§ 5.1. Тюрьмы Москвы в конце XV-XVII вв. по данным письменных источников и археологии М. Н. Фурсов

История российских тюрем и системы наказаний неод­нократно являлась объектом внимания исследователей. Начиная с конца XIX века можно привести в пример порядка двух десятков работ¹ затрагивавших те или иные аспекты «тюрьмове- дения»².

¹Крапоткин П.А. Тюрьмы, ссылка и каторга в Росии. СПб., 1906; Лебедев П. О тюрь­мах вообще и московских тюрьмах в особенности. СПб., 1859; Никитин В.Н. Тюрьма и ссылка. Историческое, законодательное, административное и бытовое положение заклю­ченных, пересыльных детей и освобожденных из-под стражи со времен возникновения русской тюрьмы до наших дней. 1560 - 1880 гг. СПб., 1880; Пругавин А.С. Монастырския тюрьмы в борьбе с сектантством. М., 1905; Сергиевский Н.Д. Наказание в русском праве XVII в. СПб., 1889; Фойницкий И. Учение о наказание в связи с тюрьмоведением. СПб., 1889; Развитие русского права в XV - первой половине ХѴІІвв. М., 1986; Рогов В.А. Уголовные наказания и репрессии в России середины XV - середины XVII вв. М., 1992; Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV - XVII вв. М., 1995; Пашкова Т.И. Тюремное заключение в законодательстве Москов­ской Руси; Рожаева Е. Бутырка. М., 2008.

²Попытка ввести данный термин в отечественной науке в конце XIX - начале ХХ вв. принадлежит ряду авторов, но в первую очередь стоит упомянуть Ивана Яковлевича Фойницкого.

у автора множество теоретических отступлений и обоснований ее существования.

Существенную работу по систематизации истории наказаний в настоящее время проделал В.А. Рогов¹. Работы возникли на волне либеральных настроений в исторической науке 90-х годов и при всех своих плюсах обладают существенными недостатками. В частности, узкая источниковая база исследования определила тенденциозность повествования, чего можно было бы избежать, если бы автор привлек богатейший актовый материал по данной тематике. Интересны ра­боты А.В. Сумина посвященные раннему этапу происхождения и бытования терминов связанных системой исполнения наказаний².

Для всех авторов, так или иначе, касавшимися темы тюремного заключения, исправительная система в московском государстве является свершившимся и достаточно долго существующим фактом. В зависимости от того, что мы принимаем за начальную точку от­счета - упоминание о заточении того или иного князя³ или появле­ние термина «тюрьма» в юридических или летописных памятниках⁴, разнится будет только датировка, но сам факт существования тюрь­мы незыблем.

Первым москвоведом, указавшим на существование в Москве «Большого тюремного двора», был И.Е. Забелин описывая выход царя Алексея Михайловича в преддверии Рождества Христова⁵. В приводимой автором расходной записке указывалось, что общее число заключенных в тюрьме составляло, за исключением сторожей, которых было 8 человек, по одному на каждую избу, 641 человек.

¹ Рогов В.А. Уголовные наказания и репрессии в России середины XV - середины XVIIiiii. М., 1992; Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV - XVII вв. М., 1995.

² Сумин А.В. О первом упоминании тюрьмы в русских летописях. // Русь, Россия, средневековье и новое время. №4. 2015; Сумин А.В. «Темница» и «затвор» в Древней Руси XI — XV вв. // Вестник Воронежского университета.

³ Существование мест заключения в Древнерусском государстве не вызывает сомне­ний: Сумин А.В. Древнерусский поруб, как общерусское место изоляции от общества. // Защита прав человека как цель и содержание правоприменительной деятельности. Сбор­ник трудов Международной научной конференции в формате круглого стола. Воронеж, 2018.

⁴ А.В. Сумин утверждает, что слово «тюрьма», вне зависимости от его происхождения, появилось позже уже сложившегося института. Сумин А.В. О первом упоминании тюрь­мы в русских летописях.// Русь, Россия, средневековье и новое время. №4. 2015. С. 47-48.

