее нуждающееся в защите¹.

Р. О'Киффи считает, что Конвенция 1954 г. до недавнего времени редко применялась вследствие того, что в ней не определена природа и степень культурных ценностей, находящихся под общей защитой. Проблема опреде­ления культурных ценностей адресована государству, на чьей территории они находятся, но при этом государствам это сложно сделать, руководствуясь нор­мами Конвенции 1954 г.².

Ниже приведена оценка понятия культурных ценностей, данная различ­ными учёными.

П. Бойлан в своём отчете описывает простоту и большую неопределен­ность понятия³.

Бельгийский юрист Ж. Брюке говорит о том, что те примеры, которые приведены в ст.1 Конвенции 1954 г., делают совсем не нужной фразу «боль­шое значение для культурного наследия всех людей»⁴.

Учёный из Нидерландов Ф. Кальсховен говорит о таких культурных объ­ектах, как музеи, церкви, которым недостаточно полно уделено внимание ст.1 Конвенции⁵.

¹ O'Keffe P.J., Prott L.V. Cultural property / P.J. O'Kefle, L.V. Prott // Encyclopedia of Public International law.- Armterdam: North-Holland Publ, Max Planck Institute for Comparative Public Law and International Law. - Vol. 1. - 1992. - P. 890 - 892.

² O'Keffe R. The meaning of «cultural property» under the 1954 Hague convention / R. O'Keffe // Netherlands International Law Review.

³ Boylan P. Указ. соч. - P. 49 - 53.

⁴ Breucker J. Pour Ies vingt ans de la Convention de la Hayed u 14 mai 1954 pour la protection des biens culturels / J. Breucker//Revue beige de droit international. -1975. - Vol. 11. - P. 525 - 532.

⁵ Kalshoven F. Restrains on the Waginig of Law/F. Kalshoven. - Geneva. - 1991. - P. 37.

55

Польский юрист, профессор СЕ. Ыахлик говорит о тех эпистемологиче­ских трудностях, которые влечёт попытка соединения в одном понятии приро­ды и значимости объектов, которые сами по себе представляют художествен­ную, историческую и археологическую ценность¹.

Л. Протт и П. О'Киффи указывают на способы определения культурных ценностей через перечисление, категоризацию и классификацию².

Основной недостаток заключается в том, что принятое определение но­сит во многом субъективный характер, так как является оценочным. Данное понятие содержит лишь единственный внешний признак культурной ценно­сти, такой, как значимость, опираясь на который сложно дать точное и одно­значное суждение о том, является ли тот или иной объект культурной ценностью.

Вместе с тем в науке выделяют и другие признаки, такие, как уникаль­ность, (оригинальность), возраст. В этом отношении понятия, данные в после­дующих конвенциях, а именно в Конвенциях ЮНЕСКО 1970 г. и 1972 г. явля­ются несомненным шагом вперёд, поскольку в своих определениях содержат вышеназванные признаки. Но даже в этом случае данные признаки носят дис-позитивный характер, поскольку даже такой, казалось бы, объективный крите­рий, как возраст вещи (объекта), в конечном счёте, носит рекомендательный характер, и государства вправе самостоятельно определять его при создании своей нормативной базы³.

Юрист-международник из Австралии Р. О'Киффи говорит о двух проти­воположных лагерях в науке международного права. Одни учёные считают, что объект может находиться под защитой Конвенции 1954 г., в том случае ес­ли он обладает «общеизвестной славой», которая широко распространена во всём мире. Исходя из этого, только такие важные объекты, как Колизей в Ри­ме, мавзолей Тадж-Махал в Индии, пирамиды Хеопса в Египте, картина Лсо-

¹ Nahlik S.E. Convention for the protection of cultural property in the event of armed conflict. The Hague 1954: general and special protection/ S.E. Nahlik// The international protection of cultural property / Istituto internazionale di diritto umanitario, Rome, Dragan European Foundation. - 1986. - P. 89, 95.

² Prott L.V. Law and the cultural heritage/ L.V. Prott., P.J. O'Keffe. - 1989. - London / Edinburgh: Butenvorths. - 1989. - Vol. 3. - Movement. -27 - 30 p.

