Гоголь в восприятии Алданова

Марк Алданов, один из самых образованных и эрудированных писателей «первой волны» эмиграции, был прекрасно знаком как с творчеством Н.В. Гоголя, так и с научно-критическими работами, ему посвященными.

Тем не менее, отсылки к личности Гоголя и его персонажам в наследии Алданова мало изучены. В. Сечкарев посвятил рассмотрению данного вопроса свою работу «Пушкин и Гоголь в произведениях Алданова»^[159], к теме рецепции Гоголя обращается В.В. Шадурский^[160]. По наблюдению В. Сечкарева, Гоголь упоминается Алдановым так же часто, как и Пушкин; отношение к нему, так же, как и к Пушкину - преклонение перед его гением, но оговорок в речах персонажей больше и они более вески^[161].

Впервые упоминания о Гоголе встречаются в дебютном исследовании Алданова «Толстой и Роллан». Алданов сравнивает Гоголя и других классиков со своим «кумиром» - Львом Толстым, но это соотношение, как и в случае с Пушкиным, - не в пользу Николая Васильевича. Гоголь, живший «подачками правительства, ходатайствуя о них через III отделение», неизмеримо ниже Толстого [1, с. 107].

«Проверявший» себя русской и мировой классикой, Алданов назовет Гоголя в числе тех писателей, которые «служили идеям»: «Я пришел к выводу, что Бальзак был единственным большим писателем, никакой идее не служившим. В русской литературе, конечно, Толстой, Достоевский, Гоголь, Тургенев

163

служили » .

А.С. Пушкину, Л.Н. Толстому, Ф.М. Достоевскому, А.П. Чехову Алданов посвятил несколько литературно-критических и художественных произведений, о Гоголе он подробно и неожиданно резко рассуждает в статье «Сто лет русской художественной прозы». Его удивляет Гоголь с его «изумительной, но все-таки гротескной (и потому более легкой) правдивостью».

В развернутой рецензии на книгу В. Набокова «Николай Гоголь» Алданов также высказывает личное мнение о Гоголе. По его убеждению, Гоголь, «при своей самой подлинной гениальности, был много проще», чем его изображает Набоков, «проще от первой страницы с разговором двух “русских” мужиков и молодого человека в белых канифасовых панталонах до последней с благородным мерзавцем-князем и его неподражаемым “разумеется, пострадает и множество невинных”»^[164].

В 1948 году Алданов вместе с Я.М. Цвибаком устроил в Америке денежный сбор в пользу Бунина. Гордость мешала нобелевскому лауреату принять помощь от друзей, на что Алданов напомнил ему о Гоголе, на себе испытавшем нужду: «Ради Бога, не говорите, что это “постыдное дело” и т. д. Во все времена - даже и в лучшие времена - знаменитейшие писатели часто не могли прожить своим трудом,

и, от Горация до Гоголя и до наших современников, жили в значительной мере тем, что их друзья собирали для них деньги. Поверьте мне, ничего “постыдного” в сборе в Вашу пользу нет, и я сам мог убедиться в том, как Вас почитают люди,

166 дающие деньги...» .

Факты из биографии Гоголя и Бунина помогают Алданову в раскрытии собственной личности. Так, В.А. Маклакову по поводу упреков в свой адрес в «русофобии» он пишет, что им « подвергались Бунин и, кажется, Ключевский, чтобы не восходить к Гоголю. Мне очень далеко и до Бунина, и до Ключевского, и тем более до Гоголя. Тем не менее упрек этот мною заслужен не больше или скорее

167 еще меньше, чем ими» .

На наш взгляд, более объективную оценку личности Гоголя и его наследию Алданов дает в творчестве.

В романе «Живи как хочешь» Яценко словно продолжает мысли Алданова, изложенные в вышеупомянутой статье: «Даже мой любимый Гоголь постоянно менял планы, не знал, что будет дальше. Он, впрочем, и вообще ничего не знал, Пушкин его стыдил, что он совершенно не знает западной литературы. Среди наших классиков Гоголь был единственный малообразованный человек, и от него пошло то, что теперь так пышно расцвело. Но ему, и ему одному, это не мешало быть великим писателем...» [5, кн. 5, с. 36]. Кажется, что для Яценко, как и для самого Алданова, Гоголь существовал в двух ипостасях: с одной стороны, великий писатель, художник слова, а с другой - не понятый, а оттого и не состоявшийся учитель жизни.

2.2.