О СЕМАНТИЧЕСКОМ СПОСОБЕ ОБРАЗОВАНИЯ СЛОВ

Если в пятидесятые годы количество работ, посвященных теории и истории русского словообразования, было ничтожным, то в последующие десятилетия положение резко изменилось: появилось поистине огромное ко­личество монографий, диссертаций, статей, рефератов, заметок, популярных брошюр и т.д., авторы которых пытаются выяснить, «как делаются слова».

К сожалению, многое из написанного оказалось в значительной сте­пени обесцененным прямолинейной ориентацией лишь на морфемные спо­собы образования слов, в результате чего до настоящего времени остаются неосвещенными многие стороны исторического взаимодействия словообра­зовательной семантики и структуры. Важно отметить, что указанный недос­таток отражает определенный теоретический принцип, связанный с общим противопоставлением так называемой синхронии и диахронии, о чем неод­нократно говорилось в работах.

Так, в известной работе «Основы построения описательной грамма­тики современного русского языка» говорится: «Обычно в общих работах по словообразованию выделяется еще один способ - «лексико­семантический» («расщепление» одного многозначного слова на слова- омонимы). Однако этот способ проявляется исключительно диахронически: возникающие таким образом слова представляют собой результат длитель­ного развития различных значений одного слова (в отличие от всех указан­ных выше способов словообразования). Поэтому он не может быть назван словообразованием в том смысле, в котором этот термин понимается в на­стоящей работе, и не должен рассматриваться в описательной грамматике».

Вот авторитетный образчик того популярного понимания словооб­разовательных средств современного русского языка, которое выносит, как видим, семантический способ за скобки и,-более того, не решается признать его имеющим отношение к словообразованию вообще. Наша задача заклю­чается в том, чтобы показать, что все положения, содержащиеся в приведен­ной цитате, должны быть признаны несостоятельными и, следовательно, препятствующими разностороннему изучению самого механизма развития русской словообразовательной системы.

Словообразование понимается нами как процесс пополнения сло­варного состава языка средствами самого языка, что отличает словообразо­вание от заимствования, которое связано с освоением иноязычного лексиче­ского материала. Иначе говоря, мы не видим необходимости в том изо­щренном употреблении слов, которое, вопреки реальному положению ве-

щей, неоправданно осложняет естественный взгляд на дело. С какой бы точ­ки зрения мы ни рассматривали словообразовательные отношения опреде­ленной поры, всякий раз нам приходится принимать во внимание целое, не допускающее искусственной изоляции одного из своих компонентов, тем более что для этого нет, как мы думаем, никаких оснований.

Словотворчество, как известно, является важнейшим аспектом язы­кового развития. Новые слова служат средством выражения нового содер­жания, поскольку материал, наличествующий в языке, по той или иной при­чине оказывается недостаточным. Словотворчество осуществляется в речи, и, следовательно, новые лексические единицы возникают в результате разо­вого акта. На первых порах они впечатляют своей необычностью, яркостью, выразительностью, новизной, то есть тем, на что в каждом отдельном слу­чае рассчитывает говорящий или пишущий. При отсутствии новых словес­ных структур (точнее, при отсутствии особых словообразовательных мор­фем) возникновение лексических новообразований принято связывать с так называемыми тропами, бытующими как в художественной, так и в обыден­ной речи. О сущности того, что в данном случае происходит, хорошо сказал Д.Н.Овсянико-Куликовский: «Тропы - приемы мысли, состоящие в том, что слово с известным значением берется вместо слова с другим значением, и это служит не только способом изображения, но и создания нового слова и нового понятия». Таким образом, принципиального различия между «мор­фемным» и «безморфемным» возникновением нового слова не существует: и здесь и там совершается то, что может быть названо единичным словопро­изводственным актом.

Другое дело дальнейшая судьба вновь образованного слова.

Легко убедиться, что многие различные по объему тематические группы пополняются в своем развитии словами, образованными как с осо­быми морфемами, так и без них. Взяв для примера достаточно четко отгра­ниченную группу названий грибов, мы видим, с одной стороны, такие на­именования, как подберезовик (Leccinum scabrum) или рыжик (Lactarius deliciosus), а с другой - поплавок (Amanitopsis vaginata) или зонтик (Macrolepiota ргосега), которые, естественно, не допускают и мысли о воз­можности каких-то различных лексических характеристик, о возможности совмещения самостоятельных слов и неких лексико- семантических вариан­тов, поскольку, как уже было сказано, перед нами достаточно цельная и, более того, терминологически специализированная группа лексем. Может ли иметь в данном случае значение то обстоятельство, что зонтик (гриб) действительно похож на зонтик (приспособление, защищающее от солнца или дождя)? Разумеется, нет, как не имеет (в нужном нам смысле) значения и то, что лисичка (Cantharellus cibarius) связана с лисицей отношениями сход- 136

ства при использовании в производном образовании суффикса подобия - к(а).

