ДРЕВНЕРУССКИЕ ФОРМЫ СЛОЖНОГО БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ
§ 237. В исходной системе древнерусского языка, кроме синкретической формы настоящего //будущего времени, из которой развились формы простого будущего, что было связано со становлением видовых отношений в истории русского языка (см.
§ 240—248), были две формы сложного будущего времени. Одна из них может считаться действительно аналитической формой, служащей для обозначения такого будущего действия, которое относится ко времени ранее другого будущего действия (так называемое преждебудущее). Она образовывалась сочетанием личных форм будущего времени глагола быти с причастием прошедшего времени на -л-, изменявшимся по родам и числам. Таким образом, спряжение глаголов в преждебудущем времени в исходной системе может быть представлено в следующем виде:Ед. ч. ,Мн. ч. Дв.- ч.
1- е л. буду читалъ,-а,-о будемъ читали,-ы,-а будевѣ читала, -ѣ, -ѣ
2- е л. будеши ” будете ” будета ”
3- є л. будеть ” будуть ” будета
Вторая форма сложного будущего времени, которая образовывалась сочетанием личных форм вспомогательных глаголов с инфинитивом, не может определенно считаться аналитической, так как в ее образовании в качестве вспомогательных участвовали глаголы, имеющие собственное лексическое значение, которое они вносили в эту форму. Иначе говоря, сочетание личных форм, например, глагола начати с инфинитивом, хотя и указывало на будущее время обозначаемого действия, одновременно с этим имело и значение начинательности, вносимое в сочетание глаголом в личных формах.
В сочетание с инфинитивом, имеющее значение будущего времени, в исходной системе входили глаголы начати (почати), хотѣти и имѣти, которые обладали собственными лексическими 337
12 Заказ 490
значениями: начати — значением начала действия, хотѣти — значением желания, имѣти — значением обладания. Наличием такого лексического значения эти глаголы отличались от буду, который обозначал только отнесенность действия к будущему времени.
Поэтому сочетания личных форм глаголов начати, хотѣти, имѣти с инфинитивом в определенной степени тяготели к значению составного глагольного сказуемого, хотя, по-видимому, в некоторых контекстах они выполняли роль сложного будущего времени.§ 238. История форм преждебудущего времени . В древнерусских памятниках XI и последующих веков преж- дебудущее время употребляется довольно, редко, что связано со спецификой его значения. Однако употребление этих форм соответствует и в плане выражения, и в плане содержания реконструированной исходной системе. Для иллюстрации этого положения можно привести ряд примеров: 1-е л. ед. ч.— а что буду прикупилъ ... сну моему (Моек. гр. 1358 г.), аще по моемъ ошьствии свѣта сего аще буду бгу угодилъ (Лавр, лет.), а что б у д у прикупилъ или примыслилъ (Моек, гр. 1378 г.); 2-е л.— е даси дъштере и б у д е иі и с ъ в ь р иі и лъ дѣло велико (Изб. 1073 г.); а тобѣ ...грамоты отимати кому будешь подава(л) (Моек. гр. 1367 г.); 3-є л.—
будетъ ли сталъ на разбои ... то . . . людье не платять, а кто будетъ началъ тому платити, или будетъ сам началъ то ему за платежъ (Рус. Пр.), взяти куны колико будетъ далъ по исправе (Новг. гр. 1305—1308 гг.) и др. В силу специфики значения формы преждебудущего времени чаще встречаются в деловых документах (в частности, они широко употребительны в Русской Правде) и реже в летописях.
Вместе с тем в памятниках XIII—XIV вв. эти формы, наряду с исконным значением преждебудущего времени, обнаруживают и иное значение — обозначение прошлого, завершившегося до момента речи действия. Так, в послесловии к Лавр. лет. в контексте: оже ся гдѣ буду описалъ или переписалъ или не дописалъ чтите исправливая — формы преждебудущего времени обозначают завершившееся в прошлом действие — летопись уже написана. Точно так же в Моек. гр. 1353 г.: кто ми ся будетъ в винѣ досталъ или кто ся б у д е т у тыхъ людей женилъ всѣмъ тѣмъ людемъ далъ есмь волю — формы будущего времени в сочетании с перфектом далъ есмь обозначают прошедшее действие; или в Новгор.
