категория притяжательности В ДРЕВНЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ

§ 283. Древнерусский язык, как и иные славянские языки, издавна знал два способа выражения притяжательности: при помощи конструкций с притяжательными прилагательными и при помощи конструкций с родительным приименным (отцова шап­ка — шапка отца, сестрин шарф — шарф сестры и т.

Конструкции с притяжательными прилагательными оказались в общем нежизнеспособными (хотя они достаточно широко наблюдаются в памятниках: начало княженья С в я то- слав л я; княжь корабль разби вѣтръ; Давидъ начатъ Святополка пущати наослѣпление Васильково ит. д.) и были вытеснены конструкциями с родительным приименным. При этом процесс укрепления родительного приименного шел через контаминацию двух способов образования категории притя- 380

жательности в одной конструкции. Так, например, в памятниках делового письма наблюдается употребление притяжательного при­лагательного от имени и родительного — от фамилии: Юшка да Василей князь Ивановы (притяж. прилагат.) дѣти Щети­нина (род. пад.); писахъ же книгы сия азъ, Георги, сынъ поповъ глаголемаго Л о т ы ш а о Городища; чтобы они о томъ го с у дар с комъ и святѣйшаго патри­арха указу исполняли; то же наблюдается и в летописях, напри­мер: кыяне же разграбиша дворъ путятинъ т ы с я ч с к о г о; мысль влад ы ч ню и князей смоленскихъ и па­новъ свѣдалъ князь и т. д.

В истории русского языка конструкции с притяжательными прилагательными сохранились лишь в тех случаях, когда в них выступают прилагательные на -ов и -ин. Во всех же остальных стала употребляться конструкция с родительным приименным. Судя по фактам литературного языка, конструкция с притяжа­тельными прилагательными уже к середине XIX в. воспринима­лась как архаическая или даже служила средством преднамерен­ной архаизации.