§ 28 Субъектъ юридическихъ отношеній.

Kicrulf. Tlieorie des Civilrechts. В. I, 3. 82. ІШсг, Xaturrecht. В. I, § 52, піні IT. TrtnMenlmrg, ' Xaturrecht §§ 85 —88. La won, Xaturrecht > 49. Bckka lhnrings .lahihiicher Гііг dogmatik.

U іридичсскія нормы, какъ норм ы разграниченія л юдскихъ интересовъ приложимы только къ отношеніямъ между людьми, потому что только въ такихъ отношеніяхъ имѣется столкновеніе людскихъ интересовъ. Нрав­ственныя нормы установляютъ безусловныя обязанности. Нравственный долгъ не обусловленъ заинтересованностью въ немъ другихъ лицъ. По- атому молено говорить о нравственныхъ обязанностях/ьвъ отношеніи къ самому себѣ, поэтому во всѣхъ отношеніяхъ человѣка, ІХОТЯ бы и пе къ людямъ, длн’него имѣютъ обязательное значеніе нравственныя нормы. Ио право, установляй разграниченіе людскихъ интересовъ, непремѣнно предполагаетъ столкновеніе нхъ н слѣдовательно отношеніе къ людямъ.

Нельзя поэтому согласиться съ тѣми, кто, какъ напримѣръ Дерн- бургъ Регельсбѳргоръ, Муромцевъ, допускаютъ существованіе юриди­ческихъ отношеній п къ вещамъ. Отношеніе къ вещи собственника, само по себѣ взятое, ничѣмъ не отличается отъ отношенія къ ней лица, не имѣющаго па данную вещь никакого црава. II собственникъ и незакон­ный держатель вещи, пользуясь ею, руководятся одинаково соотвѣтствую­щими техническими правилами и личными своими вкусами. Различіе въ положеніи собственника и несобственника проявляется только въ- ихъ отношеніяхъ пъ поводу пользованія вещью кт, другимъ людямъ, про­является именно въ томъ, имѣютъ ли они къ нимъ но неводу пользо­ванія какія-либо правопритязанія н какія именно. Такимъ образомь, кіридическими могутъ быть не отношенія къ вещи, а только отношенія Ь'1) людямъ по ПОВОДУ пещей.

Итакъ, юридическія отношенія возможны только между людьми, а слѣдовательно и субъектами юридическихъ отношеній могутъ быть только люди.

’) I>п iihiii-'i. I’lindelrten. I, si 22.

Современное правосознаніе и признаетъ дѣйствительно правоспо­собность только за людьми. Но прежде это начало подвергалось сомнѣ­ніямъ. Неразвитой человѣкъ всѣ явленія міра объясняетъ по аналогіи съ дѣйствіями людей, какъ проявленіе чьей-нибудь сознательной воли. Въ силу этого и дѣйствіе юридическихъ нормъ не ограничивалось только людскими отношеніями. права и обязанности признавались тогда и за неодушевленными предметами и за животными. Еще въ средніе вѣка животныхъ иногда судили и наказывали. Но тенерь только за людьми признается правоспособность. Этому нисколько не противорѣчитъ нака­зуемость и по современному праву жестокаго обращенія съ животными. Уголовная кара тутъ устанавливается не въ интересахъ животныхъ, а ради охраненія нравственнаго чувства людей, которое могло бы быть оскорблено картиной безцѣльнаго истязанія животнаго. Если же мученія, причиняемыя животному, вызываются какою-нибудь разумною цѣлью, на­учною или кулинарною, наказуемость отпадаетъ.

Въ новѣйшей нѣмецкой литературѣ было, правда, высказано, именно Беккеромъ, мнѣніе, будто и животныя могутъ быть субъектами юриди­ческихъ отношеній. Если, напримѣръ, кто-нибудь сдѣлаетъ завѣщательное распоряженіе о томъ, чтобы извѣстное имущество послѣ его смерти слу­жило для содержанія его собаки или лошади, то животныя эти окажутся будто бы собственниками отказаннаго имущества, субъектами нравъ. По позднѣе, въ Системѣ пандектнаго права и самъ Беккеръ призналъ, что „удобнѣе" ограничить понятіе субъекта права людьми. Однако, такое ограниченіе необходимо не только въ интересахъ удобства, но и въ интересахъ истины.

Завѣщательнымъ распоряженіемъ, конечно, можно дать имуществу какое угодно назначеніе.

То же самое должно сказать и о сверхъестественныхъ существахъ, о безплотныхъ силахъ. Карательной репрессіей религіозныхъ преступленій охраняются не интересы божества, не нуждающіеся въ такой охранѣ, а

религіозное чувство вѣрующихъ. Имуществомъ, принадлежащимъ церкви, обезпечиваетсяудовлетвореніе религіозныхъ потребностей членовъ земной церкви, слѣдовательно опять-таки людеіі.