⁵ Забелин И.Е. Домашний быт русских царей в XVI — XVII ст. Ч.1. М., 1895. С.386.

Кроме того, в записке упоминаются содержащиеся под следствием в Земском приказе колодники, которых насчитывалось 189 человек¹. Таким образом, на более чем 20 тыс. человек население Москвы в середине XVII века, число заключенных составляло 830 человек.

Начиная с XVI в. упоминание тюрьмы в Москве постоянно встре­чается, как в юридических документах, так и в актовом материале. В Записке о царском дворе, церковном чиноначалии, придворных чинах, приказах, войске, городах и прочее, изданной в «Актах исто­рических» в обязанности Земского приказа в Москве входило «где по­садского человека увидят пьяного, изымав в тюрьму»^{[645][646][647]}.

Исследователь и художник старой Москвы А.М. Васнецов рас­полагал московскую тюрьму в Константино-Еленинской башне Московского Кремля, основываясь в большей степени на городских легендах, чем на исторических документах, кроме того, факт су­ществования тюрьмы у сыскного приказа в начале XVIII на Васи­льевском спуске^[648], рядом с Константино-Елененской башней, только подтверждал уверенность автора в своей правоте.

П.В. Сытин, изучая столичные планы Москвы XVII веков, ут­верждает, что «в Кривом переулке, стояла царская тюрьма»^[649], сами же планы Москвы XVII века указывают на район близкий центру Кривого переулка и прилегающий к Китайгородской стене, описывая его не просто, как тюрьму, а именно, «бражную тюрьму» ^[650] - «carceres, feu cuftodia reorum»^[651](рис.

Но между тем проследить археологически наличие тюремных дворов в Москве до сих пор не удалось, поскольку интерпретация конкретной постройки, как тюрьмы, должна опираться на конкрет­ные вещественные составляющие. Но чем характеризовалась тюрь­ма в средние века, в период своего возникновения? Был ли харак­терный инвентарь?

Можно было бы предположить, что специализированным ин­вентарем для заключенных считались бы кандалы. В источниках заковывание в железо известно с конца XIV века. В Двинской судной грамоте впервые упоминается клеймение, «а татя всякого пятнити», а так же, заковывание в железо - «толко человека скуют»¹. Есть упо­минания о кандалах и в актовом материале²,. В археологической коллекции ГБУК «Музейное Объединение «Музей Москвы» нет ни одного приспособления для клеймения, но хранятся 3 пары канда­лов.

ГБУК г. Москвы «Музейное объединение» Музей Москвы» (ОФ24675/57).

Данные кандалы, найденные в Москве и хранящиеся в коллекции Музея Москвы, происходят с Житной улицы. В 1966-1967 годах на месте котлована во дворе дома № 29 по Житной улице, в котором находился Научно Исследовательский Кинофотоинститут, сотруд­ники сектора археологии Музея истории и реконструкции г. Моск­вы проводили наблюдения за рытьем котлована. В ходе наблюдений из котлована были последовательно изъяты: два глиняных сосуда (стакан) середины - второй половины XVIII века³, глиняная кури­тельная трубка «турецкого типа» конца XVIII - начала XIX века и — на самом дне четырехметрового котлована — были найдены железные кандалы (рис. 3).

Кандалы представляют собой специализированное кузнечное изделие состоящее из 9 частей и четырех отдельных элементов - 4 полукольца, шарнирное кольцо, скрепляющий штырь и два звена цепи образующих удилоподобную конструкцию (рис. 4).

¹ Карамзин Н.М. Примечания к история государства Российского. Т. 4 - 6. СПб., 1852. С. 158.

² Сергиевский Н.Д. Наказание в русском праве XVII в. СПб., 1889. С. 195.

³ Розенфельд Р.Л. Московское керамическое производство XII — XVIII вв. // Архео­логия СССР. Свод археологических источников. М.,1968. С.47.