³ O' Keffe P.J. Commentary on the UNESCO 1970 convention on illicit traffic / P.J. O' Keffe. - Leicester. - 2000.-P. 35-36.

56

нардо да Винчи «Мона Лиза», витражи М. Шагала в госпитале Хадашах в Ие­русалиме, вправе рассчитывать на данную защиту.

Другие считают, что Конвенция 1954 г. применима только к рукотвор­ным движимым и недвижимым культурным ценностям, находящимся в каж­дой Высокой договаривающейся стороне. Они считают, что цели Конвенции 1954 г. дополнительно отсылают нас к национально-культурному наследию каждой страны¹.

Последняя точка зрения является более предпочтительной, поскольку она подтверждается и судебной практикой. Судья из Германии Верамантри в своём особом мнении о легальности использования атомного оружия, отсылая к интересам, защищаемым Конвенцией 1954 г., привел в качестве примера не­мецкий город Кёльн, отметив, что только он имеет около 9000 внесенных в список охраняемых зданий. Таким образом, применение атомного оружия против города лишит Германию, в частности, а равно и всё мировое сообще­ство в целом рассматриваемого сегмента их культурного наследия².

Конвенция 1954 г. применяется ко всему движимому имуществу, памя­туя о том, что оно формирует часть национально-культурного наследия каж­дой страны³. Следуя данной точке зрения, мы неминуемо придём к некому среднестатистическому регистру национальных культурных ценностей, ко­торый мог бы означать, что Конвенция применяется к десяткам, а, возможно, и сотням тысяч зданий и предметов, находящихся на территории каждой из стран.

Определение, данное в ст.1 Конвенции 1954 г., сконструировано таким образом, что культурными ценностями называются объекты, представляющие большую ценность для культурного наследия всех людей.

Преамбула использует термин «культурное наследие человечества», ко­торое, так как преамбула составляет неотъемлемую часть Конвенции, помога­ет уяснить смысл ключевого понятия «культурная ценность».

Legality of the Treat or Use of Nuclear Weapons, Advisory Opinion, ICJ report. -1996. - P. 226 - 467. ³ Sandoz Y. Commentary on the Additional Protocols of 8 June 1977 to Geneva Conventions of 12 August 1949 / Y. Sandoz, С Svvinarski, B. Zimmermann. - Geneva: IRRC. - 1987. - Para. 2065.

57

Ключевой термин в данной фразе - культурное наследие, которое в це­лях изучения данной проблемы представляет собой сумму движимого и не­движимого имущества, являющуюся важной с исторической, художественной и архитектурной точек зрения.

Итальянский юрист М. Карсионе, по словам английского ученого Л. Роджерса, обращает внимание на различие между широкой концепцией куль­турных ценностей, заложенной в преамбуле, и главным определением, давае­мом ст.1 Конвенции 1954 г., которое говорит о культурных ценностях, имею­щих «большое значение», и ст.8, закрепляющей положение о культурных цен­ностях «очень большого» значения (более узкого по содержанию), что может создать трудности в интерпретации данных понятий. Это особенно верно, так как установление защитных знаков в случае общей защиты не всегда обяза­тельно¹.

Р. О'Киффи считает, что в том виде, в котором статья существует, не вы­полняется требование ст. 31 Венской конвенции о международных договорах 1969 г. об единственном значении ключевой фразы «большое значение для культурного наследия всех пародов мира (русский вариант) всех людей (анг­лийский вариант)», поскольку «все люди» может означать как совокупность всех людей, так и каждый народ в отдельности².

Следовало сконструировать фразу «как для всех людей либо для каждого народа в отдельности», так как в тексте преамбулы заложена дихотомия между каждым народом и всем человечеством в целом, то английскую версию статьи 1 Конвенции 1954 г. следует читать, после слова которые «имеют большое значение для каждого народа в отдельности». Тем более что в преамбуле за­креплено положение о том, что ущерб, нанесённый каждому народу, означает причинение ущерба культурному наследию всего человечества³.

