Чистота как качество грамотной речи

Чистота речи предполагает отсутствие в ней элементов, чуждых литературному языку, или отвергаемых нормами нрав­ственности. Чуждыми литературному языку элементами счи­таются территориальные диалектизмы, варваризмы, жарго­низмы, канцеляризмы, слова-паразиты.

Территориальные диалектные (от греч. dialektoa — говор, наречие) слова — это слова, присущие народному говору, груп­пе говоров или наречию и отсутствующие в литературном язы­ке. Говором называют наименьшую территориальную разно­видность языка, которая используется в качестве средства общения населением небольшого региона, не имеющего тер­риториально выраженных языковых отличий. Группа гово­ров, близких по языковым особенностям, составляет наречие, являющееся наиболее крупной единицей диалектологическо­го членения языка. В русском языке два наречия: северно­русское (северное) и южнорусское (южное). Между ними про­ходит полоса говоров, которые называют среднерусскими. Именно на их базе сформировался современный русский ли­

тературный язык.

Диалектные слова подразделяются на три группы. Первую составляют собственно диалектизмы, которые понятны толь­ко жителям той местности, где они возникли и распростране­ны: биспой — «седой», «серебристый» (архангельский говор), зобать — «есть» (рязанский говор), «Каманина» — название ежевики (воронежский говор). Вторую группу составляют диалектизмы, встречающиеся не только в отдельных говорах, но в целом в наречии: для севернорусского наречия характер­

ны слова «баско» (красиво), «рига» (сарай для сушки ска- поз), «потолок» (чердак). Южнорусскому наречию свойствен­ны слова, не встречающиеся на севере: «кочет» (петух), «баз» (загон для скота), «кошара» (помещение для овец). Через про­сторечие диалектные слова могут проникнуть в литератур­ный язык и стать общеупотребительными. Таким путем при­шли в XIX столетии в просторечие и литературный язык сле­дующие слова: просторечные — «задира», «измываться»,

«клянчить», «нудный», литературные — «тайга», «путина», «изморозь», «новосел».

Сегодня городское население практически не употребляет территориальных диалектизмов. Этому способствовали в пер­вую очередь единые программы обучения русскому языку, а также повсеместное распространение средств массовой инфор­мации. В сельских районах носителей диалектов тоже стано­вится все меньше. И это явление нельзя оценить однозначно. Диалекты нужны литературному языку как источник попол­нения лексики яркими, эмоционально окрашенными слова­ми. Невозможно представить себе наш язык без ласковых слов

«детвора» и «мальчуган», острого «зазнайка», точного в наи­меновании определенного типа людей слова «самодур». Все они пришли к нам из диалектов.

Варваризмы (лат. barbaros — бормочущий, всякий чуже­земец, не владеющий латынью) — включенные в речь без необходимости иноязычные слова и выражения. Заимствова­ние — естественный процесс, характерный для всех языков мира. Так, в английском языке иноязычных слов более поло­вины. Такое явление было не чуждо и древним языкам — в латыни более 7 тысяч греческих слов. Сегодня существует мнение, что в третьем тысячелетии вся Европа будет говорить на едином языке. Что он будет собой представлять? В Милане создан примерный словарь такого языка, в котором отрази­лось троевластие английского, немецкого и французского язы­ков. В XXI в., считают создатели словаря, лингвистическая взаимоэкспансия усилится, а к середине тысячелетия все ев­ропейцы будут читать и понимать друг друга бэз переводчи­ка. Правда, речь идет о языке средств массовой информации

и бытовом общении.

Словарный состав русского языка формировался на протя­жении многих столетий. В русском языке исконно русская лексика составляет 90%, остальное слова — заимствования из разных языков. Исконно русская лексика подразделяется на следующие группы:

1) индоевропеизмы — самые древние из исконно русских слов. По предположениям учёных, эта лексика формирова­лась в V-IV тысячелетиях до н. э.: «дуб», «лось», «гусь»,

«волк», «овца», «медь», «мать», «сын», «дочь», «луна», «но­вый снег», «шить» и т.д.;

2) общеславянская лексика — слова, унаследованные из общеславянского языка до VI в.