из кованного прямоугольного дрота, сваренного методом ковки в районе одного из колец¹, толщина дрота от 1,5 до 1,2 см. Шарнирное кольцо также имеет сварной шов, который от долгого нахождения в земле корродировал и при реставрации был утрачен (рис. 5).

Два полукольца на разных концах цепи имеют следы ремонта: одно — методом кузнечной сварки (рис. 6), второе — путем нало­жения металлических пластин и их фиксации с помощью заклепок (рис. 7), что может говорить либо о достаточно долгом бытовании кандалов, либо о преднамеренном разрушении. В случае с кузнечной сваркой причину разрушения установить не удается. Полукольцо, отремонтированное с помощью пластин, имеет явные следы излома и истончения металла (рис. 8), и можно предположить механическое воздействие на пластину полукольца.

Металл звеньев цепи в шарнирном соединении из-за высокой интенсивности механического воздействия истончился, что приве­ло к утрате части звена и нарушению целостности кузнечного из­делия.

Общая длинна кандалов — 76 см, диаметр образуемый двумя полукольцами — более 11 см (рис. 9), что позволяет утверждать, что кандалы носились на ногах. Кандалы явно предполагали дли­тельное ношение без возможности самостоятельного снятия, пос­кольку полукольца соединены с помощью горячих заклепок, мето­дом ковки (рис. 10, 11).

По глубине залегания и сопутствующим материалам кандалы можно датировать серединой - второй половиной XVIII века.

Датировка кандалов совпадает с данными исторических источ­ников. Известно, что в середине XVIII в. во внутренней части Жит­ного двора на Калужской была построена тюрьма, в которую были переведены сидельцы из тюрьмы Сыскного приказа^[653][654].

предполагавшей вмешательство археологов в процесс строительс­тва, поэтому материалы, собранные при наблюдениях, хоть и мно­гочисленны, но разрозненны по территориям и времени происхож­дения и часто депаспортизированы.

ГБУК г. Москвы «Музейное объединение» Музей Москвы» (ОФ27999/278).

Вторые кандалы были найдены в Москве в 1987 году в резуль­тате археологических наблюдений за реставрационными работами сотрудниками сектора Археологии в подклете Храма Тихвинской иконы Божьей матери Ново-Симонова монастыря¹.

Кандалы представляют собой специализированное кузнечное изделие, состоящее из девяти частей и четырех отдельных элемен­тов - четыре полукольца, шарнирное кольцо, скрепляющий штырь и два звена цепи образующих удилоподобную конструкцию (рис. 12). Кандалы имеют явные признаки корродирования. Звенья цепи из­готовлены из кованного шестиугольного дрота, сваренного методом ковки в районе одного из колец² диаметром от 1,5 до 1,8 см. Соеди­няющий элемент имеет прямоугольное сечение (рис. 13). Ковка выполнена грубо, «на скорую руку»: видны следы молота, просле­живается неравномерность деталей, отсутствие симметрии в изго­товлении отдельных частей. Одно из полуколец сохранилось напо­ловину (рис. 14), второе состоит из двух половинок (рис. 15). Из-за большой кородированности находки определить причину поломки одного из полуколец не удалось. Скрепляющий штырь потерял целостность в результате истончения перегретого металла в месте ковки и сильного воздействия агрессивных факторов внешней сре­ды (рис. 16).

Общая длинна кандалов около 79 см, внутренний диаметр ок­ружности, образованной двумя полукольцами, составляет 9,5 см и 8,5 см, что также определяет эти кандалы, как ножные. Сами кан­далы — наиболее массивные и тяжелые из всего комплекса архео­логических предметов, представленных в данной работе.

Помимо кандалов в подклете был найден керамический матери­ал, который датируется первой половиной - серединой XVIII века.

¹ ГБУК г. Москвы «Музейное объединение» Музей Москвы». НВФ 15371/179. Мос­ковские Городские Наблюдения 1987 г. Опись индивидуальных находок. С. 30.

