10. Опредѣленіе права по содержанію

Опредѣленіе юридическихъ нормъ, какъ нормъ разграниченія инте­ресовъ, пе есть общепринятое опредѣленіе нрава. Но въ юридической литературѣ и нельзя вовсе найти опредѣленія, пользующагося сколько-

вибудь общимъ призваніемъ.

Сравнивая выставленное нами опредѣленіе съ другими, прежде всего замѣчаемъ вт. немъ отсутствіе нѣкоторыхъ признаковъ, играющихъ въ другихъ опредѣленіяхъ первенствующую роль. Въ пашемъ опредѣленіи не указано самое содержаніе юридическихъ нормъ, не указано, какъ разграничиваютъ онѣ сталкивающіеся интересы, какой принципъ лежитъ въ основаніи этого разграниченія. Остается также открытымъ вопросъ о томъ, какъ образуются юридическія нормы, кѣмъ онѣ установляготся. Наконецъ, не включено въ наше опредѣленіе указаніе и на принудитель­ный характеръ права, что многими считается основнымъ отличительнымъ его свойствомъ. Но затѣмъ и вошедшіе въ наше опредѣленіе признаки могутъ вызвать сомнѣнія и споры. Одни, представители формальнаго на­правленія, скажутъ, что право есть разграниченіе, но только не интере­совъ, а воли', другіе, представители утилитарнаго направленія, найдутъ, напротивъ, что слѣдовало бы, вмѣсто разграниченія интересовъ, сказать охрана интересовъ.

Опредѣлить право по содержанію можно было бы лишь при условіи одинаковости и общности содержанія всѣхъ юридическихъ нормъ, т. е. если бы всѣ онѣ содержали въ себѣ лишь частные выводы изъ одного и того же общаго начала. Между тѣмъ въ дѣйствительности не только право различныхъ народовъ и различныхъ историческихъ эпохъ, но даже право каждаго отдѣльнаго народа, взятое въ данный историческій' мо­ментъ, не представляетъ никогда единой цѣлостной системы послѣдова­тельныхъ выводовъ изъ одного общаго начала. Право каждаго парода есть плодъ постепеннаго развитія въ послѣдовательной смѣнѣ различ­ныхъ историческихъ эпохъ. А каждая историческая эпоха приноситъ свои нравственныя воззрѣнія, свои бытовыя условія, опредѣляющія и со­держаніе права. Поэтому и право каждаго отдѣльнаго народа состоитъ изъ цѣлаго ряда историческихъ наслоеній.

Къ атому присоединяются обыкновенно еще и заимствованія изъ чужого права, и такимъ путемъ къ противоположенію старыхъ и новыхъ юридическихъ принциповъ присоединяется еще противоположеніе само­бытныхъ и заимствованныхъ. Все ато дѣлаетъ содержаніе каждаго права крайне пестрымъ. При такихъ условіяхъ попытка опредѣлить право по его содержанію неизбѣжно приводитъ къ установленію опредѣленій, ука­зывающихъ не то, каково въ дѣйствительности всякое существующее право, а какимъ оно должно быть но чьему-либо субъективному мнѣнію. Вмѣсто объективнаго научнаго опредѣленія права мы получаемъ тогда субъективное сужденіе о немъ. 'Свести къ одной общейформулѣ разно­родное содержаніе всѣхъ существующихъ и существовавшихъ юридиче­скихъ нормъ невозможно и потому для опредѣленія права по (одержа­нію выбираютъ одинъ изъ разнообразныхъ юридическихъ принциповъ.

другихъ началъ выставляются различными мыслителями какъ отличи- . тельное содержаніе юридическихъ нормъ. Но въ дѣйствительности мы находимъ существующими и существовавшими множество юридическихъ нормъ, вовсе не ведущихъ къ гармоничному развитію личности (напр., законы сословнаго строя), ни къ примиренію свободы и равенства (напр., законы, установляющіе рабство) и т. н. Поэтому такія опредѣленія не указываютъ вовсе общихъ признаковъ всякаго права, а только намѣ­чаютъ идеалъ будущаго развитія права, и притомъ совершенно субъек­тивный, какъ это ясно уже изъ самаго разнообразія подобныхъ опредѣ­леній.

Однако, между пими есть одно, пользующееся весьма большою попу­лярностью. Его можно найти у представителей самыхъ разнообразныхъ направленій. Это опредѣленіе юридическихъ нормъ, какъ иор.мі свободы ')•

у.

’) Hobbes, Neque onira jus’ aliud signiflcatur, duam tfbertas, duam quisque habet facultatibus naturalibus secundum rectam rationem utendi. Kant: Das Recht ist der Inbegriff der Bedingungen, unter denen die Willkur, des einen mit der Willkur des andern nach eiuem allgemeinen Gesetze der Freiheit zusammen vereinigt werden kann. Krause. Das Recht ist ein Lebensgesctz fur die Freiheit vernunftiger Wesen. Fridiander. Das Recht ist dio Gestaltung der Lebensveihiilt- nisse zum Zwecke der Freiheit. Bowman*. Das Recht ist der Inbegriff derjenigen Forderungeu vom Menscli zum Menscli, welchefur einen auf Freiheit AUcr gegriin- deten Verkehr unerloslich sind.

