§ 1.2. Спонтанное регулирование защиты культурных ценностей.

Прежде чем приступить к дальнейшему исследованию, хотелось бы ос­тановиться на термине «спонтанное регулирование», который нами в работе используется не случайно. Данный термин используют и некоторые зарубеж­ные учёные.

Известный профессор в области международного гуманитарного права СЕ. Нахлик использует его для того, чтобы подчеркнуть косвенный характер такого регулирования в конце XIX - начале XX в., когда проблема защиты культурных ценностей в период вооружённых конфликтов не приобрела само­стоятельного значения и расСхМатривалась в рамках права вооружённых кон­фликтов в качестве второстепенной проблемы.

Мировое сообщество главной своей задачей считало кодификацию норм права вооружённого конфликта, а что касается вопроса защиты культурных ценностей, то ему отводился второй план, поскольку считалось само собой ра­зумеющимся, что вред, в первую очередь, наносится лицам, ведущим военные действия, военным объектам, а не культурным ценностям¹.

Возможно, это было связано с уверенностью в общепризнанности дан­ных норм, то есть в их обычном характере, и как следствие, отсутствие необ­ходимости в их более детальной регламентации. Однако события первой и второй мировой войны, продемонстрировали полную несостоятельность дан­ного подхода.

Как известно, впервые попытка кодификации права вооруженных кон­фликтов была осуществлена не на международном, а на национальном уровне. Таким актом явилась Инструкция для военных сил армии США или Кодекс Либера, получивший своё название в честь своего автора . Кодекс был введен в действие Приказом № 100 от 24 апреля 1863 г.

¹ Nahlik S.E Protection of cultural property / S.E. Nahlik // International Dimensions of Humanitarian Law. - Paris /Geneva: Martinus Nijhoff Publishers, 1988.-204 p.

² Merriman J.H.

29

Данный внутригосударственный правовой акт оказал колоссальное влияние на всё последующее международное право, хотя и был предназначен для использования в контексте немеждународного вооружённого конфликта¹. Его влияние было двояким, с одной стороны, его принятие стимулировало ми­ровое сообщество к поиску решений, а с другой, многие положения этого до­кумента позже вошли в военные кодексы других европейских стран².

Эти Инструкции содержали ряд статей, посвященный защите культур­ных ценностей (ст.34, 35, 36).

Кодекс Либера представляет собой успешную кодификацию норм права вооружённых конфликтов, в котором помимо прямых запретов, впервые со­держались и превентивные меры, рассчитанные на недопущение разрушения и уничтожения культурных ценностей, такие, как перемещение культурных ценностей за пределы зоны ведения военных действий.

Процесс кодификации не остался незамеченным и в науке международ­ного права. Среди современников того периода следует отметить высказыва­ния Ж. Блюнчли³ и Анри Дюнана. Первому принадлежат слова: перемещение предметов или документов, представляющих художественный интерес, хотя до сих пор является обычным явлением, но уже рассматривается обществен­ным мнением, как акт вандализма, потому что предметы искусства не имеют прямой связи с целями, преследуемыми государством, когда оно вступает в войну, но являются внутренними памятниками мирного развития наций.

Анри Дюнан, в свою очередь, с прискорбием отмечает: «Мы стремимся превзойти друг друга в разрушении наикрасивейших шедевров, которыми гор­дится цивилизация. Но стоит помнить, что цивилизация, которой мы сейчас гордимся, не станет бессмертной благодаря нашему милитаризму, поклонению

4

военным глупцам, которые составляют низшую часть военной касты» .

¹ Williams S.A.

² Verri Р. Указ. соч. - Р. 128 - 129. з

Bluntschli Jean-Gaspar Das moderne Volkerrecht dcr civilisierten Staaten als Rechtbuch dargestellt / Jean-Gaspar Bluntschli оп)бликована в немецком варианте в 1868, 1872, 1878 гг., французском варианте издания работы Le droit international codifie, опубликованной в 1869, 1881, 1885 гг.-42-43 p.