Не ясен ответ на вопрос, где заложена ценность объекта, поскольку в хо­де работы над проектом Конвенции была оставлена в стороне внутренне-

¹ Rogers A.P.V. Law on the battlefield / A.P.V. Rogers. - Manchester / New York: Manchester University Press, 1996.-99 p.

² Еще одно напоминание о проблеме толкования многоязычных договоров.

³ Commonwealth of Australia v. State of Tasmania // International Law Reports. - Vol. 68. - P. 266 - 373.

58

присущая объекту культурная важность, исходя из этого, не ясно, достаточно ли для этого лишь констатации историко-художественной «важности» в обще­ственном сознании либо достаточно лишь критической оценки¹.

Применительно к тому, как принималось данное определение на дипло­матической конференции 1954 г., следует сказать, что оно стало результатом компромисса между двумя основными подходами: попыткой дать общее соби­рательное определение (Франция) и попыткой дать его путём простого пере­числения.

В результате была принята компромиссная редакция, предложенная США, которая содержала помимо общего определения список культурных ценностей в качестве иллюстративного примера.

В первоначальном проекте предлагалось защищать объекты культуры вне зависимости от формы собственности в силу присущей им внутренней ценности. В результате работы конференции данное предложение было спра­ведливо отклонено, поскольку не все культурные ценности, как, например, египетские папирусы представляют собой ценность в силу присущих им внут­ренних качеств, и должны охраняться, потому что они позволяют судить о тех древних институтах, которые существовали ранее².

Хотя Конвенция 1954 г. говорит о том, что она применяется ко всем культурным ценностям вне зависимости от происхождения и владельца, сам рабочий механизм едва ли рассчитан на это. Скорее это дань предшествую­щим попыткам, например, IV Гаагской конвенции 1907 г., которая намерева­лась создать равный режим для всех объектов, вне зависимости от формы соб­ственности, ведь решение о причислении объектов к культурным ценностям, так или иначе, связано с властным решением соответствующих государствен­ных органов. Более того, обеспечить оперативную и адекватную защиту куль­турным ценностям, прежде всего, движимым культурным ценностям, находя­щимся в частном владении лично нам не представляется возможным.

¹ О'КеПе R. Указ. соч. - Р. 34.

² Records.-§160.

59

Поэтому в Конвенции 1954 г. следовало вести речь о форме собственно­сти, что является более логичным, так как это не исключает полномочий вла­дения со стороны государства.

Что касается объектов, представленных в списке, следующие точки зре­ния были представлены на дипломатической конференции 1954 г.¹:

Слово «памятники» следует использовать не только в традиционном для западной цивилизации смысле как сооружение, увековечивающее человече­ский подвиг или какое-либо знаменательное событие, но и в широком, ход об­суждения ст.1 Конвенции 1954 г. это доказывает.

Так, в некоторых странах деревья также являются охраняемыми в каче­стве памятников истории и культуры². Делегат из Ливана отметил, что «исто­рические» деревья также должны охраняться.

Большинство участников склонилось к мнению, что для этих целей луч­ше всего использовать слово «памятники», наполнив его новым содержанием. В ходе дискуссии было приведено несколько примеров таких исторических мест.

С этим мнением можно согласиться, процитировав мнение одного из де­легатов, отметившего, что «можно сохранить одно дерево, но не весь лес».

Конвенция не раз подвергалась критике, за то, что в ней не нашлось мес­та природным объектам, даже представитель США заявил, что из КоЕшенции не следует исключать места национальной красоты.

Тем не менее, этому не суждено было сбыться в силу ряда причин, так, даже профессор П. Бойлан, ратовавший за это, понял, что в рамках данной Конвенции сделать это невозможно, а целесообразнее принятие отдельной конвенции либо отдельного протокола, посвященного этим вопросам.

По ходу обсуждения также были отражены причины, по которым вклю­чение природных мест является невозможным:

'Records.-§125,132,200-201.

² Prott L.V., O'Keefe P. J. Cultural heritage or cultural property / L.V. Prott, P.J. O'Keefe // International Journal of

Cultural Property. - 1992. - № 1. - Vol. 1. - P. 308.

