И.А. Бунин. «О Чехове»

Среди создателей литературных портретов А.П. Чехова Иван Бунин занимает особое место.

Бунину принадлежит несколько мемуарных работ об одном из наиболее замечательных русских писателей, человеке, жившем «небывало напряженной внутренней жизнью», которого «до сих пор по-настоящему не знают» [7, т.

Высоко ценил Бунина и сам Чехов и предсказывал ему будущее «большого

289

писателя» .

Всю сознательную жизнь Бунин работал над книгой «О Чехове», писал ее с любовью, тщательно воссоздавая личность Чехова - необыкновенного человека и талантливого художника. В.Н. Муромцева-Бунина вспоминает во вступлении к книге: «Перечитал он в те времена все, что можно было достать в Париже о Чехове . В книге он решил соединить многое из того, что он когда-либо писал о нем с тем, что после прочтения изумительных воспоминаний Авиловой открылось (как и

все то, что он при чтении писем Антона Павловича вспомнил). Захотелось ему ответить и критикам.

В бессонные ночи Иван Алексеевич, - в последний год жизни он почти лишился сна, - делал заметки на обрывках бумаги, иногда даже на папиросных коробках, - вспоминал беседы с Чеховым»^[283].

Создавая книгу «О Чехове», Бунин, в первую очередь, стремился развеять существовавшие в литературной среде многочисленные мифы об истинной личности писателя. Его задевало, что в воспоминаниях о Чехове «очень много легкости, лжи, неточностей, а порой - просто скудоумия » [7, т. 6, с. 157]. Все это далеко от Чехова - «такого большого и сильного человека». «Ибо кто с таким мужеством следовал велениям своего сердца, а не велениям толпы, как он? Кто умел так, как он, скрывать ту острую боль, которую причиняет человеческому уму человеческая глупость? Того, что совершалось в глубине его души, никогда не знали во всей полноте даже самые близкие ему люди».

Сам переживший в литературном мире много волнений среди «лжи, глупости, манерности и фокусничества», Чехов никогда не «примешивал» к ним личных чувств [7, т. 6, с. 161].

Для Бунина Чехов - «редкий писатель, который начинал, не думая, что он будет не только большим писателем, а даже просто писателем»; «один из самых величайших и деликатнейших русских поэтов»; «человек редкого душевного благородства, воспитанности и изящества в самом лучшем значении этих слов, мягкости и деликатности при необыкновенной искренности и простоте, чуткости и нежности при редкой правдивости». «У меня ни с кем из писателей не было таких отношений как с Чеховым, - признается Бунин в своих воспоминаниях. - За все время ни разу ни малейшей неприязни».

В мемуарах Бунин приводит составленный им в хронологическом порядке список из сорока восьми лучших, по его мнению, произведений Чехова. Начинает перечисление с рассказа 1883 года «Дочь Альбиона», заканчивает «Архиереем» (1902 г.), комментируя некоторые из них: «рассказ хорош, но ужасное заглавие» (о «Попрыгунье»); «хороша женщина» (об «Ариадне») [7, т. 6, с. 216-217]. Единственное, что ему не нравится - рассказ «Егерь» (он находил его «слабым»).

Бунин выделяет ценные чеховские советы о том, как следует работать: «Садиться писать нужно тогда, когда чувствуешь себя холодным, как лед, - сказал он однажды.

Но, конечно, это была совсем особая холодность. Ибо много ли среди русских писателей найдется таких, у которых душевная чуткость и сила восприимчивости были бы сложнее, больше чеховских?».

Стремясь постигнуть законы художественного мастерства, иногда Бунин и Чехов «выдумывали вместе рассказы»: то о «захудалом чиновнике-деспоте», а то «чувствительную повесть с героинями по имени Ирландия, Австралия, Невралгия, Истерия - все в таком роде, - блеска у него было много. Иногда я представлял пьяного», - вспоминает Бунин.

Критики находили в нем «чеховское настроение». Чехов, узнав об этом, восклицал «с мягкой горячностью»: «Ах, как это глупо! Ах, как глупо! И меня допекали “тургеневскими нотами”.

И напоминает Бунину, как они вместе «выдумывали рассказ» про курсистку: «жара, степь за Харьковом, идет длиннейший поезд. А вы прибавили: курсистка в кожаном поясе стоит у окна вагона третьего класса и вытряхивает из чайника мокрый чай. Чай летит по ветру в лицо толстому господину, высунувшемуся из окна.» [7, т. 6, с. 170].

Заслуживает внимания, что «одно из самых замечательных произведений» не только Чехова, но и «во всей всемирной литературе» - повесть «В овраге» - Чехов начал историей, рассказанной ему Буниным (о том, что сельский дьякон «до крупинки» съел как-то на именинах отца Ивана Алексеевича «фунта два икры»).

Говорить о литературе было «любимым делом» Чехова и Бунина: «без конца» Антон Павлович восхищался Мопассаном, Флобером, Толстым, «Таманью» Лермонтова [7, т. 6, с. 181]. Писателей сближала общность литературных оценок: оба высоко ценили Л.Н. Толстого, не принимали писателей-модернистов.

Любовь к Толстому они испытывали на протяжении всей жизни. В Аутке Бунин «с жадностью» слушал рассказы Чехова о Толстом [7, т. 6, с. 177]. О Льве Николаевиче Чехов говорил с радостью даже тогда, когда тот критиковал его

творчество: «А все-таки пьес ваших я терпеть не могу. Шекспир скверно писал, а вы еще хуже!» (в отношении к чеховской драматургии они сходились с Буниным).

Бунин обращался к имени Чехова как к авторитету, способному противостоять декадентскому поветрию^[284]. Отношение к декадентам у него имеет чеховскую природу, это почти буквально отражается в его мемуарной книге. Бунин вспоминает слова Чехова: «Какие они декаденты, они здоровеннейшие мужики! Их бы в арестантские роты отдать...». По его мнению, будь Чехов жив, «может быть, все-таки не дошла бы русская литература до такой пошлости, до такого падения, до изломавшихся прозаиков, до косноязычных стихотворцев, кричавших на весь кабак о собственной гениальности...» [7, т.

Прочитанные в книге «Чехов в воспоминаниях современников» воспоминания подруги Чехова, писательницы Л. А. Авиловой (опубликованные посмертно), были, по словам Бунина, для него «открытием» и помогли лучше понять Чехова (об отношениях, существовавших между ним и Авиловой, Бунин «не подозревал»).

На склоне дней Бунин словно заново прислушивался к чеховским словам о жизни после смерти. Чехов, утверждавший, что бессмертие - «суеверие», «вздор», позже говорил «противоположное»: «бессмертие - факт» [7, т. 6, с. 187].

В последней записи сожаление Бунина о том, что у него не осталось писем Чехова. Он цитирует надпись на единственной уцелевшей фотографии: «Милому Ивану Алексеевичу Бунину от коллеги. Антон Чехов»[7, т. 6, с. 218].

Каждое слово, деталь в книге помогают почувствовать, что духовное общение Бунина с Чеховым не прекращалось и после смерти старшего друга, но закончить ее Бунин не успел. Из переписки М. Алданова с Верой Николаевной узнаем, что даже за два часа до смерти Бунина она читала ему письма Чехова, и он «говорил, что нужно отметить» для будущей книги^[286]. Книгу «О Чехове» с

предисловием М.А. Алданова и вступлением В.Н. Муромцевой-Буниной^{[287][288][289]} в 1955 году выпустило нью-йоркское «Издательство имени Чехова».

1.3.