⁴ Dunant H. Trahison de la science, in Un souvenir de Solferino suivi de l'Avenir sanglant / H. Dunant. - Geneva / Lausann.: Henry Dunant Irstitute / Editions de L'Age d'Homme, 1969. -188 p.

30

Именно по инициативе последнего, а также при поддержке русского правительства и императора Александра II прошла Брюссельская конференция 1874 г. Эта конференция явила собой первую попытку мирового сообщества произвести кодификацию норм права вооруженных конфликтов. Отчасти этот процесс был ускорен окончанием франко-прусской войны (1870-1871) и Крымской войны (1853-1856), во время которых также пострадали произведе­ния искусства¹.

Проект конвенции содержал ряд статей, прямо посвященных защите культурных ценностей, а также ряд статей, косвенно относящихся к данной проблеме². Во втором случае речь идёт о нормах, регламентирующих порядок обращения с частной собственностью на оккупированной территории.

Международное сообщество исходило из цивилистического понимания природы произведений искусства, находящихся в частных владениях, что ка­сается художественной, исторической и других сторон, то они поглощались абсолютным характером частной собственности. Более того, обеспечить большую степень защиты произведений искусства, исходя из дагшых критери­ев, в условиях войны, объективно не представлялось возможным, и являлось нецелесообразным, поскольку абсолютный характер частной собственности вполне отвечал и интересам защиты данной категории гражданского имущества.

По ходу дальнейшего изложения мы будем обращать внимание на от­дельные моменты такой защиты, но всё же сфокусируемся на культурных цен­ностях, находящихся в государственной и муниципальной собственности.

Среди статей, прямо посвященных данному вопросу, следует упомянуть статьи 8 и 16 - проекта Декларации³, а среди косвенных ст. 13 (g), ст. 15 и ст. 18.

В Декларации впервые упомянута необходимость использования види­мых знаков, для того чтобы повысить эффективность данной защиты. В каче­стве таковых предполагалось использовать прямоугольник, разделённый по

¹ Garner J.W. International law in the European war / J.W. Garner // American Journal of International law. - 1925. - Vol. 9.-P. 103- 105.

² Nahlik S.E. Protection of cultural property / S.E. Nahlik // International Dimensions of Humanitarian Law. - Paris / Geneva: Martinus Nijhoff Publishers, 1988 - P. 204.

³ Ст. 16 стала ст. 17 в окончательной редакции.

31

диагонали на две половины - черную (левую) и белую (правую). Данный знак без видоизменений просуществовал вплоть до конференции 1954 г., которая приняла другой знак для маркировки культурных ценностей.

В ходе обсуждения Проекта делегатами были высказаны следующие за­мечания и предложения.

В ходе обсуждения ст.8 генерал Войт-Рейт сделал общее замечание по главе 4 (Осада и бомбардировки), упомянув, что положения, касающиеся бом­бардировок, делают её легитимной только в отношениях укреплённых мест, и, подобно случаю с уважением частной собственности, содержат исключения в виде оговорки о военной необходимости. В этом он усмотрел противоречие принципу уважения частной собственности, но отметил, что на практике пре­доставлять абсолютную защиту невозможно, поскольку может возникнуть не­обходимость использования данных объектов в иных целях. Например, здание церкви может использоваться в качестве госпиталей. Но в то же время их баш­ни не должны использоваться для размещения наблюдательных постов. Что касается зданий музеев, то он не видит никакой необходимости их использо­вания в военных интересах. Он же предложил включить в перечень ст.

Барон Ламбермон просил комиссию рассмотреть несколько моментов, которые, по его мнению, должны быть интересны всем членам комиссии. Во-первых, он дал высокую оценку русскому проекту, в котором содержалась ста­тья о защите художественных ценностей, отметив, что публичное мнение под­держивает данное намерение, назвав его замечательнейшим. Опираясь на по­ложение, что государственная собственность будет рассматриваться как част­ная, оккупирующее государство должно применять по отношению к ней га­рантии принципа уважения частной собственности. Он также отметил, что в таком виде предложение, сформулированное русскими, не содержало тех по­ложений, которые были внесены позже с учётом военных нужд. Делегат из Бельгии отметил, что можно было бы возобновить русскую редакцию со сле­дующими оговорками:

32

• Оккупирующее государство не может владеть церквями, госпита­ лями, зданиями благотворительных учреждений, кроме случаев необходимо­ сти для размещения в них больных и раненых, за исключением библиотек, му­ зеев и учреждений, содержащих художественные и научные коллекции.

• Преднамеренное разрушение и порча данных зданий должно пре­ следоваться компетентными властями.

Барон Ламбермон также призвал своих коллег прислушаться к мнению Августа Суверейна, отметившего, что комиссия не сделала многого для защи­ты интересов религиозного художественного наследия, поскольку уподобила данную защиту защите частного интереса, который был закреплён ст.8. Декла­рации.

Господин Ланза поддержал данную позицию и просил уголовного нака­зания за разрушения и преднамеренную порчу объектов, принадлежащих го­сударству и коммунам.

Таким образом, несмотря на то, что проект Брюссельской Декларации так и не увидел свет, в ходе работы конференции обозначился основной спор­ный момент, касающийся проблемы защиты культурных ценностей: каким об­разом соотнести военный интерес с защитой культурных ценностей. Большин­ство делегатов, высказалось за то, чтобы будущий проект отвечал как интере­сам военных, так и их противников, но в нём обязательно должна присутство­вать оговорка о военной необходимости.

Следующим этапом в процессе становления норм, можно назвать разра­ботанное в 1880 г. Институтом международного права Руководство но праву вооружённого конфликта.

В предисловии указывалось, что таким путем Институт международного права также пытается оказать посильный вклад в процесс кодификации и вы­ражает надежду, что стороны учтут опыт и наблюдения последних лет, и, не­смотря на то, что Брюссельская декларация не была ратифицирована, уделят должное внимание данной проблеме, поскольку это является менее трудным, чем выработка правил, которые были бы приемлемыми для всех людей.

33

Статья 34 Руководства гласила: «В случае бомбардировок все необходи­мые шаги должны быть предприняты, если это возможно сделать, для того, чтобы пощадить здания, служащие религиозным, благотворительным, художе­ственным и научным целям... если они прямо либо косвенно не использова­лись в это время для защиты военных целей».

Во втором абзаце данной статьи содержалась обязанность осаждаемых делать видимым существование таких учреждений посредством знаков, уста­новленных заблаговременно до штурма.

Как и в Брюссельской декларации, в ст.34 было указано, что действия, повлекшие за собой разрушение и нанесение ущерба, должны носить наме­ренный, то есть умышленный характер. Это означало, что любое неосторожное действие, повлекшее за собой данные последствия, не являлось наказуемым.

Положительным моментом явилось указание на то, что используемые знаки должны быть установлены заблаговременно до начала конфликта, а не­достатком явилось то, что отсутствовала чёткая процедура для их установки¹.

Исторические документы, подтверждают, что I и II конференции мира были созваны для того, чтобы развить положения предшествующих междуна­родно-правовых актов, касающихся права войны и достичь окончательного консенсуса по данным вопросам.

Наибольший интерес применительно к охране зданий и сооружений, служащих благотворительным, общеобразовательным, культурным и научным целям, представляют Правила ведения военных действий, содержащиеся в IV Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны и IX Конвенции о законах и обычаях ведения войны на море 1907 г. .

¹ Данное положение можно расценивать как начало комплексного подхода к защите культурных ценностей не только в военное, но и мирное время.

² James B.S. The proceedings of the Hague Peace conferences / B.S. James. - The Conference of 1907. - New York: Oxford university Press, 1920. - Vol I. - P. 93 - 105, 111-118.

34

СЕ. Нахлик провел детальную классификацию норм, содержащихся в Конвенциях 1907 г., разделив их на следующие 4 группы¹, назвав эти конвен­ции кульминацией спонтанного регулирования².