60

• одна из причин заключается в искусственном характере культуры и, как следствие, в рукотворном характере защищаемых объектов, включение же природных объектов не вписывается в такой контекст;

• представитель Франции заявил, что природных мест будет очень много, что может послужить причиной того, что она станет неэффективной;

• третья и основная причина заключается в той широте и тех огром­ ных пространствах, которые зачастую занимают природные объекты и, как следствие, отсутствие объективной возможности локализовать, а вместе с тем и предоставить им эффективную защиту.

В отечественной доктрине Л.И. Сергеев высказал суждение, что ланд­шафты и иные объекты окружающей среды только обеспечивают лучшее вос­приятие окружающего мира и при этом не становятся культурными ценностя­ми, поэтому их следует подвергать раздельному регулированию. Если же по ним принимается единый акт, то они должны быть разграничены¹.

Было предложено включить также в список ст.1 Конвенции 1954 г. ре­продукции культурных ценностей, данную идею поддержал представитель СССР, отметивший, что СССР обладает многими римскими копиями древне­греческих работ, более того во многих музеях на территории советского госу­дарства копии охраняются наравне с оригиналами.

Представитель Франции заметил, что создание копий фресок со стен со­боров едва не единственный способ их сохранения, поскольку многие фрески очень хрупкие и страдают даже от дальних взрывов, так как очень чувстви­тельны к малейшим изменениям окружающей среды.

Представитель Швейцарии заявил, что словосочетание «культурного на­следия» в ст.1 Конвенции 1954 г. должно пониматься в широком смысле и должно включать научные, исторические и археологические, равно как и обра­зовательные концепции. В этом можно заметить влияние позиции IV и IX Конвенций 1907 г.

¹ Сергеев Л.И. Гражданско-правовая охрана культурных ценностей в СССР / Л.И. Сергеев. - М., 1990. - 26 -28 с.

61

Можно также отмстить предложение скандинавских стран, поддержан­ное представителем Кубы, о включении в пункт с) ст.1 «больших и небольших мест, которые если даже и не содержат памятников, представляют в целом

* большое культурное значение» (поправка CBC/DR 41). В скандинавских стра­ нах мало музеев и церквей, и большую ценность для них представляют сред­ невековые деревни и затерянные фермы, в которых сохраняется их быт и ук­ лад на протяжении многих веков.

Представитель Кубы, поддержав данную точку зрения, отметил, что для его государства чрезвычайно важным является даже то место, где родился

* первый президент восставшей республики.

Речь идет о так называемых достопримечательных местах, которым не нашлось места в Конвенции.

В советской и российской науке не раз говорилось о необходимости включения в законодательство об охране культурных ценностей объектов, ко­торые носят смешанный характер, сочетающий в себе историко-культурную и природно-естественную ценность. Двойной охраной должны и могут пользо­ваться только те объекты, которые рождены природой, но связаны с именами исторических деятелей и несут следы прошлого: гроты, утесы с наскальными письменами, музеи-усадьбы видных творческих деятелей и т.д. Аналогичной точки зрения придерживается профессор М.М. Богуславский, который одним из первых в отечественной науке международного права посвятил свое иссле-дование данной проблеме .

Делегация из Китая предлагала включить в список охраняемых объектов научные лаборатории, но данное предложение было отклонено, памятуя о том, как активно в годы второй мировой войны нацисты использовали многие на­учные учреждения в своих военных целях .

Делегат из Италии заметил, что соответствующий список должен быть создан и в отношении культурных ценностей, находящихся под общей защи-

¹ Богуславский М.М. Указ. соч. - 127 с.

² Документ ЮНЕСКО. - 7C/PRG/7. - 1954. - Annex I. - Р. 7.

62

той. Реалистичный, на первый взгляд, аргумент, что нет возможности сохра­нить всё самое главное, применительно к этому случаю не адекватен.

Важнее другое, как знать, что из того огромного количества культурных объектов внутри страны в действительности является важным, поэтому на го­сударстве целиком лежит ответственность за внесение в список тех культур­ных ценностей, которые нуждаются в защите.