Причина популярности такого опредѣленія обусловлена прежде всего нѣкоторою его двусмысленностью. Если видѣть въ опредѣленіи права, какъ нормъ свободы, опредѣленіе содержанія права, то надо понимать его такъ, что основаніемъ всѣхъ юридическихъ нормъ служитъ начало свободы, опредѣляющее собою содержаніе всѣхъ отдѣльныхъ нормъ права: всѣ онѣ должны- представлять тогда лишь частное примѣненіе начала свободы къ нормировкѣ различныхъ человѣческихъ отношеній.

Такъ именно и понимаетъ

Для него все право есть лишь

/ совокупность частныхъ логическихъ выводовъ изъ основного велѣнія • дѣйствовать такъ, чтобы моя свобода совмѣщалась со свободою всѣхъ и каждаго. Но подъ такое опредѣленіе невозможно подвести всѣ дѣйстви­тельно существовавшія юридическія нормы. Законодательства кастовыхъ государствъ востока, античныхъ государствъ, допускавшихъ существова­ніе рабства, сословныхъ государствъ средневѣковья показываютъ, что невозможно видѣть въ каждой юридической нормі; лишь логическій вы­водъ изъ принципа свободы. Да и самъ Кантъ, выставляй свое опредѣ­леніе, имѣлъ въ виду не право исторической дѣйствительности, а право разума, Vernunftreelit. Когда же опредѣленіе права, какъ нормъ свободы, примѣняютъ къ положительному, исторически развивающемуся праву, то его понимаютъ совершенно иначе. Юридическія нормы призпаютъ тогда нормами свободы не въ томъ смыслѣ, будто всѣ онѣ являются но сво­ему содержанію лишь послѣдовательными выводами изъ начала свободы, а въ томъ, что всѣ онѣ такъ или иначе ограничиваютъ свободу чело­вѣка, установляють ограниченія, предѣлы, мѣру, и въ лномь смыслѣ норму свободы.

Нельзя, однако, сказать, чтобы при такомъ пониманіи опредѣленіе нрава, какч, нормъ свободы, было тождественно съ опредѣленіемъ его, какъ разграниченія интересовъ.

Если подъ нормой свободы разумѣть всякое ограниченіе свободы, то такое опредѣленіе окажется уже черезчуръ широкимъ. Всякая обя­зательная норма непремѣнно установляетъ ограниченіе свободы, не только норма права, но также и норма нравственности. Такимъ обра­зомъ опредѣленіе права, какъ нормъ свободы, само по себѣ недоста-

точно, не полно. Оно оставляетъ безъ выясненія, чѣмъ правовыя огра­ниченія свободы отличаются отъ моральныхъ.

Съ другой стороны опредѣленіе права, какъ нормъ свободы, пред­ставляетъ еще и тотъ недостатокъ, что имъ какъ бы предполагается рѣзкое противоположеніе и полное обособленіе интересовъ отдѣльныхъ личностей и тѣмъ придается праву исключительно раздѣляющая, а не соединяющая функція. Въ самомъ дѣлѣ свобода моясетъ быть принадлеж­ностью только отдѣльной личности, какъ субъекта сознательной воли, и притомъ свобода—чисто отрицательное понятіе, указывающее именно на нротивополоясеніе личности всему остальному міру, на ея индиви­дуальное обособленіе. Свобода есть только отсутствіе зависимости, связи; она не предполагаетъ вовсе никакого опредѣленнаго -содержанія.

ложенія свободы и зависимости, одного частнаго интереса другому, а

(есть противоположеніе настоящаго и будущаго, временнаго и постоян­наго. II каждый изъ насъ живетъ столько же въ настоящемъ, сколько и въ будущемъ; чтобы чувствовать себя вполнѣ свободнымъ въ настоя­щемъ, надо быть увѣреннымъ въ будущемъ. Слѣдовательно, и въ этомъ примѣрѣ нѣтъ отмежеванія свободы одного отъ свободы другихъ, а есть только разграниченіе интересовъ, составляющихъ содержаніе свободы каждаго.

Опредѣленіе права, какъ нормъ свободы, есть выраженіе индиви­дуалистическаго направленія въ наукѣ права. Покуда въ обществѣ человѣческомъ видѣли совокупность автономныхъ личностей, связанныхъ сознательнымъ договоромъ, а въ правѣ систему правилъ, размежевы­вающихъ свободу этихъ личностей, такое опредѣленіе было вполнѣ по- слѣдовательно. Съ измѣнившимися взглядами на общество и на отно­шеніе къ нему личности оно оказывается непригоднымъ. Личность не признается уже теперь высшимъ, опредѣляющимъ весь общественный порядокъ, факторомъ. Въ ней видятъ, напротивъ, произведеніе общества и скорѣе склонны личность подчинять обществу, а не наоборотъ. Законо­дательство не ограничивается размежеваніемъ однихъ индивидуальныхъ интересовъ, а все больше и больше обращаетъ вниманіе на регулиро­ваніе общихъ интересовъ, не могущихъ быть пріуроченными къ отдѣль- . ной личности. При такихъ условіяхъ опредѣленіе права какъ нормъ

уже не можетъ быть удерживаемо.