Особенно наглядно обнаруживается схождение разных способов рус­ского словообразования тогда, когда они служат возникновению слов- синонимов при одной и той же производящей основе. Так, от слова борода (при реализации идеи принадлежности) могут быть образованы синонимы борода и бородач со значением «бородатый человек»; от слова сторож (на основе функционального сходства) - сторож и сторожок со значением «орудие охраны» и т.д.

Важнейшее, что обусловливает необходимость одноплоскостного рассмотрения морфемного и семантического словообразования, заключает­ся в характере типовых отношений, определяющих образование слов. Не­верно, что процесс семантического словообразования «не типизирован и носит обычно индивидуальный характер для каждого отдельного слова». Об ошибочности подобных утверждений говорили, в сущности, многие и, в частности, Ю.Д.Апресян в своей яркой статье с показательным заглавием; «О регулярной многозначности». Автор привел многочисленные примеры последовательных типовых соответствий, заставивших его подчеркнуть, что между так называемой многозначностью и словообразованием наличествует четкая аналогия. В статье говорится:»Относительно немногие ономасиоло­гические словообразовательные типы русского языка...не имеют параллелей в области регулярной многозначности; равным образом, лишь немногие комбинации значений, характерные для многозначности, не дублируются словообразовательными типами. Однако основные семантические отноше­ния, выражаемые словообразовательными типами, свойственны и регуляр­ной многозначности, и наоборот. Регулярная многозначность подобна сло­вообразованию и в том смысле, что многие ее типы продуктивны». И даль­ше: «Многие типы регулярной многозначности, точно так же как и многие словообразовательные типы, участвуют в равнозначных (синонимических) и импликативных (квазисинонимических) образованиях высказываний»(там же).

К сожалению, автор находится в сфере лишь собственно семасиоло­гических рассуждений, и это мешает ему увидеть словообразовательную природу того, что он по традиции называет полисемией.

должны быть рассматриваемы в единстве как выражение словообразова­тельных возможностей языка.

В брошюре «О семантическом способе словообразования в русском языке», дополнением к которой служит данная заметка, мы уже говорили о других обстоятельствах, заставляющих отстаивать мысль о существовании этого единства. В частности, речь шла о том, что в качестве исходного мате­риала как при морфемном, так и при семантическом словообразовании мо­жет служить и отдельное слово, и сочетание слов, что здесь и там имеет ме­сто ослабление и утрата этимологических связей, которая почему-то прини­мается как критерий самостоятельного слова, причем лишь в тех случаях, когда это слово образуется «безморфемно». Последнее недоразумение, по­жалуй, особенно стойко, а между тем никто еще не ответил на вопрос, поче­му к семантически образованным словам должны предъявляться какие-то особые требования, не выдвигаемые в отношении морфемных образований. Наличие особой морфемы, разумеется, в данном случае не аргумент: говоря о словообразовании, мы имеем дело, как известно, с достаточно целостной исторически сложившейся системой, по отношению к которой оказывается равно выразительным как наличие, так и отсутствие формального знака.

О категориальной равнозначности интересующих нас единиц, со­ставляющих систему, с наибольшей убедительностью свидетельствуют про­цессы взаимодействия указанных способов образования слов. Без учета се­мантического словообразования невозможно было бы понять появления новых словообразовательных морфем, обусловленных все более четким осознанием первоначально опосредованной связи семантически производ­ных лексем со словами, послужившими базой для морфемного производства исходных образований.

Особенно поучительно с нужной нам точки зрения то, что в настоя­щее время известно по поводу так называемых суффиксов подобия. Заслуга их обнаружения принадлежит Н.А.Янко-Триницкой, автору статьи «Члени- мость слов типа ножка, ручка». В этой статье, говоря словами автора, «рас­сматривается одна группа таких фактов, которые освещаются обычно в лек­сикологии и трактуются как явление семантических отношений (переносное значение), но могут с большим основанием быть истолкованы как отноше­ния словообразовательные (морфологическая выводимость)». Как видим, речь идет о том, как должно понимать определенную группу производных образований, а именно таких существительных, как ручка (у двери), носик (у чайника), волосок (для примуса), головка (болта), глазок (картофеля), лебедка (подъемный механизм), мушка (на лице), желудочек (в сердце), шляпка (гвоз­дя) и т.д. «Можно предположить, - утверждает Н.А.Янко-Триницкая,- что данные существительные, сходные по внешнему, звуковому облику с раз­мерно-оценочными существительными, не представляют переносного зна­чения последних, а находятся в определенных словообразовательных отно­шениях с неуменьшительными существительными и выводятся из них как

морфологически, так и семантически, представляя ряд словообразователь­ных образцов со специфическим значением».