гр. 1325—1327 гг.: а что будетъ дѣдъ твои д ѣ я лъ того ти не дѣяти — дед „деял“, конечно, в прошлом. По-видимому, при достаточной устойчивости этой формы значение ее не отграничивалось полностью от плюсквамперфекта, чему способствовало использование в обеих формах причастия прошедш. времени на -л-, которое рано стало ассоциироваться с выражением прошедшего времени.Разрушению исконного значения преждебудущего времени
338
могло способствовать также частое его употребление в составе придаточных условных предложений (особенно часто такое употребление в Русской Правде), а эти предложения могли обозначать как прошлые, так и будущие действия.
Следует сказать, что частое употребление форм преждебудуще- го времени в придаточных условных предложениях породило мнение о том, что данную форму надо считать „условным будущим", однако в действительности это была чисто временная форма, не имевшая отношения к категории наклонения. Условность формы преждебудущего времени возникала в контексте и зависела от союза, которым вводилось придаточное предложение. Например, в предложении оже будеть убилъ платити тако (Рус. Пр.) конструкция оже будеть убилъ имеет условное значение, но его создает союз оже, а не форма будеть убилъ. Чтобы убедиться в этом, достаточно сопоставить с приведенным такое, например, предложение: да возьметь свое иже кто будеть потерялъ (Рус. Пр.) — „пусть возьмет свое тот, кто потеряет" — форма будет потерялъ выражает лишь будущее действие, которое совершится ранее другого будущего.
Форма преждебудущего времени держалась в русском языке вплоть до XVII в., но уже в XV—XVI вв. ее употребление убывало, а вместе с тем в памятниках наблюдаются случаи неправильного ее использования, что находит свое выражение в нарушении согласования связки с формой на -л- и в различного рода контаминациях с другими формами; например: гдѣ буду по- грѣиіихъ (Вклад, митроп. Макария), а чево будетъ (я) забыла написати (Гр.
1579 г.), а будутъ тебе у ч нутъ звати и ты б того не дѣла л (Гр. 1572 г.) и др. В XVII в. форма преждебудущего времени была утрачена полностью.§ 239. Формы сложного будущего времени с глаголами хотѣти, имѣти, начати в памятниках встречаются чаще, однако не все случаи их употребления позволяют говорить о том, что это действительно формы будущего времени, а не глагольные составные сказуемые. Так, например, в случаях типа: мы хочемѣ богу жаловатися (Рижск. гр. 1300 г.), цьто хочеть о(т)я ти о(т) нивъ (гр. 1192 г.), х о щ у тя п о га т и собѣ женѣ, (Ґлвити тя хот ят ь (Лавр, лет.), которая ли вьрвь начнете платити (Рус. Пр.), монастырь н а ч н е т ь с т р о ит и (Лавр, лет.)—можно обнаружить значение желательности или начинательности, вносимое вспомогательными глаголами. В то же время для разных глаголов по-разному в сочетаниях с инфинитивом выступают аналитические формы будущего времени. В меньшей мере это относится к сочетаниям с хотѣти, где чистое значение будущего времени наблюдается редко: утро х о щ е т ь быти (Лавр, лет.; о желании здесь речи быть не может), погыбель хотяиіе быти ему, искусъ хощеть встати на тя (Рус. Пр.); чаще это наблюдается в сочетаниях с начати: кнзь почьнеть
хотѣти о(т)яти (Мстис. гр.), да не к л я т и васъ начнуть (Лавр, лет.), аще ты ... р а д о в а т и с я намнешь, дружина сміятися начнуть (там же); и наиболее часто в сочетаниях с имѣти: азъ брашьно имамъ ести (Остр, ев.), ты имаши пдстрадати (Изб. 1073 г.), ци и м у т ь и с к а- т и татарове (Моек. гр. 1339 г.), не и м а м ъ тяпомиловати, црквь. . . бгъ въздвигнути имать (Лавр, лет.) и мн. др. Во всех примерах с имѣти этот глагол выступает как не имеющий собственного лексического значения и обозначает только отнесенность действия, выраженного инфинитивом, к будущему времени. Можно полагать, что конструкции с имѣти были наиболее близки в древнерусском языке к аналитической форме будущего времени (не случайно именно эти образования сохранились в некоторых современных диалектах).