Это приводитъ насъ къ другому вопросу: не противорѣчитъ ли при- знанію субъектами юридическихъ отношеній только людеіі понятіе такъ называемыхъ юридическихъ лицъ? Понятіе зто основано на томъ фактѣ, что нѣкоторыя права и обязанности не пріурочены къ отдѣльнымъ лю­дямъ, а разсматриваются какі, принадлежащія цѣлымъ сословіямъ лицъ, корпораціямъ, или установленіямъ. Такъ различаютъ имущество н долги отдѣльныхъ акціонеровъ и самого акціонернаго общества, отдѣльныхъ со­гражданъ и самого государства, директора богадѣльни или лицъ, находя­щихъ въ ней пріютъ, и самой богадѣльни, какъ постояннаго устано­вленія.

Однако, согласно господствующему и до сихъ поръ мнѣнію Савиньн, такія юридическія лица нереальные субъекты правоотношеній, а только фикція: Вринцъ же идетъ еще дальше и вовсе отвергаетъ самую на­добность въ такого рода фикціи н считаетъ самое понятіе юридическаго лица совершенно ненужнымъ.

Но другіе, какъ Ііезелеръ, ГиркеДерибургъ.Г'егельсбергеиъ, отстаи­ваютъ реальное существованіе юридическихъ лиігь, признавая ихъ не фиктивными, а дѣйствительными субъектами правоотношеній. Регельсбер- теръ такъ формулируетъ свой взглядъ. Цѣль права есть обезпеченіе че­ловѣческихъ интересовъ, но многіе изъ нихъ не могутъ или вообще, или вполнѣ быть осуществлены иначе, какъ соединенными силами отдѣль­ныхъ людей. Поэтому имѣются субъекты нравъ и кромѣ людей: это юридическія лица. Они дѣйствительные субъекты, хотя и не имѣютъ тѣлесной индивидуальности. Ихъ основаніе составляютъ соціальные орга­низмы. Оживотворяющіе элементы суть въ нихъ люди, но на СКОЛЬКО они, какъ члены организма, дѣйствуютъ въ его цѣляхъ, они порож­даютъ тѣмъ особую союзную жизнь (Yerbaudslebcn) и отличную отъ нхъ индивидуальной воли союзную волю. Такимъ образомъ и съ точки зрѣнія защитниковъ дѣйствительнаго существованія юридическихъ лицъ, какі, особыхъ субъектовъ нрава, ихъ цѣли—тѣ, же людскіе интересы, только общіе опредѣленной группѣ людей, ихъ дѣятельность — дѣятельность і людеіі, считающихся ихч, членами или представителями, ихъ воля опять- таки воля этихъ же самыхъ отдѣльныхъ личностей. Поэтому, конечно, всѣ отношенія юридическаго лица могутъ быть разрѣшены въ отношенія отдѣльныхъ личностей, но отношенія правда очень сложныя, перепле­тенныя между собой, и потому для удобства юридическаго анализа раз­сматриваемыя, какъ отношенія одного искусственно дострояемаго субъ­екта— юридическаго лини.

Такъ именно объясняетъ понятіе юридическаго лица Іерингъ. По­нятіе юридическаго лица для него только особый пріемъ юридической конструкціи реальныхъ отношеній физическихъ лицъ.

Дѣйствительными субъектами разграничиваемыхъ правомъ интере­совъ и тутъ остаются люди. По интересы эти общи цѣлой группѣ лицъ, составъ которой къ тому же можетъ быть измѣнчивъ, и поэтому юриди­ческія нормы, вмѣсто того, чтобы въ отдѣльности разграничивать тожде­ственные иптересы цѣлаго ряда личностей, разсматриваютъ однородные интересы, какъ одно цѣлое, какъ одинъ интересъ и самую группу, какъ одинъ субъектъ юридическаго отношенія-—юридическое лицо.

Только люди могутъ быть субъектами юридическихч. отношеній. Но это еще не значитъ, чтобы и всѣ люди признавались всегда правоспо­собными. Напротивъ, исторіи права представляетъ не мало примѣровъ того, что и за людьми не признавалась правоспособность и оии въ ка­чествѣ рабовъ ставились въ положеніе-вещей, могущихъ быть только объектомъ отношеній. Въ современныхъ культурныхъ государствахъ раб­ство, во всѣхъ его формахъ, уже уничтожено окончательно. Но въ стра­нах!, нецивилизованныхъ, особенно въ центральной Африкѣ, оно еще сохраняется.

Итакъ,современное право признаетъ всѣхъ людей правоспособными, по не каждміі способенъ имѣть каждое нраво. Правоспособность можетъ имѣть различный объемъ, болѣе или менѣе ограниченный. Ограниченія правоспособности весьма разнообразны, но всѣ они могутъ быть сведены по различію ихъ основаній къ четыремъ категоріямъ: ограниченія есніе- стиешщя, обінестмннмя, вытекающія изъ ««сов.чн>еиін.иос»ш извѣстныхъ юридическихъ отношеній, и, наконецъ, карательныя.