По мнению венгерского учёного Иржи Томана, вместо «центров сосре­доточения культурных ценностей» (п. с) ст. 1) Конвенции 1954 г. лучше гово­рить о «группе памятников», а также вместо слова «архивы» (п. а) ст.1), кото­рое имеет различные смысловые значения в государствах, использовать выра­жение «коллекция документов и объектов, представляющих научный характер»¹.

В ходе дискуссии отчетливо наметилась проблема, заключающаяся в том, что с одной стороны список объектов носит примерный характер и госу­дарства могут вносить даже те объекты, которые прямо в нём не обозначены, но с другой стороны, внесение в него новых объектов, кроме тех, которые пе­речислены выше, сопряжено с большими трудностями.

Что касается определения культурных ценностей, которое появилось в других международно-правовых актах, то оно в принципе не отличается от то­го определения, которое было дано в ст.1 Конвенции 1954 г. с той лишь разни­цей, что в них сделан акцент не на простое перечисление, а на категоризацию и классификацию охраняемых объектов. Конвенция ЮНЕСКО 1970 г. «О ме­рах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, выво­за и передачи права собственности на культурные ценности» указывает на не­которые внутренние признаки объектов, такие, как оригинальность, уникаль­ность, возраст, которые должны присутствовать в вещи. Мы считаем, что это должно являться руководством и в случае с объектами, находящимися под общей защитой согласно Конвенции 1954 г.

Но даже это определение вызывает определенную критику в науке. Анг­лийский учёный П. Батор рассматривает описание в ст.1 Конвенции 1970 г. по-

¹ Toman J. The protection of cultural property in the event of armed conflict / J. Toman. - UNESCO. - 1996. - 52 p.

63

средством категоризации сверхшироким, налагающим бессмысленные ограни­чения на охват Конвенции¹.

Специалист ЮНЕСКО по защите культурных ценностей в период воо­ружённого конфликта Г. Кардуччи называет данное определение «смешан­ным»: один из элементов, позволяющий государствам определять собственное культурное наследие, является субъективным, а другой - важность в рамках определяемых категорий, объективным².

Что касается определения, даваемого Дополнительным протоколом I (1977 г.) к Женевским конвенциям 1949 г., то с одной стороны, оно несколько шире того, которое дано Конвенцией 1954 г., поскольку говорит и о «духовном наследии» человечества, с другой стороны, статья 53 сконструирована таким образом, что не содержит примеров, а отсылает лишь к наиболее значимым (важным) объектам для всего человечества в целом, оставляя в стороне менее значимые объекты, которые охраняются ст. 52, в которой закреплено общее положение о защите гражданских объектов на период военных действий.

Вместе с тем ст. 53 закрывает пробел, допущенный ст.1 Конвенции 1954 г., поскольку статья в том виде, в котором существует, не охватывает культурные ценности, принадлежащие малым народам, а слово «духовный» позволяет это сделать³.

В комментариях к Дополнительным протоколам к Женевским конвенци­ям 1949 г. отмечалось, что слова «...которые составляют культурное и духов­ное наследие» (ст. 53) и положение «...которые представляют большое значе­ние для культурного наследия каждого народа» (ст.1 Конвенции 1954 г.) не имеют различных значений и подтверждают то, что вопрос о создании новых категорий культурных объектов перед принимавшими протоколы не стоял .

Что касается Конвенции ЮНЕСКО 1972 г. «Об охране всемирного при­родного и культурного наследия», то в качестве положительных моментов

¹ Bator P.M. An Essay on the International Trade in art / P.M. Bator // Stanford Law Review. - 1982. - Vol. 34. - P. 275 - 377.

² Carducci G. Le restitution internationale des biens culturels et des objets d'art. - Paris. -1997. - 218 - 220 p.

³ Driver M.C. The protection of cultural property during wartime/ M.C. Driver // Review of European Community & International Environmental Law. - 2000. -Vol. 9. - Issue 1. - P. 7 - 8.