В первую группу вошли нормы общего характера (общий принцип ува­жения частной собственности, церковных, образовательных, художественных и научных учреждений (ст.4б и ст.5б)).

Вторую группу составляли правила, запрещающие уничтожение и по­вреждение культурных ценностей (общий запрет уничтожения вражеской собственности за исключением случаев, когда это уничтожение оправды­вается военной необходимостью (ст.23), запрещение повреждения церков­ных, учебных, художественных и научных учреждений, а также историче­ских памятников и произведений науки и искусства (ст.56), запрещение подвергать бомбардировкам незащищённые города, селения, жилища или строения (ст.25)).

Третья группа норм запрещала грабёж культурных ценностей, осуществ­ляя конфискацию собственности религиозных, учебных, художественных и научных учреждений.

Четвёртую группу составляли обязательства государства в отношении собственных культурных ценностей (правило о том, что исторические памят­ники, служащие целям науки, искусства не использовались для военных целей)³.

Также СЕ. Нахлик указал три критерия, исходя из которых защита, пре­доставляемая конвенцией, может быть разделена на три группы:

• объекты, которым защита предоставляется в силу их внутренних качеств,

• другие, в силу целей которым они служат,

• третьи, в силу связи с объектами, от которых они зависят.

¹ Богуславский М.М. Международная охрана культурных ценностей / М,М. Богуславский. - М.; Международ­ ные отношения, 1979. - 104 - 105 с.

² Nahlik S.E Protection of cultural property / S.E. Nahlik // International Dimensions of Humanitarian Law. - Paris/Geneva: Martinus Nijhoff Publishers, 1988. - P. 204-205.

³ Автор, также во время данной классификации ссылается на нормы Конвенции 1954 г., которые нами в дан­ ной главе опускаются.

35

Соединение воедино трех данных критериев создаёт прочную базу для защиты¹.

Болгарский учёный Е. Александров выделяет три способа защиты, которые используют Конвенции 1907 г. для защиты культурных ценностей, среди них:

1) Первый способ защиты - принятие всех необходимых мер защиты - представлен с оговоркой «насколько это возможно». Это обстоятельство, по мнению того же автора, определяется, во-первых, «техническими соображе­ ниями», т.е. точным определением объектов обстрела и использования в соот­ ветствии с этим определенного оружия. Во-вторых, «ограничение определяет­ ся характером, особенностями и требованиями войны и, в конечном счете, так называемыми военными соображениями». Из этого положения можно заклю­ чить, что при проведении военных действий воюющие стороны должны обес­ печить защитой культурные ценности, если это не препятствует сторонам вес­ ти войну. Но граница между эффективностью проведения военных операций и защитой культурных ценностей остается неопределенной. Также неясным ос­ тается вопрос о степени следования соображениям военной эффективности. В- третьих, Гаагской конвенцией проводится различие между укрепленными и неукрепленными населенными пунктами. Так, в неукрепленных населенных пунктах культурные ценности «пользуются защитой в полной мере. Если же они находятся в обороняемых местах, то пользуются защитой в той степени, в какой это позволяют условия».

2) Второй способ защиты - недопущение конфискации «выдвигает важ­ ный международно-правовой принцип и в то же время норму в данной облас­ ти». Этот принцип сводится к тому, что частная собственность не подлежит конфискации. Он еще больше подкрепляется следующими положениями ста­ тьи XLVI Конвенции, в соответствии с которой «честь, семейные права, жизнь отдельных лиц, и частная собственность, равно как и религиозные убеждения и отправления обрядов веры, должны быть уважаемы». Таким образом, данное положение в одинаковой мере защищает как личные права людей, так и куль-

¹ Nahlik S.E Protection of cultural property / S.E. Nahlik // International Dimensions of Humanitarian Law. -Paris/Geneva: Martinus Nijhoff Publishers, 1988. - P. 205.

36

турные ценности. Это свидетельствует о том, что культурные ценности при­знаются в качестве человеческой потребности, части человеческого творчества.