— глаголы «сидеть», «бежать», «идти», «видеть», «жить», «сеять», «бороться»; существительные «человек», «гость», «гончар», «голова», «лоб», «зуб», «нога», «бровь», «во­

лос», «серп», «лук», «соха», «воля», «зло», «гром», «ве­тер», «буря», «коза», «бык», «вол», «утро», «день», «сут­ки», «мать», «сын», «серебро», «железо», «золото»;

— прилагательные «белый», «мудрый», «молодой», «правый», «глубокий»;

— предлоги и союзы «над», «при», «в», «от», «и*, «а», «но», «да»;

— местоимения «я», «ты», «вы», «он», «кто», «сам», «мой»;

3) восточнославянизмы — слова, возникшие и употребля­

емые в восточнославянской группе языков (русский, украин­ский, белорусский): «совсем», «сегодня», «тут», «ледяной»,

«коржик», «куст», «осока», «деревня», «слобода», «плотник», «повар», «сапожник», «мельник», «сапог», «ковш», «соба­

ка», «белка», «селезень», «снегирь»;

4) собственно русские слова возникают в период с XVI столе­

тия и по настоящее время. Это возникшие давно «скворец», «грусть», «удаль», «разбег», «каменщик» и образованные от иноязычных корней сравнительно недавно «миноносец», «ради- »узел», «стенгазета». Собственно русскими последние образова­ния считаются в силу того, что они прошли через систему рус­

ского словообразования, «обросли» русскими суффиксами и при­ставками и являются принадлежностью только русского языка.

Заимствованная лексика состоит из слов, пришедших в наш язык из славянских (старославянизмы, украинизмы, польские и чешские элементы), скандинавских, германских, тюркских, греческого и латинского, немецкого, голландского, англий­ского, французского, итальянского, испанского языков.

Какие из заимствованных слов лингвисты называют «вар­варизмами» и считают их употребление излишним? Заимство­ванная лексика по своему коммуникативному значению мо­жет быть распределена на три группы:

1) слова, являющиеся единственными наименованиями жиз­ненно важных понятий, пришедшие в русский язык давно и прочно освоенные: «кровать», «баня», «математика», «кумир»,

«бисер», «деньги», «матрос», «галстук», «томат», «гитара»;

2) слова, являющиеся единственными наименованиями обозначаемых понятий, но осознаваемые носителями языка как иностранные: «пижама», «лайнер», «троллейбус», «кон­тейнер», «метро», «экскаватор», «торшер»;

3) наименования, имеющие исконно русские аналоги, от­личающиеся оттенком значения, его объемом или сферой упот­ребления:

— ревизовать (материальные ценности) — проверить;

— контракт (письменно оформленное соглашение) — договор; — константный — устойчивый (отличаются сферой употреб­

ления);

— пунктуальный — точный (отличаются сферой употребления);

— утрировать — преувеличивать (отличается только сферой употребления).

Именно эта группа заимствований и дает варваризмы. При­ток заимствований в русский язык особенно усилился в 90-е го­ды. Это связано с изменениями в сфере политической жизни, экономики, культуры. Сегодня вызывает тревогу не только у лингвистов, но и у всякого здравомыслящего русского человека небывалая напористость проникновения иноязычной лекси­ки во все сферы жизни общества. Иноязычная терминология господствует в политике (импичмент, инаугурация, электорат, консенсус, спикер), науке и технике (компьютер, файл, чип, мониторинг, плейер, пейджер, факс, дисплей), финансово-ком­мерческой деятельности (инвестиция, аудитор, брокер, траст, холдинг, дилер, конверсия), культурной жизни (бестселлер, триллер, вестерн, номинация, шоумен, дайджест), быту (чиз­бургер, гамбургер, твикс, сникерс, спрай, стренч, джакузи).

Носители русского языка, постоянно осваивая новые и новые заимствования, порей забывают при этом о давней чет­кой рекомендации гения русского языка А.С. Пушкина: упот­реблять иностранное слово только тогда, когда нет русского аналога:

...но панталоны, фрак, жилет Всех этих слов на русском нет,

А вижу я, винюсь пред вами,

Что уж и так мой бедный слог Пестреть гораздо б меньше мог Иноплеменными словами.

Хоть и заглядывал я встарь

В Академический словарь...

Но что нынешним политикам и журналистам Пушкин, когда так хочется выглядеть «научно» и «умно»? Ни одного французского слова не шло Льву Николаевичу Толстому на ум, когда хотелось «говорить по душе», но «ежели хочешь блеснуть», тогда другое дело. Вот и «блещут» отечественные депутаты, государственные чиновники, газетчики и псевдо­ученые «ваучерами», «эксклюзивными интервью», «брифин­гами», «гала-концертами», «конвертируемыми валютами»,

«электоратом», «дистрибьюторами» и «инвестициями». Упот­ребление этой чудовищной лексики преследует и цель одур-

манивания населения, ведь если мы не понимаем слов, доно­сящихся из радиоприемника или с экрана телевизора, то не­редко обвиняем в этом самих себя, дескать, не учился в свое время, не знаю того, что знают эти люди.

Без заимствований, конечно, не обойтись, но соблюдение меры, вкуса, целесообразности и уважения к русскому чита­телю и русскому слушателю должно стать нормой требований к публичной речи.

Наиболее распространенные ошибки при употреблении за­имствованных слов связаны

1) с незнанием значения иноязычного слова:

Соболев — настоящий полиглот. Он и поет, и рисует, и декламирует.

Слово «полиглот» имеет греческое происхождение: «poliglot- tos» означает «многоязычный», «знающий много языков».

2) среди заимствований встречаются омонимы, близкие по звучанию, но разные по значению слова:

Он пользовался в коллективе особым приоритетом.

Слово «приоритет» пришло к нам из немецкого языка, в котором, в свою очередь, появилось из латыни. Латинское prior — первый, важнейший. В немецком и русском языках слово «приоритет» употребляется в значении «первенство в каком-либо открытии, изобретении». Близким ему по звуча­

нию словом, которое автор предложения должен был исполь­зовать, является слово «авторитет», тоже появившееся в рус­ском языке благодаря немецкому языку и имеющее значение

«общепризнанное значение, влияние».

3) возникновение тавтологии из-за незнания значения за­

имствованного слова:

Все это затрудняет предсказание точного прогноза путины. Слово «прогноз» греческое — prognosis — предвидение,

предсказание о развитии чего-либо (погоды, болезни), осно­ванное на определенных данных.

Упражнения

Исправьте речевые ошибки в данных предложениях. Объясните причины их возникновения.

Вариант 1

Эта идея мне гармонирует. Впереди лидирует гонщик под номером 3. Марис Лиепа был выдающимся бенефисом совре­менного русского балета, его танцевальные партии помнит не одно поколение зрителей. Новый сезон открывает хорошие перспективы дальнейшей эволюции в области спортивной ра­боты. Среди собравшихся превалировали представители мо­лодежи.

Вариант 2

Первая премьера этого балета состоялась на сцене Мариин­ского театра. Каждое утро на зеленой лужайке появлялись хорошо экипированные жокеи, игроки в гольф. На централь­ной улице открылся новый будуар, обставленный с удивитель­ной роскошью и изяществом. Девушка конфиденциально при­

зналась подругам, что переменила имя «Катя» на «Кармен»! потому что последнее импонирует ее внешности. В конце года состоится мой бенефис, в котором я впервые выйду на сцену.

Вариант 3

Этот архитектурный памятник поражает своими причуд­ливыми габаритами. За годы жизни на чужбине она научи­лась скрывать свои чувства, с посторонними была сдержанна и экспансивна. Все герои произведения имеют свои индиви­дуальные черты. Идентичное решение было принято студен­тами второй группы. На новогоднем вечере было немало шу­ток, розыгрышей и забавных инцидентов. Нельзя не согла­

ситься с основным пафосом книги.

Жаргонизмы (иногда их называют «социальными диалек­тами») — слова и выражения, возникшие и применяемые в узкогрупповых ответвлениях языка. Возникновение жарго­нов связано со стремлением отдельных социальных групп противопоставить себя обществу в целом или некоторым его группам, отгородиться от них, используя языковые средства. По сути, жаргон — тайный язык, цель которого — скрыть от чужака смысл произносимого. Одним из первых описанных жаргонов на Руси был жаргон староверов-раскольников, пре­следуемых государством и церковью. Ими был создан так называемый «офеньский язык», тайный язык торговцев ме­лочным товаром, в том числе раскольничьими книгами и ико­нами. Знаток раскольничьего быта П.И. Мельников-Печер­ский так описывает эпизод использования офеньского языка в своем романе «В лесах»: «Прибежит в лавку, ровно с цепи сорвавшись, какой-нибудь паренек и, ни с кем не здороваясь, никому не поклонясь, крикнет хозяину: "Хлябышь в дудоргу хандырит, пельмиги шишлять!" И хозяин вдруг встревожит­ся, бросится в палатку и почнёт там наскоро подальше приби­рать, что не всякому можно показывать. Кто понял речи при­бежавшего паренька, тот, ни слова не молвив, сейчас же из лавки вон. Сколько бы кто ни учился, сколько бы ни знал языков, ежели он не офеня и не раскольник, ни за что не поймет, чем паренёк так напугал хозяина. А это он ему по- офеньски вскричал: "Начальство в лавку идет бумагу читать"». В «бумаге» обычно содержалась информация о запрещении той или иной раскольничьей церковной утвари или книг. Упо­минает офеньский язык в своем словаре и В.И. Даль, отме­чая, что «весь строй его чисто русский» и отличается он толь­

ко лексическим составом. В.И. Даль приводит следующий при­мер (мы запишем его, выделяя окончания, приставки и суф­фиксы, указывающие на форму слова): «Рол-а ким-ать, полу- меркоть, рыхл-о за-курещ-ат ворынан-ы» — «Пор-а сп-ать, пол-ночь, скор-о за-по-ют петух-и».

Свои жаргоны есть у многих социальных групп, объеди­нённых, например, по профессиональному признаку или ув­лечениям: спортсмены и моряки, медики и юристы, картеж­ники и актеры вырабатывают свой «язык», в котором встре­чается немало очень точных и ярких, образных выражений. Так, обыкновенный хвост в речи настоящего охотника приоб­ретает особую выразительность: у волка он «полено», у лисы —

• труба», у зайца — «цветок», у борзой собаки — «правило». Взаимодействуя с литературным языком, жаргон через про­сторечие и разговорный стиль передает ему немало своих лек­сических богатств. Так из профессионального языка актеров в литературный язык пришли слова «переживать», «выиг­рышный», в разговорную речь — «волнительно» и «настрой»; бурсаки пополнили разговорный стиль общеупотребительны­ми словами «дока», «шпаргалка», выражением «собаку съел»; картежники — «втирать очки», «идти в гору», «для мебели»; биллиардные игроки — «быть в ударе».

Наиболее массовая социальная группа, стремящаяся со­здать свой язык, — молодёжь. Правда, о статусе молодёжно­го жаргона исследователи спорят. Нет сомнения в том, что юное поколение — специфическая социальная группа, у ко­торой есть причины изобретать тайный язык (вспомним, опи­сание Н.Г. Помяловским жаргона семинаристов в «Очерках бурсы»). Однако против признания молодежной речи жарго­ном говорит, во-первых, разнородность происхождения её эле­ментов: здесь и территориальные диалектизмы (рязанско-там­бовско-владимирское «клёвый» в значении «красивый»), и ино-

язычная лексика («фармазонить» —говорить попусту, «дабл» — туалет, «лайф» — жизнь, «крейзить» — сходить с ума), и вуль­гаризмы («базар» — разговор, «ничтяк» — отлично, здорово,

«лох» — простачок, жертва обмана). Второе обстоятельство, не позволяющее говорить о речи молодежи как о жаргоне в полном смысле этого понятия, — весьма малый срок жизни этого языка. Каждое поколение значительно обновляет лек­сику, и сорокалетние чаще всего совершенно не понимают двадцатилетних. К.И. Чуковский относился к молодежному жаргону как к болезни роста: главное — своевременное выз­доровление. Тревожит лишь то обстоятельство, что современ­

ный молодежный язык стремительно криминализируется: все больше и больше элементов лексики молодежь черпает в уго­ловном жаргоне. Процесс этот, к сожалению, отражает об­щую тенденцию — сегодня «по фене ботают» не только на зоне, но и в парламенте, средствах массовой информации, на

теле- и киноэкране.

Ещё одним элементом, чуждым литературному языку, яв­ляются канцеляризмы (лат. cancellaria — отдел учреждения, ведающий его служебной перепиской, оформлением текущей документации). Канцеляризм представляет собой слово или конструкцию, которые вполне закономерно употребляются в

официально-деловом стиле речи. Деловые документы требу­ют определенной автоматически воспроизводимой формы. Такие формы устойчивы и применяются в типичных ситуа­циях. Но когда они попадают в другие стилевые пласты речи (разговорный, публицистический, художественный, научный), то становятся причиной обесцвечивания речи, её омертвле­

ния. К.И. Чуковский рассказывает: «Молодой человек, про­ходя мимо сада, увидел у калитки пятилетнюю девочку, ко­торая стояла и плакала. Он ласково наклонился к ней и спро­сил: «Ты по какому вопросу плачешь, девочка?» Языковое оформление ситуации вызывает улыбку. Но так бывает дале­ко не всегда. Попробуйте понять фразу из газетной статьи:

«Городские власти должны срочно поставить вопрос о воспи­тании населения в духе улучшения отношения к проведению мероприятий по озеленению города*. Канцеляризмы «поста­вить вопрос», «проведение мероприятий», «воспитание... в духе» засоряют высказывание, оно становится совершенно

недоступным для понимания.

Засорение речи происходит и тогда, когда человек упот­ребляет так называемые слова-паразиты. Причина их появле­ния — слабое владение устной речью. Подбирая в выеказыва-

нии следующее необходимое слово, человек невольно делает паузу, и если она длительна, то временной промежуток за­полняет слово-паразит. В его качестве могут выступать впол­не нейтральные «значит», «вот», «понимаешь», «так сказать»,

«знаешь», «короче», но если они мелькают слишком часто, то совершенно заслоняют полезную информацию. К сожале­нию, все чаще в роли таких слов выступает вульгарная лек­сика.

Вульгаризмы (лат. vulgaris — обыкновенный, простой) — слова и выражения, оскорбляющие нравственное чувство че­ловека. Возникновение их, как считают исследователи, вряд ли было связано со стремлением оскорбить достоинство. Часть ставшей впоследствии матерной лексики формировалась в течение жизни многих поколений, начиная со времен родово­го строя. В условиях полигамных отношений каждый стар­ший мужчина в роду мог быть отцом любого из молодых лю­дей того же рода, поэтому выражения, отражающие половые отношения, были лишь напоминанием об уважении к стар­шему как возможному родителю. Таким образом, первона­чально они носили воспитательный характер, напоминали об

авторитете старших в кровнородственном коллективе. В раз­ряд грубых, вульгарных они попадают в период становления и укрепления христианских традиций, когда все, что касает­ся интимных отношений мужчины и женщины, стало ощу­щаться греховным, нечистым.

Защитники матерной лексики в качестве аргумента закон­ности ее употребления выдвигают стремление русского чело­века выражаться крепко и эмоционально в трудных ситуаци­ях. Возможно, в отдельных случаях с этим следует согласить­ся, однако, как уже отмечалось, бранная лексика все чаще используется для заполнения физиологической паузы при подборе очередного слова в высказывании. Сквернословие стало нормой в кабинетах руководителей, студенческой аудитории, мы слышим брань с экрана телевизора, читаем книги совре­менных авторов, которые ссылаются на «правду жизни». Ещё в 1974 году Михаил Жванецкий сетовал в «Птичьем полете» на повсеместность использования вульгарной лексики: «А мат уже давно никого (не удивляет)... Это легкая музыка. Это фон, на котором мы бегаем на работу, ездим в трамвае, говорим с любимой. Главное — из этой тучи мата уловить информацию: так налево или направо? Когда же они все-таки завезут? А где этот музей? И направо. После того, как им овладели дамы, язык стал всеобщим».

Между тем, в соответствии со статьей 158 (мелкое хули­ганство) УК РФ за нецензурные выражения полагается штраф в размере от 10 до 50 рублей или исправительные работы на срок от одного до двух месяцев с удержанием 20% заработка. К нарушителю может быть применена и такая мера наказа­ния, как арест на 15 суток.

Сквернословие не так безобидно, как это хотят предста­вить иные его защитники. Во-первых, тесная взаимосвязь человеческого мышления и речи делает любителя крепкого словца заложником своего «увлечения», и содержание его мышления все более и более подчиняется особой форме выра­жения мыслей. Во-вторых, такой человек не будет везде же­ланным в общении, так как, к счастью, далеко не все наши соотечественники приветствуют распространение матерной лексики. В-третьих, существует достаточно отчетливая взаи­мосвязь между употреблением вульгарной лексики и потерей человеком своего здоровья: брань оскорбляет, создает эмоци­ональный дискомфорт, угнетает психику нормального чело­века, а значит — разрушает и его физиологию.

4.10.