⁴ O'Keffe R. Указ. соч. - P. 33, а также сноски на данной странице.

64

следует назвать то, что под её защиту попали так называемые достопримеча­тельные места, которым не нашлось места в Конвенции 1954 г., а также то, что под охрану были взяты природные объекты.

В отличие от предыдущих конвенций, Конвенция 1972 г. использует вы­ражение «выдающуюся универсальную ценность», что вместе с критериями, используемыми для того, чтобы объект попал в список всемирного культурно­го и природного наследия, ограничивается лишь «элитными» культурными и природными объектами¹.

В науке международного права не раз отмечалось, что во всех трёх Кон­венциях ЮНЕСКО имеет место различное определение культурных ценно­стей, вместе с тем указывалось на то, что в этом нет ничего страшного, так как Конвенции имеют разные цели, тем не менее, на наш взгляд, это вносит неко­торую неясность в само определение культурных ценностей .

Говоря о культурных ценностях, как уже было сказано, можно выделить имущественный и культурный аспекты. Первый вытекает из того, что все культурные ценности представляют вещь и, как следствие, они непременно должны находиться в чьём-либо владении. Вместе с тем понятие ценности от­личается от понятия стоимости, присущего большинству вещей, поскольку в стоимости заключается лишь экономическое содержание, в то время как поня­тие ценности содержит ещё культурное и аксиологическое содержание. Более подробно проблема «отнесения к ценности» затронута в вышеназванной рабо­те Е.Ю. Егоровой³.

Материальный аспект культурных ценностей выражается в форме, раз­мере, редкости, возрасте и их коммерческой стоимости.

Что касается культурного аспекта, то он выражается, прежде всего, в культурной значимости объекта для того народа, который его создал. Причем два данных критерия должны составлять единое целое, но иногда не зависят друг от друга. Так, с момента помещения некоторых объектов, например, то-

¹ O'Kcfle R. Указ. соч. - Р. 44.

² Protection of cultural property // International institute of human right. - Fifth study session. -1974.

³ Егорова Е.Ю. Указ. соч. -там же.

65

темов, статуй божеств малых народов, данные предметы будут продолжать существовать как собственность, но они перестают иметь значение как куль­турные объекты, потому что они будут фактически отделены от народа, кото­рый их создал. Культурный аспект проявляется также в том, что такие объекты не могут рассматриваться как имущество в обычном смысле, поскольку ни один отдельно взятый человек не может рассматриваться в качестве его собст­венника.

В этом просматривается влияние доктрины всемирного наследия, одной из характеристик которого является отсутствие исключительного государст­венного суверенитета на территориях представляющих всемирное наследие человечества. Более подробно этот вопрос затронут в работах таких учёных, как Б.М. Клименко, А. Кисе , Р. Вольфрум , Ж. Бланк³.

Понятие всемирного культурного наследия, используемое Конвенцией 1972 г., похоже на общее наследие человечества, но по сути они различны, хо­тя и имеют некоторые общие смысловые элементы, в обоих случаях речь идёт о международно-правовом регулировании использования общечеловеческих ценностей. Но в случае общего наследия человечества речь идёт об эксплуата­ции природных ресурсов человечества, а в другом - об охране общечеловече­ских ценностей от уничтожения или разрушения⁴.

П. О' Киффи и Л. Протт отмечают, что в понятии культурных ценностей большой акцент делается на имущество и на право собственности, нежели на другие важные факторы, и, вообще, такой имущественный подход свойственен западной цивилизации в целом, где незыблемость права собственности состав­ляет едва ли не основу всей системы ценностей. Не случайно термин был вве­ден как продолжение линии собственность - частная собственность - интел­лектуальная собственность. Но эта концепция может привести в тупиковую

Kiss. А.С. Patrimone commun de l'humanite / A.C. Kiss // Recueil des cours. - Hague:. Martinus nijhoff publishers. -1982. - Tome 175. - Vol. II. - P. 164 - 174.

² Wolfrum R Protection of cultural property in armed conflict/ R. Wolfrum.'/ Israel Yearbook on Human Rights.- 2002. - Кч 32. -P.313-337.