3) Третий способ защиты культурных ценностей в соответствии с Гааг­ской конвенцией о законах и обычаях сухопутной войны 1907 года сводится к запрещению изъятия, разрушения или умышленного повреждения культурных ценностей, памятников науки и искусства. В этой связи положения статьи XLVII, регламентирующей безусловный запрет на грабеж, подкрепляются по­ложениями статьи LVI, устанавливающей запрет и преследование всякого преднамеренного захвата, истребления или повреждения церковных, благо­творительных, образовательных, художественных и научных учреждений, ис­торических памятников. Это означает, что культурные ценности «не могут изыматься путем реквизиций, в виде налогов, компенсаций, уплаты репараций и т.д.»¹.

После принятия данных конвенций разразилась первая мировая война, ставшая серьезным испытанием для принятых норм. Вместе с тем ужасом и лишениями, которому подверглось гражданское население, огромное количе­ство исторических и культурных памятников было разрушено в ходе бомбар­дировок.

Наиболее известными фактами, имевшими место в ходе первой мировой войны, являются: разрушение библиотеки в Лёвене, кафедрального собора в Реймсе, надругательство над собором Нотре Дам в Париже.

Что касается разрушения собора в Лёвене, то его разрушение являлось, безусловно, преступлением, поскольку даже сами немцы не высказывали пре­тензий по поводу того, что библиотека, собор и другие публичные здания Лё-вена использовались в военных целях, более того с их стороны не было пред­принято никаких попыток, чтобы пощадить данные здания; поэтому не может быть серьёзных возражений против того, что их разрушение не было продик­товано настоятельной военной необходимостью.

¹ Александров Е. Международно-правовая защита культурных ценностей и объектов / Е. Александров. - Со­фия. - 1978.-24-28 с.

37

Что касается бомбардировок собора в Реймсе, то по версии немцев он использовался для наблюдения за их артиллерийским огнём, как это было и в ситуации со Страсбургским кафедральным собором в 1870 г. и поэтому, как они заявили, бомбардировка была прекращена, как только шпиль собора был разрушен, так как они посчитали, что нет дальнейшей необходимости причи­нять вред данному зданию.

С другой стороны, еженедельный выпуск газеты Лондон Тайме¹, утвер­ждал, что собор не использовался французами в военных целях, на башне зда­ния развивался красный крест, и что в его стенах находились немецкие ране­ные, и, вообще, разрушение этого собора ничем не может быть оправдано, так как такие архитектурные памятники, как этот знаменитый собор, принадлежат не только Франции, но и всему миру.

Попытка привлечь к ответственности лиц виновных в совершении пре­ступлений, предусмотренных IV Гаагской конвенцией 1907 г., учредив для этого специально созданный трибунал, согласно Версальскому мирному дого­вору 1918 г.² не увенчалась успехом, поскольку немецкая сторона отказалась выдать виновных, и решила провести процесс сама, проявив большую лояль­ность к своим гражданам, она позволила многим избежать наказания .

Процесс, проходивший в Лейпцигском трибунале был практически еди­ничным случаем привлечения к ответственности лиц, подозреваемых в совер­шении преступлений в первую мировую войну⁴.

Следующим международно-правовым актом в данном параграфе, кото­рый хотелось бы рассмотреть, являются Правила ведения воздушной войны, которые были разработаны международной комиссией юристов, в ходе её ра­боты в Гааге (декабрь - февраль 1922-23 г.). Они также как все и предыдущие международно-правовые акты не были ратифицированы.

¹ September 25, 1914.

² Ст. 228,225 Договора.

³ Mullins С. The Leipzig Trials / С. Mullins. - 1921.

⁴ Green L. С. Command responsibility in international Humanitaricn Law / L. G. Green // Transnational Law and Contemporary Problems. -1995. - Vol. 5. - P. 324 - 325.

38

Необходимость разработки данных правил была продиктована широким применением авиации в ходе первой мировой войны, и её разрушительным потенциалом. После интенсивного использования авиации в международном праве образовался пробел, который следовало восполнить, поскольку Гаагская конференция 1907 г. данный вопрос не рассматривала. Напомню, что Первые конференции мира ограничились принятием только I декларации от 29 июля 1899 г. «О запуске снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров».

