Ответ — особый тип речевых актов?

Некоторые исследователи (см. особенно [Гловинская 1993: 203—204]) спра­ведливо отмечают, что ответ индуцируется не только вопросом, но и речевыми актами других типов, например побуждениями, и на этом основании выделяют ответ в особую группу речевых актов.

Чаще всего обыгрываются вопросо-ответные соответствия.

Вопросо-ответные соответствия

Вопросы и ответы, разные стороны их взаимоотношений — неисчерпаемая база для создания шуток Укажем лишь некоторые из них.

Активная роль принадлежит, как мы уже отмечали, спрашивающему, отсюда естественное стремление у спрашиваемого «перехватить инициативу», например, в следующих шутках:

28*

(1) На вопрос жены: «Ты гулял сегодня с собакой?» ни в коем случае нельзя отвечать «Нет», потому что она скажет'. «Так погуляй же!» Нужно отвечать: «Нет. Л ты?»

Степень заинтересованности спрашивающего

1. Одним из требований, которым должен удовлетворять вопрос, является тре­бование (или условие) искренности (см. [Падучева 1985: 25]). Однако говоря­щие тонко чувствуют различия в степени заинтересованности спрашивающего в получении ответа. Здесь — широкий спектр: глубокая личная заинтересован­ность— праздное любопытство —полная незаинтересованность (когда вопрос задается, например, из простой вежливости). Эти различия обыгрываются в след, анекдоте:

(1) На вокзале пассажир спрашивает у служащего:

— Скажите, здесь вход для депутатов парламента?

—Да, проходите, пожалуйста.

Его спутница: «Разве вы депутат парламента?»—«А я и не говорил, что я депу­тат.

(2) — Элен, скажите, Вы могли бы выйти замуж за полного идиота, если у него есть дача и шикарный автомобиль?

— Н-не знаке. Ваше предложение так неожиданно...

Противоположный случай:

(3) Кто-то спрашивает должника: «Когда же заплатите вы мне свой долг?»—«Я и не знал, что вы так любопытны»,—отвечает тот.

2. Особый вид вопроса — вопрос-участие, предполагающий, что спраши­вающий в случае необходимости постарается помочь собеседнику. Ср. шутку, по­строенную на ошибочной установке на вопрос-участие:

(4) В кинотеатре:

— Тебе хорошо видно, дорогая?

—Да, спасибо.

— И тебе никто не мешает?

— Нет, никто.

—А кресло удобное?

—Да, все в порядке.

— Может, поменяемся местами?

3. Один и тот же (по форме) вопрос может содержать прямо противополож­ные дополнительные компоненты — просьбу и предложение — (5), просьбу и опасение — (6), просьбу и упрек — (7):

(5) Мужик ловит рыбу, выходит из леса ежик:

— Мужик, у тебя изолента есть?

— Нет~

Ежик молча уполз. Через час он возвращается:

— Мужик, держи изоленту!

(6) В гостинице, где «всё для клиента».

— У вас клопы есть?

— Нет, но если желаете—можем запустить.

(7) — Ну, теперь все ясно,—сказал Воланд и постучал длинным пальцем по рукописи — Совершенно ясно,—подтвердил кот (...) Что ты говоришь, Азазелло?—обра­тился он к молчащему Азазелло.

—Я говорю,—прогнусил тот—что тебя хорошо было бы утопить (М. Булгаков, Мастер и Маргарита, 24).

В плане прагматическом в последнем примере интересен и вопрос кота, и от­вет Азазелло. Вопрос нарушает презумпцию вопроса (‘кот что-то сказал’). По су­ществу это не вопрос, а то ли упрек (за молчание), то ли побуждение высказаться (с задней мыслью поставить неразговорчивого Азазелло в затруднительное положе­ние). Нейтральный ответ на подобные вопросы—опровергающее высказывание типа Ничего я не сказал', Тебе повышалось и т. п. Азазелло же не опровергает высказывание кота, отвечает на вопрос, вкладывая в свой ответ дискредитирующее кота содержание.

4. Ответ на заданный вопрос —обязателен. Молчание хуже, чем самый грубый ответ. Ср. след, диалоги:

— Почему?—Потому! (с особой интонацией раздражения), или: По кочану! или: Потому что потому кончается на -у.

В приведенных примерах собеседник не хочет отвечать по существу и выра­жает (с разной степенью грубости) недовольство спрашивающим за ненужный вопрос. Более того. Даже заведомо ложный ответ все-таки вежливее, чем молча­ние. Рассказывают, что какой-то почитатель преследовал Вольтера своими пись­мами до такой степени, что философу стало наконец невтерпеж и он отправил своему истязателю такую записку: М. Г., я умер, и таким образом, впредь уже не в состоянии отвечать на ваши письма.

Интервал между вопросом и ответом не должен быть слишком большим, долгое молчание воспринимается как нежелание отвечать, ср.:

(8) [Разговор молодоженов]—«Скажи, дорогая, сколько у тебя было мужчин до ме­ня?» Молчание. «Обиделась!»—решил муж. Через час он спросил'. «Ты все еще сер­дишься?» —«Нет, я все еще считаю».