Выводы автора вполне достоверны; доказательства возможности выделения новых самостоятельных суффиксов безупречны. Приходится по­жалеть лишь о том, что, пренебрегая необходимостью исторического под­хода к наблюдаемым явлениям, автор не видит реального взаимодействия словообразовательных способов в современном русском языке, и это делает его позицию, при всех ее достоинствах, недопустимо прямолинейной и шат­кой. Вот что говорится в одном из последних абзацев работы: «Возможно, что какое-либо из рассмотренных существительных и возникло путем пере­носного употребления уменьшительного существительного. Но вопрос о том, как реально возникло то или иное слово данных образцов - вопрос ди­ахронический, для синхронного анализа несущественный, к тому же даже при диахроническом исследовании фактов установить реальный путь воз­никновения слова невозможно. Например, головки (цветов) - может быть, в момент образования (показательное словоупотребление! - В.М.) здесь со­стоялся перенос значения, а может быть, они были названы так по сходству своих венчиков с головой человека». И дальше: «Для синхронного анализа важно, во-первых, то, что. большинство рассматриваемых сушествительных семантически соотносятся с базовыми неуменьшигельными существитель­ными, а во-вторых, еще важнее то, что при объяснении таких существитель­ных как переносных размерно-оценочных существительных охватываются не все подобные существительные: в это объяснение не укладываются отме­ченные выше расхождения. Эти расхождения так или иначе придется рас­сматривать как словообразовательные явления. При квалификации же дан­ных существительных как выводимых из неуменьшительных существитель­ных охватываются все слова и нет необходимости прибегать к дополнитель­ным объяснениям отдельных случаев» (там же).

Автора, как видим, не интересует вопрос, как в действительности образовались рассматриваемые существительные, поскольку это - «вопрос диахрогический». Следует, однако, подчеркнуть, что дело касается не толь­ко прошедшего, но и того, что реально осуществляется в наше время; не только того, как когда-то образовались слова, но и того, как они образуют­ся в условиях современного русского языка, а это уже достаточно сущест­венно. Наличие суффиксов подобия несомненно (их круг еще предстоит оп­ределить), но несомненно и то, что в настоящее время продолжает осущест­вляться семантическое словообразование на основе уменьшительных имен, т.е. в рамках современного русского языка проявляется противоречие, по­зволяющее утверждать, что формирование, закрепление, распространение суффиксов подобия происходит,так сказать, у нас на глазах, и сама невоз­можность установления четкой границы между различно образованными словами, как мы думаем, весьма красноречива. Какими бы ни были уста­новки исследователя, он, конечно, не вправе отказываться от точной интер­претации фактов во имя классификационных удобств и условных теоретиче­ских построений. Мы уверены, что для насилия над фактами нет в данном случае ни малейшей нужды: все разъясняется очень четко с точки зрения взаимодействия семантического и морфемного способов образования слов.

В сфере определенного типового значения в разные периоды истории языка может сказываться, как известно, различная степень продуктивности этих способов. В обслуживании этого значения они нередко замещают друг друга, осуществляя своеобразную «борьбу за существование» , и было бы очевидной натяжкой, ненужным «ученым» умствованием утверждение о том, что перед нами не словообразование, а схождение принципиально раз­нородных явлений. Картина становится тем более яркой, если принять во внимание ту роль, которую играет семантическое словообразование в про­цессе так называемого переразложения, если учесть, что оно способствует активизации морфем и т.д. Дело, таким образом, не сводится к тому, что между морфемным и безморфемным способами выражения лексических значений существует очевидный параллелизм. Дело в системном, органиче­ском их взаимодействии, наблюдающемся на всем протяжении истории язы­ка, в совместном осуществлении словообразовательной функции теми сред­ствами, которые оказывались возможными в условиях языкового контек­ста.

Остается заметить, что утверждение, дополняющее цитату, которая приводится в начале статьи, также не выдерживает критики. Дело касается формальной характеристики слова, того, что как будто бы, действительно, может быть поводом для заключения: «семантический способ не влечет за собой появления формально нового слова». Последнее, однако, неверно. Если слово понимается как совокупность грамматических форм, то эти формы (по сравнению с формами производящего слова) у слов, образован­ных семантическим способом, могут достаточно резко различаться. Произ­водное слово в ряде случаев представляет иную грамматическую природу вплоть до перехода в другую часть речи. Нам уже приходилось указывать на различия в категории рода, числа, падежа, одушевленности, переходности и возвратности - словом, на все те приметы, которые явно свидетельствуют о том, что перед нами «формально новое слово».