На суд комиссии было представлено два проекта¹, предложенных амери­канским и британским правительством. И в том и другом проекте ст.36 каса­лись вопроса защиты культурных ценностей.

На 11 пленарной сессии подкомитета по самолетам, проходившей 21 де­кабря 1922 г. последовало предложение, подготовленное итальянской делега­цией, дополнить ст.36 американского проекта, данное предложение было на­правленно подкомитету по самолетам для рассмотрения по существу.

В Предложении говорилось:

• Государство может быть уполномочено, если это необходимо вы­ полнить, установить защитные зоны вокруг важных исторических и культур­ ных памятников, находящихся на его территории. Такие зоны должны пользо­ ваться иммунитетом от бомбардировок вражеской авиацией.

Зоны защиты должны быть определены в мирное время, и о них должно быть сообщено другой Державе. Такие замечания не могут быть в силе, если будут сделаны после объявления войны, либо во время непосредственного ве­дения военных действий.

• Зоны протекции составляли 500 метров в радиусе охраняемых объ­ ектов. Отсчёт велся непосредственно от той территории, которую занимал па­ мятник или группа памятников.

Когда периметр зоны будет зафиксирован, он должен быть соответст­вующим образом отмечен.

¹ Commission of jurists to consider and report upon the revision of the rules of warfare. - The Hague: National printing office.-1923.-P. 153-167.

39

В порядке определения данных зон, следовало использовать люминес­центные знаки, форма и цвет которых должны быть хорошо видимыми во время воздушных рейдов.

• Данные знаки должны быть единообразны на всей территории, подконтрольной государству, заинтересованному в их защите.

• Данные зоны будут пользоваться иммунитетом исходя из условия, что государство-противник, которому они принадлежат, будет тщательно сле­ дить за тем, чтобы они не использовались в военных целях, либо каким-либо иным способом не могли вносить вклад в пользу её военной организации, либо воздержится от проведения в этих зонах действий и манёвров, которые могли бы быть расценены как военные.

Для обеспечения таких обязательств неприятельское государство, заин­тересованное в установлении таких зон защиты, может создать специальную регулировочную комиссию, состоящую из дипломатических представителей трех нейтральных государств, аккредитованных в вышеназванном государст­ве. По крайней мере, одно из нейтральных государств, должно быть государ­ством, которому одно или несколько противоборствующих государств будут вверять представлять их интересы в государстве, на территории которого про­исходит маркировка¹.

Эти предложения вылились в последующем в ст.26 Правил.

И, наконец, последний проект, о котором нам хотелось бы рассказать в данной главе. Проект назывался «Женевские места» или «белые зоны», был разработан международной ассоциацией защиты гражданского населения и памятников истории во время войны².

Данная организация была создана Сен-Полем в 1929 г. и объединяла как представителей военных кругов, юристов, так и просто неравнодушных людей из разных стран. Организация предприняла ряд успешных попыток создания

¹ Commission of jurists to consider and report upon the revision of the rules of warfare. - The Hague: National printing office.-1923.-P.49-50.

² Secretariat general dc Lieux de Gendve (zones bIanches)Association intcrnationale por la protection des population civiles et des monuments historiques en temps de guerre ou de conflicts arme's/ La guerre moderne et la protection des civiles. - Geneve.: Chateau Banquet, 1943.

40

таких зон во время Гражданской войны в Испании в 1936-39 г., а также Японо-Китайской войны 1937-38 г. Такие зоны были созданы в городах Мадрид и Бильбао (Лас Аренас), во время гражданской войны в Испании, и Шанхай-Нантао, во время Японо-Китайской войны. Даже сам генерал Франко проникся данной идеей и предложил создать такие зоны и в Барселоне.

Аналогичное предложение поступило к сторонам, воюющим во время Русско-Финской войны 1939-40 г. Секретариат ассоциации с сожалением за­мечает, что в то время как финское правительство ответило готовностью со­трудничать с данной организацией, советское правительство не обращало на это никакого внимания. Секретариат упоминает случаи преднамеренного раз­рушения советской армией исторических памятников в Риге во время данной войны¹.