Нейтральным речевым поведением жены был бы ответ. «Подожди, сейчас по­считаю».

Общие, альтернативные и специальные вопросы

1. Н. К. Рябцева отмечает «Представление о том, что такое вопрос, целостно и едино. Это следует уже из того, что носители языка не осознают многозначность данного слова» [Рябцева 1991:73]. Говорящие, однако, хорошо осознают функ­ционально разные типы вопросов и обыгрывают их.

2. Общие, альтернативные и специальные вопросы существенно отличаются, в частности, по возможности постановки модальных слов типа наверное, возмож­но и т. п. Т. В. Булыгина и А. Д. Шмелев утверждают, что эти модальные слова, как показатели гипотетичности, несовместимы с показателями иных иллокутивных типов, например вопросительности (см. [Булыгина — Шмелев 1997: 294]). Это ут­верждение нуждается в уточнении. Слова типа наверное допустимы в некоторых видах общих и альтернативных вопросов (Это, наверное, мрамор?', Это, навер­ное, мрамор или гранит?), но не в вопросах специальных.

(1) Андрей С. (2,5 года), привыкший к неуверенным ответам матери на его вопросы, спрашивает, указывая на мрамор: «Мама, это наверно что?»

Пример (1) интересен и с точки зрения вопросо-ответного соответствия: во­прос строится с учетом индивидуальных особенностей речевого поведения спра­шиваемого, он уже включает высоковероятный элемент ответа — модальное сло­во наверно.

3. Говорящие отмечают, далее, что есть способы еще определеннее выразить согласие и несогласие, чем с помощью стандартных формул да и нет, ср.:

(2) [Разговор двух приятелей] — Ты знаешь, она мне вчера, судя по всему, отказала.— Ерунда! Когда женщина говорит «нет», это значит «может быть».—Но она мне ■сказала'. «Что? Тьфу!»

4. Говорящие тонко чувствуют неудовлетворительность общего вопроса, включающего отрицание. На такой вопрос нельзя ответить, и это подчеркивает приводимая ниже шутка. Она иллюстрирует и еще одну важную особенность во­просо-ответного диалога, касающуюся трактовки молчания. Ср.:

—Я не мог не жениться на ней. Ведь как она поставила вопрос. «Ты женишься на мне? У тебя нет возражений?» Тут уж я никак немог выкрутиться. Скажи «да» или «нет», ее устроил бы любой ответ.

—Почему же ты не промолчал?

— В том-то и дело, что промолчал. Тогда она сказала'. «Молчание—знак согла­сия!», и на этом все было кончено (Смех на каждый день).

5. Говорящие отмечают еще одну важную особенность общего вопроса. Ино­гда ответа Нет недостаточно (в случае, если альтернативы, содержащейся в об­щем вопросе, в действительности не существует), ср.:

(3) [Разговор покупателя с продавцом]—У вас есть мясо?—У нас нет рыбы, а мяса нет в магазине напротив (3. Паперный, Птичка голосиста).

Нейтральный ответ в вопросах типа (3) — не просто: Нет, а нечто типа Нет, и быть не может-, Мымясом не торгуем.

в. Нередко обыгрывание альтернативных вопросов:

(4) Что более вам нравится? запах розы или резеды?—Запах селедки (А.

В (4) обыгрывается свойство альтернативных вопросов задавать область (цветы) и даже ее наиболее вероятные элементы (роза, резеда). Аномалия возни­кает не при нарушении исходного предположения о вероятных элементах (ответ Запах фиалки не аномален), а при нарушении задаваемой вопросом облас­ти— как это имеет место в (4), где область «цветы» заменяется совсем другой об­ластью — «продукты». Интересно, что область вопроса может задаваться не толь­ко альтернативными элементами, содержащимися в самом вопросе,—она может быть задана предшествующим текстом или самой ситуацией:

(5) ..муж бережно освобождает жену из своих объятий и, глядя на ее неестествен­но полный живот, спрашивает меня:

— Как ты думаешь, что у нас будет?

Этот вопрос муж Митя задавал мне много раз, и я каждый раз неизменно от­вечал:

— Окрошка, на второе голубцы, а потом крем. Или-.—Завтра? Кажется, пятни­ца {К Аверченко, Здание на песке, I).

При ответе на альтернативный вопрос спрашиваемый может отвергнуть обе альтернативы:

(6) Филиппу на его вопрос, как желают спартанцы встретить его в своей стране— врагом или другом?—они отвечали'. «Ни тем, ни другим» (Всемирн. остроумие).

Другой необычный ответ на альтернативный вопрос дается в след, шутке, где не только принимаются обе альтернативы, но к ним добавляется еще одна:

(7) — Что будете пить, вино или водку?

— И пиво!