² Тип 4 цепного звена по: Колчин Б.А. Железообрабатывающее ремесло Новгорода Великого // МИА. № 65. М., 1959. С.114

Поскольку нахождение каждой отдельной находки стратиграфи­чески не описано, и при составлении описей археологических на­блюдений информация предоставляется достаточно скудно, то да­тировка данной находки достаточно условна.

Ново-Симоновский монастырь, расположенный на восточном берегу Москвы-реки, известен с конца XIV века, но реконструкция Тихвинского храма, в подклете которого были обнаружены выше­описанные предметы, была завершена в конце XVII века¹. Между тем, грунт для заполнения подвальной части, подклета, и последу­ющей трамбовки мог приноситься из более раннего культурного слоя, но отсутствие материалов ранее начала XVIII века говорит о том, что формирование культурного слоя происходило уже в пери­од бытования помещения. К примеру, чернолощеный кувшин отно­сится к кувшинам типа 7 по Розенфельду² и датируется первой половиной - серединой XVIII века, а белоглиняный стакан бытовал в середине - второй половине XVIII века³. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона сообщает, что Ново-Симоновский мо­настырь пришел в упадок и был упразднен в 1771 году⁴.

Все вышеперечисленное позволяет датировать найденные кан­далы не ранее конца XVII века и не позднее середины XVIII века.

Наличие тюрем при монастырях — достаточно распространен­ное явление⁵: периодически подвалы монастырей становились местом заключения влиятельных особ⁶, но указаний именно на Ново-Симонов монастырь пока найти не удалось.

ГБУК г. Москвы «Музейное объединение» Музей Москвы» (ОФ28958/450).

Это самые ранние по времени находки кандалы, хранящиеся в Музее Москвы.

В 1949 году после сноса старомосковского района Зарядье для постройки высотного здания для Наркомата тяжелой промышлен­ности были начаты многолетние археологические изыскания. Из-за дефицита материальных, людских и временных ресурсов было

¹ Низовский А.Ю. Самые знаменитые монастыри и храмы России. М., 2000. С. 40.

² Розенфельдт Р. Московское керамическое производство. С. 32.

³ Там же С. 47.

⁴ Рудаков В. Е. Симонов монастырь // Энциклопедический словарь Брокгауза и Еф­рона. Т.82. СПб., 1890—1907.

⁵ Сергиевский Н.Д. Наказание в русском праве XVII в. СПб., 1889 С. 173.

⁶ Низовский А.Ю. Самые знаменитые монастыри и храмы России. М., 2000. С. 26, 34.

решено копать небольшими раскопами на разных участках Зарядья. Кандалы были найдены в 1954 году во время работ на раскопе №9, который находился на восточной стороне Псковского переулка на­против знаменитого «Дома - корабля»¹.

Поскольку кандалы были сильно корродированны и разделены на две части в полевой описи они записаны, как «два железных кольца с пробоями»². В том же пласте были найдены фрагменты поливных изразцов середины XIX века³.

Примечательно то, что кандалы происходили из слоя заполнения строения 1.

Строение 1 было ориентировано по сторонам света. Сруб рублен в «обло» из бревен диаметром 18-20 см. Южная часть сруба уходи­ла в стенку раскопа. Длина восточной и западной стен была более 5 метров⁴, ширина сруба составляла 5 метров. Внутренняя площадь сруба составляла максимально 19м2. Пол был досчатым и опирал­ся на шесть поперечно лежащих лаг. Фундаментом сруба являлись положенный под углы «известняковый камень на глубине 2 метров»⁵. Пространство под полом было огорожено широкой 30 см доской, которая была найдена заглубленной в землю в южной части сруба⁶. Сооружение представляло из себя сруб, стоящий на столбчатом незаглубленном фундаменте. Доска, найденная в южной стороне сруба, представляет собой достаточно распространенный ограни­читель для сооружения завалинки, подсыпного цоколя, предохра­няющего пол помещения от выветривания и сохраняющий тепло, а, следовательно, можно говорить о том, сруб представлял собой вариант теплой избы. Именно такой вывод делают авторы отчета А.Ф. Дубынин и Р.Л. Розенфельдт⁷. Отсутствие фундамента под

¹ Псковский переулок д. 7.