³ Blake J. On Defining the cultural heritage / J. Blake // International and Comparative Law Quarterly. - Vol. 49. - 2000.-P. 61 -85.

⁴.Климеико Б.М. Общее наследие человечества / Б.М. Клименко. -М.: Межд. Отношения, 1989.-34 -35 с.

66

ситуацию, когда речь идёт о предметах, принадлежащих аборигенам и малым народам.

Что касается отличия концепции культурных ценностей от смежных концепций, таких, как культурное наследие, следует сказать, что последнее является более широким и помогает охватить все элементы культуры, в том числе нематериальные. Составные части концепции культурного наследия не совпадают с понятием культурных ценностей, поскольку помимо материаль­ных объектов включают в себя и другие элементы, такие, как интеллектуаль­ные права на произведения искусства, ритуалы, навыки, умения, традиции, устное творчество (сказки, фольклор), а также контекстную информацию, на­пример, как используются музыкальные инструменты, в каком случае и кем¹.

Некоторые учёные заявляют о том, что понятие культурного наследия является предпочтительным, так как оно способно отразить его связь с права­ми человека².

Если же сравнивать определение культурных ценностей, даваемое совет­скими и российскими учеными, с теми, которые используются в международ­ном праве, то, по нашему мнению, определения, закреплённые в международ­ных актах, являются менее содержательными и имеют лишь практическую на­правленность.

Например, ЕЛО. Егорова даёт следующее определение: «Культурные ценности (памятники истории и культуры) - формы синтеза материальных и духовных результатов человеческой деятельности, за которыми общество при­знало историческое, научное, художественное и иное культурное значение в силу их уникальности и способности выступать в качестве объединительного начала для представителей народа одной страны, в том числе между различ­ными поколениями»³.

Культурными ценностями являются особо охраняемые правом уникаль­ные вещественные результаты человеческой деятельности, которые, будучи

¹ Prott L.V. The protection of the cultural heritage/ L.V. Prott // Recueil des cours / Hague: Academic de Droit International. - 1989. - T. 217. - P. 223 - 317.

² Blake J. Указ. соч. - P. 75 - 85.

³ Егорова ЕЛО. Указ. соч. - 10 - 20 с.

67

продуктом всеобщего труда, имеют важное научное, художественное или иное культурное значение для общества, служат связующим звеном между различ­ными поколениями людей, носят конкретно-исторический характер и высту­пают как фактор формирования необходимого обществу типа личности¹. Таким образом, следует сделать следующие выводы:

1) Культурные ценности и культурное наследие являются разными поня­ тиями, хотя и содержат некоторые общие элементы, о культурном наследии как о синониме культурным ценностям можно говорить только тогда, когда имеются в виду лишь материальная составляющая культурного наследия, то есть в узком смысле этого слова.

Отношение между двумя понятиями можно охарактеризовать как при­чинно-следственные и атрибутивные, поскольку во всех определениях одно понятие объясняется при помощи другого.

2) В науке международного права нет единого понятия культурных цен­ ностей и культурного наследия, что объясняется различными целями, пресле­ дуемыми конвенциями.

Основными недостатками того определения, которое было дано в ст.1 Конвенции 1954 г. является то, что оно не охватывает объекты смешанной природы (достопримечательные места), и объекты, принадлежащие коренным и малым народам.

В то же время следует заметить, что список объектов носит не ограничи­тельный, а иллюстративный характер.

3) Определение, данное ст.1 Конвенции 1954 г., очень сложно для вос­ приятия, так как одновременно содержит как элементы этого понятия, так и признаки описательного характера. На наш взгляд, следовало сначала дать общее определение культурных ценностей, а после дать примерный перечень данных объектов.

4) По мнению большинства зарубежных учёных, преимущественно из англоязычных стран, вместо термина «ценности» предпочтительнее использо-

Сергеев Л.И. Указ соч. - 28 с.

