Грубо-просторечные слова

Противоположный по характеру способ создания комического эффекта — употребление грубых и просторечных слов и выражений:

(1) Пускай тебя нахалы Ругают, не любя,—

Маруся изМагдалы,

Я втюрился в тебя!

(А Архангельский, Магдалиниада, пар.

(2) ...обознаться трудно—морда у нее такая, что очень глубоко в душу западает (М. Зощенко, Голубая книга. Деньги).

(3) И вот утром, в выходной день, наш артист, получше принарядившись, попо­рол на это свидание (М. Зощенко, Забавное приключение).

(4) Нынче, граждане, в народных судах всё больше медиков судят. Один, видите ли, операцию погаными руками произвел, другой—с носа очки обронил в кишки и найти не может (М. Зощенко, Медик).

($) Ободрял, подначивал, брякал по башкам, чебурахал по затылкам, дрыз­гал по хайлам и, в конце концов, добился своего (А Архангельский, пар. на Ф. Гладкова).

Нередки подобные слова и в «серьезной» поэтической речи, ср.:

(6) Греки сбондили Елену По волнам,

Ну, а мне соленой пеной По губам!

(О. Мандельштам).

А Измайлов одной из основных черт поэтики Блока считал «вторжение в по­этические сны будничного, обыкновенного, серенького, придающего им такой колорит жизненной уютности и правды. “Уключина”, “котелок”, “золотящийся крендель булочной”, “кочерыжка” — эти слова, может быть, в первый раз введены им в стих, претендующий на лиризм, а не юмор» (цит. по: [Рус. лит. XX в.]).

Наибольший комический эффект разговорная (или просторечная) манера по­вествования производит в научных (или научно-популярных) текстах. В этом плане широко известна «Голубая книга» М. Зощенко. Несколько примеров:

(7) [Нерон нанимает убийц, чтобы избавиться от матери]:

— Ну, уж вы там как хотите,—говорил Нерон,—но только чтоб—раз!—и нет маменьки.

— Не извольте тревожиться. Считайте, что ваша маменька уже как бы не су­ществует на этом свете. Не успеют они на днях проснуться, как на них пото­лок— кувырк!

(8) [О римском диктаторе Сулле, назначившем премию за головы своих врагов]:

— Клади сюда голову.

— Извиняюсь- подвернулся.

— Подвернулся- Это каждый настрижет у прохожих голов—денег не напа­сешься («Деньги»).

(9) [О приезде к Ивану IV герцога Голштинского с матримониальными намерения­ми] И вот он приехал. Наверное, расфуфыренный. В каких-нибудь шелковых штанах. Банты. Ленты. Шпага сбоку. Сам, наверное, длинновязый. Этакая мор­да красная, с рыжими усищами. Пьяница, может быть, крикун и рукосуй (...) Ну, суетня, наверное, мотня. Мамочка бегает. Курей режут. Невесту в баню ведут. Жених с папой сидит. Водку хлещет. Врет, наверно, с три короба. Дескать, у нас, в Германии-Дескать, мы герцоги, и всё такое («Любовь»).

В этой же книге Зощенко обосновывает свою манеру исторического повество­вания, полемизируя с историками: «...историки пишут без всякого, можно сказать, воодушевления, этаким вялым канцелярским тоном, как о самых пустых, при­мелькавшихся предметах. Историки даже не добавляют от себя никаких воскли­цаний, вроде там: “Ай-яй!”, или “Вот так князь!”, или “Фу, как некрасиво!” или хотя бы “Глядите, еще одним подлецом больше!”» Зощенко ничего не говорил (да, на­верное, и не мог в те годы сказать) о том, что подобная манера повествования при описании исторических событий была широко распространена в России еще в начале века, например в произведениях сотрудников юмористического журнала «Сатирикон», уехавших после октябрьского переворота за границу. Вот несколь­ко примеров из их «Всеобщей истории»:

(10) Затем стали прямо торговать тронами и продавали его тому, кто больше даст. В Римском Вестнике («Nuntius Romanus») сплошь и рядом печатались объ­явления:

«Отдается дешево хороший трон, малодержанный за сходную цену».

Или: «Ищу трон здесь или в провинции. Имею залог. Согласен в отъезд».

На воротах римских домов пестрели билетики:

«Сдаеца трон для одинокова. Спросить унтера Мардарьяна» (Тэффи, Древняя история).

(11) Когда вдали показывался какой-нибудь город, крестоносцы спрашивали:

— Послушайте, это Иерусалим?

— Нет.

— Нет? А евреи в нем есть?

— Есть.

—А можно их перебить?

—Да сделайте ваше одолжение (О. Дымов, Средние века).

(12) Когда колонисты победили и выгнали англичан, те пожали плечами и обиженно сказали:

— Ине надо. И без вас проживем (7 783).

— Ступайте, ступайте,—поощрили их колонисты,—пока вам еще не попало~ Ишь! (А. Аверченко, Новая история).

(13) Победив кого следует, Петр задумал прорубить окно в Европу. «Пора,—сказал он,—на людей посмотреть и себя показать!»—«Окно, государь, вещь опасная. Прорубишь окно, а в него швед влезет»—«Амы ему в шею накладем!—смеялся Петр:—Он и уйдет» (О. Д’Ор, Русская история).