² ГБУК г. Москвы «Музейное объединение» Музей Москвы». НВФ 15371/149. Зарядье 1954,1953 гг. Опись индивидуальных находок. С.13

³ Поскольку для середины ХХ века подобный тип находок не являлся чем-то необыч­ным и такие изразцы можно было встретить в эксплуатировавшихся постройках, данный материал даже не был взят в состав коллекции.

⁴ После зачистки профилей часть южного профиля была срезана, что бы проследить окончание сруба. Предположительно длинна сруба составляла 5,20. НВФ 15371/9 Отчет о работе Московской экспедиции за 1954 г. С.171.

⁵ ГБУК г. Москвы «Музейное объединение» Музей Москвы». НВФ 15371/9 Отчет о работе Московской экспедиции за 1954 г. С.171.

⁶ Там же. С. 172.

⁷ ГБУК г. Москвы «Музейное объединение Музей Москвы». НВФ 15371/9 Отчет о

печь или остатков печины, нивелируется наличием фрагментов изразцов в культурном слое засыпки особенно в центре помещения. Материалы из засыпки сруба так же укладываются в датировку первой половиной - серединой XIX века.

С северо-востока сруба прослеживалась серия частокольных ям глубиной 70 см и диаметром бревна в 4-5 см. Западный фасад избы выходил на красную линию Псковского переулка, а периметр учас­тка ограничивался забором в виде частокола.

О наличии государственных учреждений в Псковском переулке достоверных сведений нет, но дешевые промышленные изразцы, вполне могли быть использованы в украшении конторской печи. В середине XIX века указатель домов и казенных строений А. Хо - тьева на этом месте располагает уже владение московского купца Максима Петрова¹, как указывается, владельца Усачевского подво­рья. Маловероятно, что дешевые промышленные изразцы исполь­зовались в купеческой постройке, вероятнее всего, с постройкой времени М. Петрова можно отождествить каменный фундамент, лежавший выше строения 1^{[655][656][657]}.

Поскольку Зарядье в период наполеоновского нашествия выго­рело полностью, то ранней датой постройки стоит принять 1813 год, а материал заполнения сруба не выходит далее 3 четверти XIX века. Найденные в заполнении сруба кандалы можно датировать второй четвертью - серединой XIXвека.

Таким образом, постройка не выходит за рамки 1813 - 1840-е годы, когда была начата работа над соответствующей картой. Без­условно, поскольку комплекс не закрытый, материал для засыпки сруба мог браться из других мест Зарядья, но сопровождающий кандалы археологический материал также не выходит за данные временные рамки. Если на данном месте и существовало некое полицейское учреждение, то время его бытования было достаточно коротким. Тюрьмой, конечно, строение 1 не являлось, но вот вре­менным пристанищем полицейской части в сгоревшей Москве, а

по совместительству и следственным изолятором вполне могло быть.

Кандалы представляют собой специализированное кузнечное изделие состоящее из трех элементов и восьми частей: четырех полуколец, двух штырей для соединения и двух звеньев цепи. Зве­нья цепи перевиты и образуют удилоподобную конструкцию (рис. 17). Такой тип звеньев известен с XV века и широко распро­странен на всей территории Русского государства^[658].

Звенья цепи изготовлены их тянутой проволоки толщиной 1 см, следов соединения проволоки в кольцо не видно, что говорит о высокой степени мастерства изготовления кандалов. Полукольца образуют диаметр 10 см, а это значит, носились данные кандалы на ногах (рис. 18).