68

вать термин «собственность», в отечественной науке международного права данную точку зрения поддерживает Л.Н. Галенская¹, по следующим причинам:

• английское слово «property» в переводе на русский язык означает «собственность»²;

• Конвенция 1954 г. не делает различий в защите культурных цен­ ностей в зависимости от форм собственности;

• «культурная собственность» является более широким понятием, чем «культурные ценности» и охватывает все те объекты, которые были пере­ числены в Гаагских конвенциях 1907 г.;

• термин «собственность» используется во всех правовых системах без исключения, имеет при этом тождественное смысловое значение;

• в отличие от понятия «культурные ценности», являющегося оце­ ночным, понятие «культурная собственность» носит объективный характер.

В связи с этим мы рекомендуем в отечественной науке и практике актив­нее использовать термин «культурная собственность» и внести соответствую­щее изменение в русский текст Конвенции 1954 г.

5) В определении отсутствуют какие-либо критерии, помогающие сде­ лать выводы о степени важности объекта, которое носит в целом оценочный, а значит и субъективный характер. Для того чтобы выйти из столь затрудни­ тельного положения государствам, прежде всего, следует обратить внимание на иные действующие международные акты и Рекомендации ЮНЕСКО и на закрепленные в них положения, в том числе на уникальность (оригиналь­ ность), возраст, всеобщую универсальную значимость объекта.

Безусловно, в первую очередь, культурными ценностями должны счи­таться объекты (предметы), обладающие «общеизвестной славой».

6) Неплохо бы было составить иерархию культурных ценностей для того, чтобы государства могли этим руководствоваться.

¹ Из выступления Л.Н. Галенской на научно-практической конференции, посвященной празднованию пятиде­сятилетия со дня принятия Гаагской конвенции 1954 г., проходившей в Санкт-Петербурге в июне 2004 г. ¹ Ещё одно свидетельство проблемы толкования многоязычных договоров.

69

7) Фактически в статье 1 Конвенции 1954 г. отсутствует определение, потому что в ней культурные ценности определяются через слово ценности. Такое определение не отвечает одному из требований формальной логики, а именно недопустимо, чтобы определяемое слово, в данном случае это «цен­ ность», определялось через само себя.

8) Если попытаться отделаться незначительными изменениями, то, пре­ жде всего, следует изменить пункт а) ст.1 Конвенции 1954 г. на «объекты ма­ териального мира, являющиеся результатом человеческой деятельности, кото­ рые имеют большое значение для культурного и духовного наследия всего ми­ ра либо каждого народа в отдельности, такие как...» - и далее следует перечис­ ление, либо вообще не указывать на «большое значение», поскольку оно ос­ ложняет восприятие, а ограничиться лишь простым перечислением.

9) В том виде, в котором было дано определение, оно неминуемо приве­ ло к «раздуванию» Конвенции до огромных размеров, что также является её недостатком. Налицо явное несоответствие между желанием и возможностя­ ми, именно поэтому Дополнительный протокол II (1999 г.) уделил этому ас­ пекту большое внимание, приняв некоторые ограничительные меры.

10) Охранять природные объекты в рамках Конвенции 1954 г. является не­ возможным в силу причин, изложенных выше, за исключением тех, которые могут попасть под определение «памятники», занимающие небольшие территории.

11) Культурные ценности носят конкретно-исторический характер, и этот факт доказывается тем, что в Дополнительном протоколе 1999 г. отмеча­ ется, что культурные ценности могут лишиться такого статуса, если утратят основания, по которым они были занесены в список (п. 1 ст. 13).

12) Даже если объект не отвечает требованиям статьи 1 Конвенции 1954 г. тем не менее, правила ст. 27 и 56 IV Гаагской конвенции 1907 г. могут быть при­ менимы для защиты культурных ценностей в случае вооружённого конфликта¹.

' Rosenberg v Fischer, Switzerland, Federal Tribunal (Chamber for the Restitution of Assets Seized in Occupied territory). - June 3. 1948. - International Law Reports. - 1948. - Tom 15. - P. 467 - 470., Menzel v List, United States, Supreme Court, New York Country. - 10 February 1966. - International Law Reports. - 1971. - Tom 42. - P. 34-39.

70