Определенные возможности стать аналитической формой будущего времени были и у сочетаний хотѣти, начати с инфинитивом. Однако у всех этих трех конструкций были такие особенности, которые препятствовали их развитию в аналитическую форму; для глаголов хотѣти и имѣти таким препятствием была их связь только с одушевленным действующим субъектом, для глаголов начати и хотѣти — наличие лексических коррелятов почати, учати и похотѣти, въехо- тѣти, что способствовало сохранению собственного лексического значения вспомогательными глаголами. Все это вело к тому, что необходим был иной путь развития, причем путь этот должен был быть связан с развитием инфинитивных сочетаний, так как сочетания с причастием на -л- оказались „неперспективными" как способ обозначения будущего времени. Этот путь был найден в развитии инфинитивных сочетаний с глаголом буду.§ 240. Становление аналитической формы будущего времени. Распространение глагола буду в сочетании с инфинитивом отражается в памятниках очень поздно: один из ранних примеров относится к 1388 г. и зафиксирован в западнорусской грамоте Корбута: будемъ держа(т). Эта форма фиксируется в „Букваре" Ивана Федорова 1574 г.: яко судити будетъ гь, будешь имѣти надежду, радоватися будетъ сердце мое; в XVII в. у Ивана Пересветова: мудрости. .. будутъ приходити, будутъ доходити велможеи. В московской деловой письменности эти формы распространяются с XVII в.: я буду бить челом (Сл. и дело госуд. 1637 г.), мы . . . о томъ будемъ говорить (Поел. Мы- шецкого 1640—1643 гг.). В южновеликорусских грамотах она отмечена намного раньше: але то што жь коли все баяре земляне будут город твердити (1379 г.).
Были разные попытки объяснить появление конструкции буду + инфинитив. Опираясь на факт ее поздней фиксации в памятниках, некоторые лингвисты выдвигали предположение о заимствовании этой конструкции из белорусского языка или о 340
появлении ее под влиянием западных говоров, т. е. тоже о ее заимствованном характере.
Однако такое предположение едва ли может быть принято, если иметь в виду повсеместное распространение конструкции в русских диалектах. Выдвигалось также предположение о появлении этой формы в результате разложения преждебудущего времени с последующей контаминацией ее с сочетанием иму + инфинитив. Но и это предположение вызывает сомнения, так как, с одной стороны, неясно, почему буду вытеснило другие глаголы в сочетании с инфинитивом, если эта форма никогда с ним не сочеталась, а с другой — если представить себе, что не вспомогательный глагол был вытеснен буду, а, наоборот, причастие на -л- было вытеснено инфинитивом в конструкции преждебудущего времени, то к XV в. причастие на -л- уже стало единственной формой прошедшего времени и настолько отличалось по значению от инфинитива, что вытеснение его инфинитивом не имело под собой никакой семантической базы.Поэтому, по-видимому, были правы И. И. Срезневский, А. И. Соболевский и др., считавшие, что в древнерусском языке сочетание буду + инфинитив употреблялось наряду с другими инфинитивными сочетаниями.
Прежде всего следует иметь в виду, что первоначально, в праславянском языке, буду (bpdp) в сочетании с инфинитивом употреблялся в начинательном значении (об этом свидетельствует тот факт, что исконно в корне этого слова выступал инфикс н, несущий это начинательное значение: буду < вждж = bydy <
Еще по теме ДРЕВНЕРУССКИЕ ФОРМЫ СЛОЖНОГО БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ:
- Возникновение и развитие практических основ налогообложения.
- Пробный варианты теста
- ПРЕДИСЛОВИЕ
- РУССКИЙ язык в КРУГУ РОДСТВЕННЫХ славянских языков
- ФОНЕТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В ОБЛАСТИ ГЛАСНЫХ, РАЗВИВШИЕСЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ В ЭПОХУ ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ РЕДУЦИРОВАННЫХ
- ИСТОРИЯ ГЛАГОЛА
- СИСТЕМА ВРЕМЕН ДРЕВНЕРУССКОГО ЯЗЫКА. КЛАССЫ ГЛАГОЛОВ
- ДРЕВНЕРУССКИЕ ФОРМЫ СЛОЖНОГО БУДУЩЕГО ВРЕМЕНИ
- СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ КАТЕГОРИИ ВИДА В ДРЕВНЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ
- ПОДЛЕЖАЩЕЕ И СКАЗУЕМОЕ В ДРЕВНЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ
- СОДЕРЖАНИЕ
- ЗАМЕТКИ ПО ИСТОРИЧЕСКОЙ СТИЛИСТИКЕ РУССКОГО ЯЗЫКА
- ЗАКЛЮЧЕНИЕ
- КАТЕГОРИЯ ВРЕМЕНИ.