В ст.20 Проекта, разработанного данной ассоциацией, предполагалось создать соответствующие защитные зоны вокруг исторических памятников², которые должны были маркироваться специальным знаком, разработанным Гаагскими конвенциями³.

В ст.21 говорилось, что защита могла включать, кроме площади самих памятников, прилегающую территорию, не превышающую 10 километров в радиусе. Защитные зоны должны быть видны днём и ночью.

Наиболее интересной была ст.23, в ней предполагалось использовать за­щитные зоны в интересах защиты гражданского населения в качестве укрытия от неблагоприятных последствий войны. А если в зоне 10 километров нахо­дился другой памятник, то зона, соответственно, увеличивалась.

Основная цель заключалась в том, чтобы решить одновременно две зада­чи: защитить как исторический памятник, так и само гражданское население. Для этого и создавались столь большие, по сравнению с предыдущими проек-

¹ Секретариат ссылается на письмо журналиста М. Orinte Berlings, в котором говорится о систематическом поджоге большевиками церкви Святого Петра, а также о разрушении библиотеки, находящейся во дворце «Черных голов». Оба объекта находились на территории Риги.

² Исторические памятники понимались в широком смысле слова, поскольку анхтогичный вопрос поднимался и входе обсуждения международной комиссией юристов проекта Правил ведения воздушной войны, 1922-23, н должен включать также памятники, представляющие художественный интерес.

³ Прямоугольное панно, разделенное по диагонали на два треугольника: чСрный и белый.

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ 41 БИБЛИОТЕКА

тами, защитные зоны. Столь большой размер, наверное, был обусловлен жела­нием максимально удалить данные объекты от линий фроЕгга и обезопасить их от случайного причинения вреда, особенно от воздушных бомбардировок и артиллерии дальнего радиуса действия.

Ст.26 была посвящена «открытым городам», которые также предполагалось использовать в интересах защиты гражданского населения в качестве укрытия¹. Эта идея явилась продолжением той, которая была высказана в ходе Гаагской конфе­ренции 1922-23 г., о необходимости придания наиболее красивым и богатым на ис­торические памятники городам статуса открытых нейтральных городов. По в самом тексте проекта Правил ведения воздушной войны оно не отразилось. Что касается дальнейшей истории, то впоследствии данная теория найдёт своё воплощение в Га­агской конвенции 1954, в качестве центров сосредоточения культурных ценностей.

Давая общую характеристику данному проекту, следует сказать о том, что в нём ощущается влияние проекта Гаагских Правил ведения воздушной войны 1922-23 г., поскольку и терминология, и сама защита, строившаяся по принципу первоочередной защиты недвижимых культурных ценностей, свиде­тельствует об их преемственности. Вместе с тем, разработчики пошли дальше, разработав теорию открытых городов и «мест Женевы», включающую защиту и мирного населения , увеличив зоны защиты до 10 километров.

Итак, подводя итоги, хочется обратить внимание на следующие моменты в спонтанном регулировании:

1) Несмотря на неудачные попытки принятия международно- правового акта, целиком и полностью посвященного защите культурных цен­ ностей в период вооружённых конфликтов, мировое сообщество продолжало искать пути выхода из данной проблемы.

2) В ходе разработки международно-правовых норм в данной области появляется комплексный подход к разрешению данного вопроса: принятие поми-

¹ Вместе с тем, практика показала и недостаток в создании данных зон. Так, в ходе Японо-Китайской войны китайские солдаты проникали на территорию защитной зоны Шанхай-Нантао, смешивались там с граждан­ ским населением, пытаясь скрыться ог преследования японской армии.

² Данная теория служит прообразом создания лагерей беженцев, которые в последующем будет разрабатывать МККК, в ходе работы над Женевскими протоколами 1949 г.