В результате интенсивного использования произошло истончение металла звеньев цепи в месте шарнирного соединения, что привело к нарушению целостности кандалов (рис. 19). Полукольца скрепле­ны между собой горячими заклепками методом ковки (рис. 20).

В 2006-2007 годах по открытому листу А. Г. Векслера и в 2014-2015 годах по открытому листу С.В. Малых в Зарядье рядом с остатками Китайгородской стены было заложено 4 раскопа обшей площадью более 200 м². Руководитель работ — М.А. Мо- лошникова. Раскопы дали разнообразный бытовой материал, харак­терный для городского слоя XII-XIX вв., но ознакомившись с ма­териалами коллекционных описей данных раскопов, автору не удалось найти ни одной вещи, которая с уверенностью могла бы быть интерпретирована, как относящаяся к тюремному быту.

Таким образом, за почти семидесятилетнюю историю археоло­гического исследования столицы найдено только 3 предмета, кото­рые можно с уверенностью ассоциировать с тюремным бытом в Москве.

Поверхностно ознакомившись с материалами археологических раскопок и наблюдений, проводимых Центром Археологических Исследований с 1994 по 2010, а также различных археологических служб города, материалы которых поступили в Музей, но до сих пор не прошли обработку и не поставлены на фонд, с высокой долей

вероятности можно утверждать, что однозначно материалов связан­ных с понятием «тюрьма» не обнаружено.

Даже рассматривая локализованные коллекции типа раскопок Тушинского лагеря, которые опубликовал О.В. Двуреченский, в материалах которого обязаны были бы быть кандалы - этих специ­ализированных предметов нет¹. Достаточно большое количество цепей, ветлюг, пробоев, но, собственно, кандалов - нет. Таким об­разом, можно утверждать, что, несмотря на упоминание начиная с XIV века, сама практика заковывания была широко распространена, о чем говорит многообразный актовый и изобразительный матери­ал, но специализированный инвентарь — как таковой — сложился не ранее конца XVII века и чаще использовались бытовые цепи.

Самые ранние кандалы, найденные в Москве, датируются кон­цом XVII — серединой XVIII века. Можно утверждать, что до образования Главного тюремного управления в 1879 году, а воз­можно, вплоть до 1895 года, когда оно вошло в состав Министерс­тва юстиции, не было разработано специализированного тюрем­ного инвентаря. Все кандалы, хранящиеся в Музее Москвы, инди­видуальны и изготовлены без использования станков^[659][660], ремеслен­никами кузнецами.

Только первые кандалы, описанные в статье, можно с уверен­ностью соотнести с «тюремным двором» на Калужской площади, существовавшим с конца XVIII до конца XIX века. Остальные не относятся к тюремным учреждениям, хоть и предназначены для выполнения той же функции.

Учитывая относительную дороговизну кузнечных изделий прак­тически невероятно, что за всю историю археологического изучения города не попалось ни одних кандалов, относящихся к начальному этапу их существования. Это возможно только если заковывание в железо предполагало использование изделий предназначенных для бытового применения и тогда даже прямое попадание археологи­ческого раскопа на место средневековой тюрьмы только в большой долей допущения даст возможность атрибутировать постройку, как «тюремную избу».

Возможно, в XVI-XVII веках из-за дороговизны использовались деревянные колодки, а дерево достаточно плохо сохраняется в мос­ковских почвах, но в мокром слое Зарядья большое количество деревянных предметов начиная с XIV века и ни одного предмета напоминающего очертаниями колодки до сих пор найдено не было. Оковы известные по новгородским древностям совершенно не по­хожи на использованные в Москве кандалы и представляют собой два массивных полукольца и промежуточный стержень и могли носится как на ногах, так и на руках в зависимости от размера¹, в Москве подобного рода приспособлений найдено не было.

На данный момент все известные раскопки слухов^[661][662] и башен Китайгородской стены^[663] не дали материала, который можно было бы связать с тюрьмой или местом содержания заключенных.