Вместе с тем, нельзя не учитывать и характер сочетаемости произ­водных образований, что практически почти не принимается во внимание, когда дело касается многозначности в традиционном смысле этого слова. В связи со сказанным мы считаем не лишним еще раз напомнить слова, ска­занные (впрочем, с не всегда понятными оговорками) в книге М.Г.Арсеньевой, Т.В.Строевой, А.П.Хазанович «Многозначность и омо­нимия». «В нас живет убеждение в том, что там, где различие в значениях (измерять величину этого различия не беремся, не имея на то надежного ин­струмента) сопровождается какими-либо формальными дифференцирую­щими признаками - будь то разное морфологическое оформление слова, разные грамматические категории, ему присущие, разные парадигматиче­ские схемы, для него типичные, или же разные синтаксические построения, в которые входит слово, разная сочетаемость с другими словами - там нельзя говоритъ о тождестве слова. И то, и другое в одинаковой мере характеризу­ет слово в целом: как наличие разных парадигматических схем, так и нали­чие разной валентности определяет разность между словами: «самое нали­чие ее (грамматической формы) у данного слова и конкретные ее особенно­сти могут определенным образом характеризовать соответствующее слово в целом, так как слово вообще выделяется как таковое определенной грамма- 140

тической оформленностью (А.И.Смирницкий)». Справедливость этих вы­сказываний нам представляется совершенно очевидной.

Наличие у семантически производного слова определенных грамма­тических форм делает возможным воздействие семантического словообра­зования (опять-таки наряду со словообразованием морфемным) на развитие грамматической системы. Семантические новообразования являются свое­образными проводниками морфологических тенденций, осуществляющих­ся, так сказать, на словообразовательной волне: появление новых лексем оказывается, вместе с тем, обстоятельством, способствующим распростра­нению определенной грамматической приметы. С другой стороны, возник­новение омонимов является основанием для функционального размежева­ния форм, определяющего то или иное направление в развитии грамматиче­ского процесса. На этом в дальнейшем необходимо остановиться особо, а пока необходимо отметить лишь то, что и здесь безморфемные и морфем­ные приемы словообразования выступают в единстве, в их общем, целост­ном противопоставлении системе грамматических форм.

В заключение заметим, что внимание к семантическому словообра­зованию (в связи с морфемным) предполагает решение ряда задач; некото­рые из них приводятся ниже.

і Обзор словообразовательных типов современного русского языка, поскольку до настоящего времени дело, как правило, касалось лишь мор­фемного выражения словообразовательных значений и, следовательно, опи­сание современной словообразовательной системы оказывалось односто­ронним.

2. Выяснение всех видов специализации исследуемых способов сло­вообразования, проявляющейся в области определенных тематических групп.

3. Исследование форм взаимодействия семантического и морфемно­го словообразования, определяющего специфику того и другого и, в частно­сти, те структурные сдвиги, которые обусловлены появлением семантиче­ских новообразований.

4. Изучение характера соотнесенности производящего и производ­ного образований как в сфере морфемного, так и в сфере семантического словообразования; рассмотрение вопроса о различных стадиях деэтимоло­гизации, а также о специальных причинах наблюдаемых замен.

5. Исследование всех форм связи семантического и морфемного сло­вообразования с развитием грамматической системы языка в связи с вопро­сом о важнейших причинах грамматических изменений.

6. Рассмотрение всех особенностей сочетаемости производящего и производного слова в целях обнаружения комплекса грамматических при­знаков, связанного с решением вопроса о самостоятельности рассматривае­мых лексем.

7. Исследование взаимодействия различных видов лексических си­нонимов, обусловленных схождением разных способов образования слов, т.е. изучение словообразовательной синонимии, которая обычно исследова­лась лишь в рамках морфемного словопроизводства.

8. Изучение стилистической специфики семантически производных образований в связи с особенностями различных типов речи и авторским

словотворчеством, которое важно как отражение потенциальных возможно­стей, реализуемых при семантическом словопроизводстве.

9. Выработка принципов оформления словарных статей, основанных на последовательном признании омонимии, восходящей к различным ис­точникам, но в рамках определенной исторической поры представляющей собою целостное явление независимо от попыток истинного или ложного этимологизирования в процессе употребления и осмысления языка.

ю. Разработка методики разъяснения словообразовательных воз­можностей слова, что особенно важно по отношению к преподаванию рус­ского языха для нерусских, когда приходится постоянно прибегать к сопос­тавлению лексических единиц, которые в одних языках понимаются как са­мостоятельные слова, а в других - как лексико-семантические варианты, что, естественно, нелегко оправдать и т.д.

Разумеется, дальнейшее историческое изучение русской словообра­зовательной системы позволит обнаружить значительно большее количест­во задач, имеющих отношение к теоретическому и практическому осмысле­нию языкового материала. В настоящее время важно сосредоточить внима­ние значительной группы исследователей на разработке намеченных выше проблем при учете всего того, что уже говорилось по поводу отношений, определяющих развитие лексики русского языка.