Синтаксическая омонимия

1. В «чистом виде» синтаксическая омонимия встречается редко, обычно она сочетается с лексической омонимией или полисемией. Механизм шуток, обыгры­вающих синтаксическую омонимию, прост: синтаксическая конструкция «прики­дывается» чем-то одним, заманивая слушателя на проторенный, но ложный путь, а потом, с расширением контекста, маска сбрасывается.

Рина Зеленая изобрела прекрасное средство от бессонницы-.

—Надо считать до трех. Максимум — до полчетвертого (Журн. «Крокодил»)

— омонимия обстоятельства времени и комплетива, указывающего на объем, гра­ницы действия.

2. Говорящие осознают, что связи слов в предложении различаются по силе, что среди них есть связи обязательные и факультативные. Так, для глагола есть связи предикативная (кто ест) и комплетивная (что ест) — обяза­тельны, а остальные (когда, где, как, почему, в присутствии кого и т. п.) — факуль­тативны. В случае омонимии, естественно, предпочтительна сильная связь. По­этому в предложении Художник рисует зиму мы понимаем зиму как комплетив (что рисует), хотя, вообще говоря, элемент зиму можно было бы понимать и как обстоятельство, указание на продолжительность действия (‘в продолжение зи­мы’). Нередки, однако, исключения из этого правила, и вот они-то и подвергаются обыгрыванию, ср.:

Один немец, член нашей Академии наук, переводя что-то с русского на немецкий, фразу «он женился на Красной горке» перевел таким образом-. «Ег heiratete die m-lle Krasnaja Gorka» (А. Чехов, Красная горка).

Приведем примеры синтаксической омонимии разного типа.

(1) [Мальчика спрашивают о сестре]: — Что же твоя Иришка с петухами ложит­ся?— Она с петухами не ложится — они клюются: она одна в свою кроватку ло­жится (К. Чуковский, От двух до пяти) — омонимия комитативной конструкции, указывающей на совместное действие или состояние, и обстоятельства времени.

(2) Я— в пирожковую:

«Дайте нам с другом

С мясом, с капустой, с повидлом и луком».

А иностранец по имени Билл Был с нами рядом и всех удивил:

«Дайте,—сказал он, пожалуйста, с луком,

С мясом, с капустой, с повидлом и с другом...»

(А. Кушнер, по: [Береговская 1984])

— омонимия комитативной и атрибутивной конструкций.

(3) И долго буду тем любезен я и этим... (В. Вишневский) — омонимия двух разных комплетивов (любезен кому и любезен чем).

(4) [Разговор редактора с военным журналистом]— Какую вы написали стран­ность: «Австрийцы беспрерывно стреляли в русских из блиндажей, направляя их в них». Что значит «их в них»? (А. Аверченко, Специалист по военному делу) — омонимия обстоятельства места, указывающего на исходную точку, и обстоя - тельства-инструментива.

(5) — Ты что это там, Маничка, так громко читаешь!?

—Историю, мама.

— Так читай про себя.

—Да в Истории,мамочка, променя ничего не написано (Журн. «Сатирикон»).

(6) —Внемли, о дитя! Этой трагической саге, этой страшной истории с хвости­ком тысяча лет! — сказала она [Мышь]. «Истории с хвостиком?»—удивленно переспросила Алиса, с интересом поглядев на мышкин хвостик (Л. Кэрролл, Али­са в стране чудес, в пер. Б. Заходера).

(7) [Обвиняемый — защитнику]: «Я знаю, что существуют очень веские доводы про­тив моей невиновности, но у меня есть пятьдесят тысяч долларов». «Как ваш защитник,—перебил его юрист,—могу вас заверить, что с этой суммой вы в тюрьму не попадете». Так оно и вышло. Ко времени вынесения приговора у фер­мера не осталось ни цента. Омонимия обстоятельственной группы со значени­ем обоснования (= ‘благодаря наличию этой (крупной) суммы’) и комитативной группы (= ‘имея при себе эту сумм/).

(8) — Гольдберг, за вами рубль!