Подъ естественными ограниченіями разумѣются ограниченія, уста­новленныя по поводу естественныхъ различій субъекта, каковы: полъ, воз­растъ, цвѣтъ кожи физическое уродство. Такъ, женщины признаются

неспособными имѣть вообще политическихъ правъ; „е достигшіе 16-ти лѣтпяго возраста не могутъ имѣть должностей на государственной службѣ; глухонѣмые пе могутъ быть присяжными засѣдателями.

Оцщественнмя ограниченія обусловлены различіемъ общественнаго положенія, напримѣръ, сословій, промысловъ, вѣроисповѣданій. Такъ монашествующіе не могутъ владѣть недвижимостью; содержателя питей­ныхъ заведеній пе могутъ быть городскими избирателями:евреи, по общему правилу, не могутъ жить внѣ опредѣленной для нихъ черты осѣдлости.

Ограниченія несовмѣстимости обусловлены невозможностью быть одновременно субъектомъ извѣстныхъ юридическихъ отношеній. Напри­мѣръ, лицо, состоящее въ бракѣ съ кѣмъ-нибудь, не можетъ одновременно вступить въ бракъ еще и съ другимъ липомъ: лица, занимающія высшія государственныя должности, не могутъ находиться на частной службѣ.

Послѣдняя категорія ограниченій правоспособности—ограниченія карательныя. Они являются послѣдствіями судебнаго приговора и соста­вляютъ какъ бы часть налагаемаго иа осужденнаго наказанія.

Правоспособность означаетъ только, что лицо можетъ имѣть извѣст­ныя права, но это еще не зпачитъ, чтобы оно и дѣйствительно обла­дало ими. Правоспособность и нравообладаніе не одио и то же. Каж­дый способенъ имѣть право собственности па недвижимое имѣніе, но отсюда еще не слѣдуетъ, чтобы каждый обладалъ имѣніемъ. Многія права для усвоепія ихъ субъектовъ, кромѣ правоспособности, требуютъ еще наличности особыхъ фактовъ, событій (напримѣръ, смерть наслѣдо­дателя) или человѣческихъ дѣйствій (напримѣръ, покупки), установ­ляющихъ связь праві, съ даннымъ именно лицомъ. Усвоеніе такихъ нравъ субъектомъ называется пріобрѣтеніемъ права, а самыя права— пріобрѣтенными правами. Это такія права, которыя имѣютъ характеръ исключительности, т. е. не могутъ находяться одновременно въ облада­ніи многихъ лицъ (напримѣръ, право собственности). Если же право не представляет!, исключительности и можетъ находиться въ обладаніи сразу неопредѣленнаго числа людей, то для обладанія имъ достаточно наличности условій правоспособности (напримѣръ, избирательное право).

Правоспособность начинается съ момента рожденія и кончается съ моментомъ смерти. Только живые люди правоспособны. Поэтому мертво­рожденный ребенокъ не моясетъ быть субъектомъ юридическихъ отноше­ній. Юридически онъ считается несуществующимъ. Правда, и за утроб­нымъ младенцемъ охраняются извѣстныя права. Но это дѣлается условпо въ предположеніи, что ребенокъ родится живымъ, и выражается въ на­ложеніи на другихъ людей обязанности не мѣшать развитію и рожденію ребенка (наказуемость вытравленія плода) и возможности, если онъ ро-

дится живымъ, участвовать въ наслѣдствѣ послѣ отца (отсрочка опре­дѣленія наслѣдственныхъ правъ до разрѣшенія беременной вдовы отъ

бремени). Но если окажется, что ребенокъ не можетъ родиться живымъ, напримѣръ, ио причинѣ чрезмѣрной узкости таза его матери, тогда вы­травленіе плода ненаказуемо.

Итакъ, правоспособнымъ человѣкъ признается съ момента рожде­нія, т. е. полнаго отдѣленія отъ матери, до момента смерти. Моментомъ смерти считается при этомъ моментъ исчезновенія послѣднихъ призна­ковъ жизни, чувствительности, сердцебіенія, дыханія. Къ смерти при­равнивается также долгое безвѣстное отсутствіе. Одни законодательства, какъ напр., наше остзейское право, признаютъ безвѣстно отсутствую­щаго умершимъ, когда опъ по разсчету достигнетъ сродней продолжи­тельности человѣческой жизни, именно 70 лѣтъ; другія, какъ общее русское право, по истеченіи опредѣленнаго срока безвѣстнаго отсутствія независимо отъ возраста субъекта.

Со смертью правоспособность прекращается безусловно. Трупъ не можетъ имѣть никакихъ правъ. Если же законъ караетъ оскорбительное обращеніе съ трупами, разрытіе и ограбленіе могилъ, то это дѣлается ради нравственнаго чувства живыхъ людей, могущихъ оскорбиться не­уважительнымъ обращеніемъ съ покойпикомъ.