42

мо запрещающих норм, комплекса норм превентивной направленности, рассчи­танных на применение в мирное время. Наиболее чётко данная тенденция обозна­чилась в ходе Гаагской конференции 1922-23 г. Это выразилось, прежде всего, в том, что данная конференция не ограничилась лишь указанием на необходимую маркировку, но также попыталась разработать процедуру её применения.

3) Мировое сообщество пришло к выводу о необходимости установ­ ления международного контроля за выполнением международно-правовых норм по защите культурных ценностей в период вооруженного конфликта, в частности, путём учреждения Инспекционного комитета, призванного следить за соблюдением данных норм (п.8 ст.26 Гаагских Правил ведения воздушной войны 1922-1923 г.)¹.

4) Комплексный поход проявился также в том, что помимо специаль­ ных норм, посвященных данному вопросу, был принят ряд норм общей на­ правленности, призванных косвенным образом облегчить решение данной про­ блемы. Главная роль в этом подходе была отведена теории незащищённых мест.

5) Наметился дифференцированный подход к самой защите культур­ ных ценностей, соответственно появляются две формы защиты: общая и спе­ циальная. Впервые данный подход был воплощен в Правилах ведения воз­ душной войны².

Помимо вышеназванных положительных моментов следует отметить и ряд отрицательных, среди них:

1) Оговорка si omnes, означающая, что Конвенции 1907 г. действуют лишь в отношении её участников, а также то, что данные положения действо­ вали лишь в условиях международного конфликта с обязательным объявлени­ ем войны³.

2) Разрешение осуществлять бомбардировку военных объектов не имело практически никаких ограничений. Многие военные объекты могли находить-

¹ Эга идея была не нова, поскольку аналогичные предложения высказывались и ранее. В частности высказы­ валось предложение об учреждении органа, с компетенцией, подобной той, что имел МККК, но только в об­ ласти защиты данных объектов. Этот вопрос будет затронут в следующем параграфе.

² Общий режим был воплощйн в ст. 25, а специальный в ст. 26 Правил ведения воздушной войны.

³ Nahlik S.E Protection of cultural properly / S.E. Nahlik // International Dimensions of Humanitarian Law. - Paris/Geneva: Martinus Nijhoff Publishers, 1988. - P. 205.

43

ся в тылу врага, что приводило к огромному расширению территорий, подвер­женных возможным бомбардировкам¹.

3) Огромный риск, которому подвергалось гражданское население и объекты, находящиеся вблизи военных зон.

4) Отсутствие наказания за неосторожное деяние, повлекшее за собой разрушение охраняемых объектов.

5) Отсутствие института личной уголовной ответственности за наруше­ ние положений, касающихся защиты культурных ценностей и определения со­ ставов данных деяний.

6) Отсутствие определения культурных ценностей, рассмотренные меж­ дународно-правовые акты ограничивались лишь простым их перечислением.

7) Преобладание в защите культурных ценностей позиций частного интереса.

8) Отсутствие указаний на то, в каких судах (гражданских либо воен­ ных) и в каком порядке будут слушаться дела лиц, подозреваемых в соверше­ нии преступлений против культурных ценностей².

Особо следует отметить оговорку о военной необходимости, поскольку, по мнению многих специалистов в области международного гуманитарного права, её наличие считается огромным отрицательным моментом, делающим напрасной всю защиту, а другие, преимущественно военные, полагают, что она является выражением баланса военных и гражданских (общечеловеческих) интересов. Это противостояние вылилось даже в противоречивость самих статьей на примере ст. 27 и 56 IV Гаагской конвенции 1907 г.³.

Но даже с учётом всех отрицательных и положительных моментов, это было, безусловно, большим шагом вперед в деле защиты культурных ценно­стей во время вооружённых конфликтов.

¹ VisscherC. Указ. Соч. - Р. 840 - 841.

² Edwards J.F. Major global treaties for the protection and enjoyment of art and cultural objects / J.F. Edwards // Toledo Law Review. -1991. - Vol. 22. - P. 941.

³ В ст.56 IV Гаагской конвенции 1907 г. данная оговорка отсутствует.

44