-Где?!

(9) Как плохо, что победы всегда за нами! (Г. Малкин).

(10) [Разговор начинающего поэта с критиком]:—Как Вы находите мои стихи?— Обычно, перелистывая номера старых журналов (D. Buttler).

(11) — Хорошо ли в Армении с мясом?

— С мясом в Армении хорошо, а без мяса в Армении очень плохо!

(12) — Что было раньше—яйцо или курица?—Раньше было все!

(13) [При дворе прусского короля Фридриха И]: Самым ужасным преступлением здесь считалось опоздание на официальные приемы, чем Вольтер особенно гре­шил (...) когда однажды он появился в разгар какого-то званого обеда, король молча встал из-за стола и написал мелом на мраморной плите камина'.

(14) Дикари — миссионеру: —Но, пан миссионер, домой еще рано, оставайтесь лучше у нас на обед! (D. Buttler). Ср. также стихи Э. Успенского:

(15) Людоеда людоед Приглашает на обед.

На обед попасть не худо,

Но отнюдь не в виде блюда.

(16) «Куда вы попадете, если воткнете нож между четвертым и пятым ребром?» — спрашивает профессор на экзамене у студента-медика.—«В тюрьму»,— отве­чает, не задумываясь, последний (3. Фрейд 1925).

(17) —Вы прелестно играете... Скажите, это скрипка Страдивариуса?—Нет, моя собственная! Подчеркивается многозначность атрибутивной конструкции с ро­дительным падежом существительного: она может указывать и на создателя, и на владельца. Однако, автором шутки, кажется, не замечено другое: вторая реплика также может пониматься по-разному. Прилагательное моя также может указы­вать здесь не только на владельца, но и на мастера, изготовившего скрипку.

(18) Рабский поступок—не всегда поступок раба (Г. Лихтенберг) — родительный принадлежности не всегда синонимичен притяжательному прилагательному.

(19) —Выуверены, что вот этот щенок будет подходящим подарком для моей ма­ленькой племянницы?

—Безусловно, мадам. Он очень добр и доверчив, ест всё подряд и особенно лю­бит детей.

(20) Плетется «рысью» из пушкинского «Зима. Крестьянин, торжествуя»» можно понять плетется «какрысь», как (...) и перевел какой-то из немецких переводчи­ков (А. Измайлов, Пятна на солнце).

(21) Какой-то господин,участник похоронной процессии, обратился к соседу. «Вы не скажете, кто покойник?» — «Точно не знаю. Думаю, что как раз тот, что едет в передней карете» (Жюль Ренар, по «Ларец острословов»). Шутка основана на двузначности конструкции Кто X?: 1) ‘Кем был покойник (имя, профессия и т. п.)?’; 2) ‘Кто из едущих — покойник?’ (или: ‘Где покойник?’).

(22) Один из директоров Конвента, Ревбелль спрашивает у Талейрана, министра иностранных дел: «Как идут внешние дела, г-н министр?» — «Да вкривь и вкось, как вы видите».

(23) Я вас любил. Любовь еще—быть может,

Но ей не быть (В. Соснора, по: [Новиков 1989: 330])

— омонимия вводного выражения, взятого Соснорой из стихов Пушкина, и ска­зуемого.

(24) 1 -я старуха. Как сейчас помню~

1 -й старик. Нет—это я помню, как сейчас!

2-я старуха. Вы помните, как сейчас, а я помню, как раньше.

2-й старик. Л я как сейчас помню, как раньше (В. Маяковский, Клоп)

— омонимия сравнительного оборота и придаточного дополнительного.

(25) — Видимо, я очень похож на Христа. Вчера в автобусе одна старушка по ошиб­ке даже сказала мне-.—Господи, ну куда ты прешь?!— омонимия вводного выра­жения и обращения.

(26) Наш народ читает запоем, поэтому мы страна поголовно грамотного алкого­лизма (А. Кнышев, Тоже книга) — омонимия обстоятельства образа действия и обстоятельства времени.