Псевдовопросы

1. Многие вопросы (недоуменные, риторические и т.п.) не являются, соб­ственно говоря, вопросами. Они не содержат компонента ‘незнание’, который Н. К. Рябцева считает прототипическим [Рябцева 1991: 76], и, естественно, не тре­буют ответа. Е. В. Падучева отмечает, что вопрос Кто может объять необъятное? (Козьма Прутков) равнозначен отрицательному суждению Никто не может объ­ять необъятное (см. [Падучева 1996а: 306]). Буквальное понимание подобных псевдовопросов вызывает комический эффект:

(1) [Влюбленный в телефонистку Обуялов]: «Слушайте. Клянусь вам, что я погибаю. Что у вас в груди—сердце или камень?» Обуялов прислушался.

(2) Князь N (хозяин за ужиной).—Л как вам кажется это вино?

Пушкин (запинаясь, но из вежливости).—Ничего, кажется, вино порядочное. Князь N.—А поверите ли, что, тому шесть месяцев, нельзя было и в рот его брать?

Пушки н.—Поверю (Разговоры Пушкина).

(3) После похорон генсека КПСС Черненко раздается телефонный звонок в Полит­бюро'.

— Здесь записывают в Генеральные секретари?

— Ты что, дурак?

—Ага. Еще и больной, и старый.

(4) [Бендер и Воробьянинов обсуждают стоимость сокровищ, спрятанных в стульях]: — Теперь, значит, стоит полтораста тысяч.

— Неужели так много?—обрадованно спросил Воробьянинов.

— Не меньше. Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на все это.

— Как плюнуть?

— Слюной,— ответил Остап,—как плевали до эпохи исторического материа­лизма. Ничего не выйдет (И. Ильф—Е. Петров, Двенадцать стульев, VI).

Вопрос Воробьянинова Как плюнуть?- по форме специальный вопрос, по существу—выражает недоумение. Между тем ответ Бендера (Слюной!) ориенти­рован именно на буквальный смысл вопроса. Интересно, что так наз. коммуника­тивного провала, тем не менее, не происходит, собеседники отлично поняли друг друга.

(5) [На похоронах] —Кого мы хороним?!—воскликнул я, обведя присутствующих го­рестным взглядом. На этот вопрос любой из присутствующих мог бы отве­тить, что «хороним мы Игнатия Фомича Зябкина, а если я не знаю такой про­стой вещи, то лучше бы мне и не взбираться на могильный холм»~ Но все про­молчали, потому что поняли', такая фраза говорится ораторами для разго­на.—Кого мы потеряли?!—взывал я (промолчали и на этот вопрос),—Игнатия Зябкинамы потеряли—вот кого! (А. Аверченко, Пантеон советов молодым людям).

(6) Молодого прокурора упрекнули за слишком строгое обращение с подсудимыми. На очередном судебном процессе он восклицает, увидав вводимого в зал подсуди­мого-. «А кто это к нам пришел?!А кто это ба-абушкуубил?!»

Вот еще пример, из рассказа А. Аверченко «Здание на песке», где описывается разговор новобрачных, прерываемый репликами их приятеля:

(7) [Муж—жене Липочке]:

—А чьи это губки?

Из угла я говорю могильным голосом-.

— Могу заверить тебя честным словом, что губы, как и все другое на лице твоей жены, принадлежат именно ей!

—Друг мой- я тебя не понимаю- Он, Липочка, кажется, сегодня нервничает. Не правд а ли?-А где твои глазки?

— Эй— кричу я—Если ты нащупаешь ее нос, то полевой и правой стороне, не­много наискосок, можешь обнаружить и глаза!.. Не советую даже терять вре­мени на розыски в другом месте!

В эмоциональных вопросах такого типа нарушаются все без исключения усло­вия успешности вопроса (см. о них, напр., [Падучева 1985: 25]): говорящий знает ответ и, тем самым, не нуждается в получении информации от слушающего. Еще примеры обыгрывания вопросов этого типа:

(8) Одинокий мужчина каждый вечер слышит, как за стеной кто-то спрашивает-. «А чья это у нас попка?» Однажды он не выдерживает-. «Выясните вы, наконец, чья таму вас жопа, и не мешайте людям спать!»

(9) Матушка [попадья] поняла только одно-, отец Федор ни с того ни с сего остриг­ся, хочет в дурацком картузе ехать неизвестно куда, а ее бросает.

— Не бросаю,—твердил отец Федор,—не бросаю, через неделю буду назад. Ведь может же быть у человека дело? Может или не может?

— Не может,—говорила попадья (И. Ильф—Е. Петров, Двенадцать стульев, III).

(10) Окончив сообщение, Дирак обратился к аудитории-. «Вопросы есть?»—«Я не по­нимаю, как вы получили это выражение»,—спросил один из присутствующих. «Это утверждение, а не вопрос,—ответил Дирак—Вопросы есть?» (Физики продолжают шутить).

В (10) физики обращают внимание лингвистов на существование особой, до­вольно распространенной категории вопросов, формально близких к утвержде­ниям и вводимых сочетаниями типа л не понимаю, как.