Сравнительная сила элементов текста

Обычно омонимы, а также разные значения одного слова существуют как бы в разных измерениях и потому соседствуют в словарях, но не в текстах. Каламбур — уникальный случай взаимодействия омонимов (или разных значений слова) в пределах одного высказывания.

Изучать семантико-синтаксическое окружение, контекст слова мы можем и по «нейтральным» текстам. Однако в некоторых видах текстов роль контекста проявляется особенно отчетливо. Сюда В. П. Григорьев по справедливости отно­сит поэтический язык (см. [Григорьев 1979:100—105]). Но еще в большей степени это относится к каламбурным высказываниям, где омонимы и разные значения слова, по выражению А А Щербины [1958], «сталкиваются лбами», и, что особен­но важно, это не просто столкновение двух созвучных слов с разными значения­ми, а «столкновение двух команд», кончающееся либо победой одной из них, либо ничьей, когда оба смысла представлены в результирующем высказывании. Тем са­мым, каламбур предоставляет уникальную возможность наблюдать борь­бу и оценить силу игроков той и иной команды, то есть (переходим на язык лингвистики) сравнить силу тех или иных текстовых единиц. Напомню ста­рый анекдот:

[Василий Иванович и Петька переплывают бурную реку]:

— Бросай сумку, Василий Иванович,утонешь!

—Не могу, Петя, здесь штабные карты, две колоды штабных карт!

Прилагательное штабной индуцирует одно понимание существительного («военно-тактические карты»), однако последующий ввод в игру более сильного «игрока» — существительного колода — приводит к конечной победе понимания «игральные карты», что способствует дискредитации прославленного героя Граж­данской войны.

Каламбуры, где обыгрываемые слова «мирно сосуществуют», с точки зрения семантико-синтаксической сочетаемости наименее интересны: «играющие ко­манды» без борьбы соглашаются на ничью. Ср:.

Сказал раз медник, таз куя Своей жене, тоскуя.

«Задам-ка сыну тоскуя И разгоню тоску я¹»

(Я.

Более интересны в рассматриваемом отношении каламбуры, характеризую­щиеся сложным смысловым взаимодействием обыгрываемых слов (о семантиче- 23*

ских типах каламбуров см. ниже). Каждый из них —арена бескомпромиссной борьбы двух смыслов, оканчивающейся победой одного из них. Вот несколько беглых замечаний о силе отдельных элементов каламбурного (и, видимо, любого другого) высказывания.

1) Распространенный контекст оказывается сильнее простого. Обычный при­ем создания (и моментального снятия) каламбурной многозначности—добавле­ние зависимых слов (дополнений, определений, обстоятельств, уточнений, ввод­ных слов). Ср.:

(1) Машину собрали» вмешок и привезлиуже другие люди (М. Жванецкий).

(2) Кадры решают всё, но без нас (Г. Малкин).

(3) Нравственно ограниченный контингент войск (Г. Малкин).

(4) Меня окружали милые, симпатичные люди, медленно сжимая кольцо (А. Кнышев).

(5) Рина Зеленая изобрела прекрасное средство от бессоницы: надо считать до трех. Максимум—до полчетвертого (ТВ-программа «С утра пораньше», 2 дек. 1992 г.)

(6) Василий Иванович говорит своим бойцам: «Гласность, ребята, это вот что та­кое. Вот вы меня критикуете, критикуете, и ничего вам за это не будет—ни валенок, ни шинелей, ни портянок».

2) Ситуация играет важнейшую роль и может приводить даже к победе ново­го, индивидуального значения слова над общепринятым. Ср.:

(1) Убийство было сделано топорно (А. Кнышев, Уколы пера).

(2) [Некая дама (рябая), будучи недовольна пьяным Пушкиным, говорит ему]:

— У вас, Александр Сергеевич, в глазах двоит?

— Нет, сударыня,—отвечал он,—рябит! (Рус. лит. анекдот).

3) Текст оказывается сильнее заголовка. Например: