Основные направления в изучении языка города

В целом ряде лингвистических работ при изучении языка города на первый план выходит региональный (лингвогеографический) аспект. Наряду с традици­онным для русского языкознания интересом к сопоставительному изучению речи Москвы и Петербурга (главным образом особенностей произношения — см., на­пример, [Шахматов 1941; Чернышев 1970; Панов 1967; Вербицкая 1976; Китайго­родская, Розанова 1995] и др.), активизируется внимание к языковой жизни целого ряда городов — прежде всего Саратова, Перми, Челябинска, Екатеринбурга, Крас­ноярска^[9]. В работах данного направления исследуются региональные особенности литературного языка, а также содержится описание специфики языкового облика конкретного города.

Следующий возможный подход к изучению языка города можно назвать коммуникативно-прагматическим.

ком подходе исследуются в структуре городской коммуникации с учетом всего на­бора ее элементов — говорящий, адресат, содержание коммуникации, средства коммуникации, параметры ситуации. Это направление в последние годы активно разрабатывается^[10].

Изучение языка города может осуществляться в рамках культурологи­ческого подхода. Проблематика, связанная с изучением соотношения язык — культура, является традиционной для языкознания. Она успешно разрабатывалась целым рядом лингвистических школ и направлений^[11].

Чрезвычайно важным и продуктивным для разработки проблемы «язык — культура» оказа­лось распространение идей семиотики. С семиотических позиций любой феномен культуры, в том числе язык, может быть интерпретирован как знаковая система, т. е. трактоваться как сво­его рода текст, ср.: «...под текстом понимается не последовательность написанных или произ­несенных слов, а некая последовательность действий, и обращения к предметам, имеющим символический смысл, и связанная с ними речевая деятельность. Считая, например, обряд та­ким текстом, выраженным семиотическим языком культуры, мы выделяем в нем три формы, три кода или три стороны языка — вербальную (словесную — слова), реальную (предметную — предметы, вещи) и акциональную (действенную — действия)» [Толстой 1991, с. 12]. Расши­рение понятия текста до границ культуры характерно для многих современных исследований [Лотман 1993; Лотман 1993а; Топоров 1983; Топоров 1995; Успенский 1994]. Язык, являясь неотъемлемым компонентом культуры, рассматривается тем не менее как самостоятельный объект.

Сопоставление языка и культуры позволяет увидеть определенный изоморфизм исследуе­мых феноменов. При этом тип культуры может соответствовать тому или иному подъязыку в рамках общенационального языка, т. е. культурная стратификация может быть соотнесена со стратификацией языковой. Ср: «Сравнение культуры и языка вообще и в особенности кон­кретной национальной культуры и конкретного языка обнаруживает некий изоморфизм их структур в функциональном и внутрииерархическом (системно-стратиграфическом) плане.

1. литературный язык — элитарная культура

2. просторечие — «третья культура»

3. наречия, говоры — народная культура

4. арго — традиционно-профессиональная культура.

При рассмотрении предложенной системы языковых и культурных стратов представляется важным учитывать форму существования вербального текста

— письменную или устную. Устные тексты как феномен культуры являются пред­метом анализа в работах по этнолингвистике и диалектологии (Ср. [Этнографиче­ское изучение знаковых средств культуры 1983; Пауфошима 1989; Никитина 1993; Никитина 1997] и нек. др.). В подобных случаях в поле зрения исследователей по­падают прежде всего факты традиционной народной культуры. В последние годы в культурологическом аспекте начинает изучаться современная устная городская речь. (См., например, работы: [Человек — Текст — Культура 1994; Китайгород­ская, Розанова 1996а; Русская разговорная речь как явление городской культуры 1996].) Развитие данной области исследований позволит описать целый пласт со­временной городской культуры, в том числе и низовой.

Форма существования (письменная/устная) влияет на внутреннюю стратифика­цию языковых и культурных слоев (см.

Многие жанры городской культуры существуют на стыке устной и письменной форм. Специфика современной городской коммуникации и определенная соци­ально-политическая ситуация 60-80-х годов обусловили появление и распростра­нение нового типа художественного творчества, ориентированного на реализацию преимущественно в устной форме. Художественные произведения данного типа вошли в культурный обиход и продолжают существовать в виде магнитофонных записей. Таковы монологи писателя-сатирика Михаила Жванецкого, песни Булата Окуджавы [Карабчиевский 1995], Александра Галича, Владимира Высоцкого [Ки­тайгородская, Розанова 1993].

Культурологическую ценность имеют также записи устной городской «нехудо­жественной» речи. Их социокультурная значимость определяется как собственно языковыми характеристиками, так и содержательными достоинствами. Записи устных текстов представляют интерес в лингвистическом плане как «образцы» разных типов речи, по ним можно проследить динамику современной литератур­ной нормы [Китайгородская, Розанова 1995]. Тексты фиксируют уходящие в про­шлое языковые феномены (например, старое московское просторечие), стереоти­пы речевого поведения горожан (внутри семьи, на работе, на улице) и смену этих стереотипов, отражают формирование новых жанров современной городской

коммуникации (ср., например, язык современной улицы, речь на митингах [Китай­городская, Розанова 1995а]).

В данной работе авторы стремились объединить все названные выше подходы к изучению языка города, что обусловлено конкретными задачами исследования: представить записи устной речи горожан, отражающие ее функциональные разно­видности и многообразную жанровую специфику. При таком подходе устный текст представляет собой своего рода синхронный срез культурной жизни города.