(27) — Скажите, вы случайно не сын старика Ковальского? —Да, сын, но что «слу­чайно», я слышу впервые (Анекдоты от Никулина) — омонимия обстоятельства, характеризующего положение дел (= ‘случайно не стал сыном’), и модального слова, выражающего сомнение спрашивающего в достаточной правдоподобно­сти своего предположения.

(28) Солдат стоит на боевом посту. Из темноты появляется человек. Солдат-. «Стой, стрелять буду!» Человек-. «Стою». Солдат-. «Стреляю». Подчеркивается, что в принципе синтаксическая консгрукция типа Стой, стрелять буду! допус­кает два прямо противоположных понимания: 1) ‘Стой. Если не выполнишь при­каз, я выстрелю’; 2) ‘Стой. Если выполнишь приказ, я выстрелю’.

(29) Командированный посылает домой телеграмму-. «Пришлите деньги», потом-. «Пришлите деньги, выселяют из гостиницы» и, наконец-. «Вашу мать выселили из гостиницы». Ситуация заставляет переосмыслить, казалось бы, однозначный (и совершенно приличный) текст последней телеграммы, увидеть в сочетании вашу мать не указание объекта действия, а ругательство.

(30) Муж,узнавший об измене жены, входит в квартиру, с силой захлопывает дверь, направляется тяжелыми шагами к жене и, покраснев от гнева, изрекает-.

—Я знаю всё!

—Вот и прекрасно, тогда скажи, когда была битва на Марне, малыш никак не может закончить домашнее задание!-

(31) — Начнем с завтрака (...) Так вот, к завтраку нам нужна сковородка-.— Тут Гар­рис возразил, что она неудобоварима-, но мы попросту предложили ему не при­кидываться идиотом (Джером К. Джером, Трое в лодке, не считая собаки, в пер.

М. Донского и Э. Линецкой).

(32) Пожилой мужчина обещает симпатичной молодой дамочке, сидящей напротив него в автобусе, сто франков, если она немного приподнимет юбку. Выполнив просьбу и получив сто франков, она говорит-. «Еще столько, и я покажу вам то место, где мне вырезали аппендицит». Мосье дрожит от радости и вручает ей еще одну купюру. «Вот здесь»,—говорит дама, показывая в окно на клинику, ми­мо которой они проезжали,

(3 3) — Сколько яблоко стоит?

—Рубль.

—И находятся такие дураки, что покупают?

—Нет, дураки спросят и дальше идут

(В. Вересаев, Невыдуманные рассказы о прошлом).

В шутке обыгрывается то обстоятельство, что реплика И находятся такие ду­раки, что допускает два осмысления: 1) «Неужели находятся люди на­

столько глупые, что покупают?» и 2) «Неужели среди дураков есть такие, которые покупают?»

(34) [Семейная сцена] «Я была дурой, выходя за тебя замуж!»

— «Да, но я был тогда так увлечен тобой, что этого не заметил».

В (34) обыгрывается функция деепричастного оборота —он может, в частно­сти, указывать на простую одновременность несвязанных между собой событий, но может также содержать обоснование того, что описывается в основной части предложения.

3. Довольно часто обыгрывается след, свойство синтаксических конструкции: не­которые из них «вкладываются» в другие—с полным изменением синтаксических свя­зей в предложении и (в соответствии с этим) с изменением смысла предложения. Ср.:

Иван Никитич кашлянул, высморкнулся и чокнулся с хозяином.

—Желаю вам зла-погибели и бед всяческих» избежать! — сострил купчик (А. Че­хов, Корреспондент).

Обыгрывается вариативность в модели управления глагола желать-. он может управлять и существительным в форме род. падежа, и инфинитивом глагола.

4. Внешние проявления чувств, причем таких противоположных, как смех и слезы, также многозначны. Непонимание этого обыгрывается в след, шутке:

[На юбилее] Затем начальник сделал рукой жест, означавший, что он от волне­ния не может говорить, и заплакал, точно ему не дарили дорогого альбома, а, наобо­рот, отнимали» (А. Чехов, Альбом).

3.